Утро принесло с собой туман, который нежной, серо-голубой дымкой окутал Покровку. Над рекой он был гуще и непроглядней, будто бы именно там и происходило его рождение, но чем дальше расстилался он от водной глади, тем становился рассеяннее.
Нина проснулась в семь утра, уселась на кровать, опустив ступни на пол и установив их на тапочки, которые будто бы два стражника поджидали свою хозяйку подле неё, дабы в нужный момент можно было ей пригодиться.
По полу тянуло прохладой, а в доме была тишина. Клара Тимофеевна ещё спала в такой час, что Нину успокаивало. Она зевнула и сладко потянулась, затем решила всё же удостовериться в том, что у матери всё хорошо, поэтому заглянула в комнату.
Голова Клары Тимофеевны была повёрнута в сторону, руки спокойно лежали поверх одеяла. Она лежала очень даже спокойно, не так как взрослые спят по утрам, когда уже близится пробуждение. Женщина слегка улыбалась и губы её не кривились так как это происходило в момент бодрствования. Видимо снится что-то очень приятное, подумалось Нине.
Она захлопотала на кухне, поставив себе чайник и уже через пять минут был готов горячий напиток, которым Нина решила насладиться не внутри дома, а выйдя на свежий воздух.
На улице было свежо, Нина поёжилась от утренней сырости и прохлады, закутываясь в шаль, которую накинула перед тем как вышла на крыльцо. Над её кружкой исходил пар похожий на туман, идущий от Лунки.
- Опять ромашки? – удивлённо произнесла Нина, всматриваясь в букет, установленный подле калитки.
Она только вчера убрала банку, дабы та не маячила и не мешалась при входе, не думая, что тут может появиться новая. Это опять были ромашки и вновь букет был большим. Нина установила на перила свою кружку, подойдя к банке. Она осмотрелась, но вокруг никого не было, да и звуков, наводивших на мысль, что удаляется тот, кто мог это всё принести, тоже не было.
На этот раз ей пришлось взять букет вместе с банкой, так как новой вазы у неё не было, а единственная в доме ваза была занята предыдущим букетом. Установив банку с ромашками подле себя, Нина опустилась на выступ у крыльца, находившийся рядом со ступеньками.
Она взяла в руки свою кружку, в которой чай уже немного остыл и позволял его пить более смело, чем до этого момента. Улыбаясь и поглядывая на букет рядом, Нина отпивала глоток за глотком, не собираясь торопить это утро.
К десяти утра явилась Оксана.
- Ну что, мать, собирайся, - деловито произнесла она.
- Куда? – Нина домывала посуду после завтрака, вытирая все тарелки полотенцем и расставляя по полкам.
- Вот ты даёшь, мы же собирались посмотреть кто там в доме Анны Семёновны поселился, - Оксана хлопнула себя по ноге, показывая, как сильно она была удивлена словам подруги.
- Мы что и правда пойдём? – Нина приподняла брови, - а зачем нам это?
- Не знаю, ну надо же знать, кто там поселился. Мало ли.
Анна Семёновна была долгое время учителем русского языка и литературы. Она прибыла в деревню в возрасте тридцати лет, так как вышла замуж за местного вдовца. Мужчина был старше неё на пятнадцать лет, да и жил не в городе, где всю жизнь провела Анна. Но женщину это всё не смущало, она полностью окунулась с головой в деревенскую жизнь и полюбила эти места.
У пары родилось двое детей – Арина и Павел. Старшая дочь пошла по стопам матери, выучилась на учителя. Правда в деревню она не вернулась, а осталась работать в городе.
Дочерью Анна Семёновна и её супруг гордились, но вот сын был проблемный с того самого момента, как стал проявляться в его характере бунтарский нрав подросткового возраста.
В совсем детские годы мальчик очень любил рисовать, проводя за этим занятием много времени. На почве данного увлечения и разгорался конфликт между сыном и отцом. Мужчине вовсе не нравилось, чем занимается его сын, он считал такое увлечение совсем не мужским, требуя, чтобы парень занялся делом.
Мальчик уже в двенадцать лет часто сбегал из дома, проводя время в одиночестве. Он и среди местной детворы не мог найти родственную душу, поэтому жилось ему тяжело. Последний скандал произошёл в доме этой семьи, когда Павел поступил в училище, чтобы получить профессию художника оформителя.
Всё время обучения молодой человек проживал в общежитии, лишь изредка появляясь в Покровке, приезжая больше к матери, чем к отцу. Отношения с родным человеком у Павла всё ухудшались и из-за его внешнего вида. Паша тогда отрастил длинные волосы и проколол уши, одев серьги.
На какое-то время Павел и вовсе исчез из вида, а позже стало известно, что он вступил в какую-то секту и мигрировал за границу, за что его отец стал часто говорить жителям деревни ужасную фразу: «Нет у меня сына!»
Анна Семёновна не одобряла поведение своего супруга, часто спорила с ним, называя за глаза старым козлом, но продолжала жить с ним до самой его смерти. Мужчину разбил паралич в возрасте семидесяти лет. После чего он не особо обременял свою супругу, отправившись на тот свет.
Сама же женщина, похоронив своего супруга, закрыла дом навсегда и отбыла в город к дочери, дабы помогать ей нянчить детей, да и просто быть рядом с родным человеком и не оставаться одной. С тех самых пор и был дом этой семьи заколочен, никто им не интересовался и не приезжал сюда.
Любопытные дамы уже подходили к калитке дома Анны Семёновны, страшась заходить во двор. Оксана первая вызвалась открывать калитку, словно собираясь взять весь удар на себя при нападении тех самых приведений, которые вчера жгли свет.
Дверь в избу была отворена, увидев это Нина и Оксана переглянулись, затем Оксана решила выдвинуть свою версию, которая могла бы успокоить всех.
- Слушай, а что мы не подумали, это должно быть Анна Семёновна и пожаловала к себе домой. Может за домом присмотреть захотела.
- Столько лет не приезжала, а тут захотела? – тут же опровергла версию своей подруги Нина.
- Хозяева, - позвала громко Оксана, - есть кто дома?
- Тут я, - раздался откуда-то мужской, приглушённый голос.
- В сарае он, - прошептала Нина, - сейчас выйдет и прибьёт нас. Пошли уже отсюда.
- Чего он станет прибивать средь бела дня, Стой на месте.
Пока женщины шипели друг на друга, из сарая вышел мужчина лет сорока – сорока пяти. Он молча наблюдал за двумя гостьями, ожидая от них каких-либо действий.
- А кто вы? Это дом Анны Семёновны, вы завладели чужим имуществом? – первой опомнилась Оксана, тут же сообразив, что можно было сказать.
На женщин смотрел худощавый мужчина, он был совсем не брит, поэтому имел чёрную бороду, а его длинные волосы видимо не были расчёсаны с утра и имели неопрятный вид.
На нём была клетчатая фланелевая рубаха, которая не была застёгнута, поэтому под ней виднелась майка, которая скорее всего имела когда-то белый вид. Мужчина был будто бы дома, не стесняясь расхаживать тут в трениках.
- А я сын Анны Семёновны, Павел.
- Паша?
На каждом слоге при произнесении имени челюсть Оксаны всё спускалась ниже, а глаза становились шире. Она присмотрелась к нему. Он и правда отдалённо напоминал ей того самого парня, что много лет назад исчез из деревни.
- Ты Оксана, а ты Нина? – он показал на каждую по очереди, узнавая женщин.
- Пашка! – завопила радостная Нина, - а мы думаем, кто это тут хозяйничает в доме нашей учительницы. Какими судьбами, откуда ты?
Через десять минут обе дамы уже сидели за столом в доме, рассматривая то мужчину, который пытался разжечь огонь в печи, чтобы вскипятить чай, то суетливо ополаскивал бокалы, которые не были помыты со вчерашнего дня.
- А я же электричество ещё не подключил в доме, так и чайник даже не согреть, - жаловался на свои проблемы Павел.
- А вчера мы свет видели в окне, - отозвалась Оксана.
- Так то я свечку в погребе вчера нашёл, вот и зажёг ночью, не спалось, всё мысли разные в родном доме мешали, вспоминал, как тут жил, да как детство проходило.
- А где же ты был, Паша, всё это время? – задала главный вопрос Нина, - поговаривают, что в секту вступил и подался в Америку.
- Было дело, жил в коммуне в США, лет пять, после вернулся в Россию. Всю страну вот этими ногами обошёл, всё повидал. Теперь вот устал бродить по белу свету, сорок пять годков мне, хочется на каком-то месте осесть и отдохнуть.
- Сорок пять тебе? А, ну да, ты же старше нас лет на пять, - закивала головой Оксана, - а к матери заезжал? Она же переживает о тебе, столько слёз выплакала.
- Нет, пока не хочу, а дальше посмотрим. Оксан, не был я принят родной семьёй, они уже успокоились, наверное, что меня нет, вот и чего их тревожить? Чтобы опять слышать от них, что не такой я, как надо?
Беседа была душевной, а на вечер Нина пригласила Павла в гости, дабы он не сидел в доме один без света. Нужно было же ему хоть раз в день питаться чем-то нормальным.
Через пару часов все в деревне уже знали, что Пашка, что пропал больше чем двадцать лет назад, явился и живёт у себя в доме. Нина, не дождавшись мужчину к себе в гости вечером и переживая, что он останется голодным, пошла к нему, дабы ещё раз пригласить отведать пюре картофельное с котлетами.
Когда Нина подходила ко двору и уже собиралась спускаться ближе к калитке, то заметила, что калитка уже закрывается изнутри той самой Лидой, что только недавно пыталась строить любовь с мужем подруги.
- Вот это да! – Нина улыбнулась от удивления и восторга, прикрыв рот руками, - уже и сюда пироги свои понесла со щавелем. Что за баба, всюду успевает!
Такие новости Нина никак не могла унести просто так домой, так как точно знала, что Оксане будет интересно услышать, что её обидчица нашла себе уже новую жертву и кормит его пирогами.