Сразу уточню – речь в статье идет не только (и даже не столько) о России, сколько обо всей европейской цивилизации, оказавшейся в глубочайшем системном кризисе.
Сегодня очевидно, что постмодернистский Запад не в силах эффективно противостоять тем чудовищам, которых породил безмятежный сон его разума. Даже примитивным и эклектичным эрзац-идеям ему просто нечего противопоставить – так эффективно постмодерн поборолся против больших смыслов. Так же неожиданно оказалось, что нечего противопоставить и массиву устаревшей российско-иранско-северокорейской военной техники.
Западу никуда не деться от возвращения к модерну. Как в технической сфере, так и в области общественного сознания. Броне следует противопоставить броню, идее – идею. Не боюсь ошибиться, если скажу, что над этим вопросом сегодня работают лучшие умы человечества.
«Мир никогда не будет прежним», как любит повторять наш Цезарь. И да, в этом есть его заслуга. Консервативный разворот России (пусть и по противоположным идеям социального прогресса причинам) заставляет всю европейскую цивилизацию повторять тот же маневр.
Вопрос в точке возврата. В предыдущих публикациях мы разобрались, куда нас пытаются загнать и почему нам туда точно не надо. Так где же искать тот поворот, на котором человечество свернуло на путь деградации, и, вернувшись к которому, оно сможет выбрать верное направление?
По мнению американского политолога, известного своими исследованиями феномена мордерности Маршалла Бермана, такой точкой возврата является настроения общества и политическая мысль середины XIX века:
«Мне кажется, что сегодня мы не знаем как использовать наш модернизм; мы упустили или разорвали связь между нашими жизнями и нашей культурой.
Если мы внимательно прислушаемся к писателям и мыслителям ХХ века (и особенно XXI-ого; авт.), затрагивающих тему модерности, и сравним с теми, кто жил век-полтора назад, мы заметим, сколь узкой стала их перспектива и как резко сократился их образный спектр.
Модерность воспринимается как законченный монолит, который современные люди больше не смогут изменить»
О чем речь? Модернизм есть концепция перемен, постоянного обновления, в идеале – совершенствования. Изначально по мысли философов и общественной практике, модернизации подлежало буквально всё – и техника, и социальное устройство и сами люди.
Сегодняшний статичный модерн оставил место прогрессу только в сфере неживой природы, в технической сфере. Дескать, появление новых технологических гаджетов само будет изменять жизнь к лучшему – и социальное устройство, и нас с вами. Практика показала отсутствие прямой зависимости между технологическим, социальным и скажем так, антропологическим прогрессом. Если вообще не продемонстрировала обратную.
Идея Бермана – вернуться к тому состоянию общественной мысли, когда импульс гуманизма эпохи Ренессанса еще не был растворен в механических новшествах и мягких игрушках. Этот период Берман связывает с именами Ницше, Гёте и раннего (до «Капитала») Маркса.
Неожиданно было получить подтверждение своим мыслям от столь авторитетного товарища)). Напомню, что «Фауст» Гёте и «Так говорил Заратустра» Ницше я называл первыми необходимыми книгами для обретения подлинного самосознания.
Необходимо снять табу с социального и, назовем это так – человеко-творчества. Только подлинный, живой модерн, не оставляющий ни островка стабильности может противостоять безмозглой агрессии ржавого статичного модерна в союзе с мракобесием.
«Всё твердое растворяется в воздухе» - как говорил ранний Маркс.
И да. Современный человек есть нечто, что следует преодолеть!