Городская 2
«Я – и вдова… даже слово-то какое-то старорежимное, будто сейчас война и люди гибнут…», - думала Ирина. Впрочем, война не так давно окончилась и она просто пополнила большой вдовий отряд. Эти мысли она от себя гнала, и уж тем более не озвучивала – а то мало ли что? Зато охотно принимала помощь молодых соседей, бывшего военного фельдшера Степана и его жены Вари, работницы завода. Правда, она была не под началом Ирины, работала на участке комплектации. После гибели Егора Фомича они относились к соседке, которая была их старше и по возрасту и по положению, с еще большим видимым почтением. Варя забирала Катюшку из яслей, учила её говорить, потом помогала устраивать в садик. Сидела, когда Ирина задерживалась на работе. Словом, возились с дочкой Ирины, как со своей. Да и саму Ирину молодая пара считала своей, и вела себя соответствующе.
Они первой сказали ей, что исполнилась их заветная мечта и они ждут ребенка. Муж сдувал с жены пылинки и не давал ничего делать, когда обнаружилось, что ее беременность находится на грани прерывания. Врачи настаивали именно на этом, пугая, что роды для Вари могут быть опасными. Варя смотрела на мужа со страхом. Тот пытался успокаивать, но получалось плохо, так как он, имея медицинское образование, мог оценить диагноз здраво. И он не сулил ничего хорошего. Успокаивать супругов пришлось Ирине: «Совсем недавно бабы в поле рожали. И ничего».
Она ошиблась. Варя родила крошку Галю, но сама при этом умерла. Степан буквально почернел от горя. И теперь Ирина помогала ему с малышкой – благо её Катя девочкой росла смышлёной и самостоятельной.
«Два вдовца,» – усмехалась, оставаясь наедине с дочкой в тишине комнаты, Ирина. Будь Степан хотя бы немного постарше, она бы его окрутила. И мужик был бы под боком, и с двумя детьми вдвоем легче. Но главное – комната! Они стали бы официальными хозяевами полноценной квартиры! Это была голубая мечта Ирины.
Степан совсем упал духом. Без Вари он не мог жить, не мог находиться в этой комнате, не знал, что делать дальше с всегда орущим младенцем – Галей. Прошло больше года, а боль не отступала.
Однажды, он свернул в дверь военкомата и попросил отправить его на службу. Военный опыт у него имелся, и это сыграло важную роль. Он скрыл, что у него на руках, на иждивении, находится ясельный ребёнок. Он решил, что оставит Галю у Ирины. Не надолго. При первой же возможности её заберет. И к тому же, военные получают хорошее жалованье. Его хватит, чтобы Ирина и девочки ни в чем не нуждались.
Ирина приняла такое положение вещей, решив про себя посмотреть, что из этого получится. Когда она получила первые деньги от Степана, то пожалела, что не женила на себе этого молодого парня-вдовца. Круглая сумма плюс комната – получался очень завидный вариант. «Эх, Ирка, что-то ты совсем нюх потеряла,» - ругала она себя.
Сейчас ее радовала только карьера. Её, на фоне нехватки мужчин-специалистов, не вернувшихся с фронта, сделали начальником участка. И она вытянула этот воз. Вот что способна сделать не просто жажда жизни, а жажда хорошей жизни!
Ну а что? Она очередным рабочим утром критически оглядела себя в маленьком зеркале, припудрила носик и решительно зацокала металлическими набойками стареньких туфель к проходной своего завода, с лозунгом над проходной "Пролетарии всех стран, объединяйтесь».
Она была на хорошем счету. Да и как иначе? У неё не бывало простоев, невыходов на работу, и смены работали, как часы. Насчёт того же, какой ценой… да кому, в конце концов, какое дело? Разве в райкоме партии об этом спросит товарищ Николаев? Хотя цена была большая – кому, как не ей, этого не знать? Она ведь своими докладными и принципиальной позицией отправила под суд двух работниц только за то, что детишки у них захворали, и эти работницы не удосужились взять больничные, чтобы оправдать свои невыходы на работу. Время стояло послевоенное, суровое. Страна поднималась из руин, и восстановить ее можно было только железной дисциплиной и беззаветным трудом.
Ирину раздражали её хитрые работники. Наученные горьким опытом, та же Усманова сидела со своими больными детьми на больничном, а место за станком пустовало. И не прижмёшь такую.
Ирине приходилось, презрев свои должностные обязанности сменного мастера, самой вставать за эти быстро бегущие ленты конвейера. Подавая пример самоотверженности – чтобы никто и вякнуть не посмел, что она карьеристка.
– Ирина Савельевна, зайдите в профком! – это ей возвестил чёрный раструб репродуктора громкой связи. Молодцы, что подвесили. Он даже производственный шум переорёт.
Ирина ещё раз строго окинула взглядом ряды станков. Нет, всё в порядке, все на местах. Она ещё раз оглядела работающий цех и отправилась, куда позвали.