Стоя рядом с Маргаритой Коровьев бормотал: «… Госпожа Минкина… Ах, как хороша!...» Но хороша ли? Мало найдётся в истории личностей со столь противоречивой характеристикой. Её описывают и очаровательной смуглой красавицей, и гром-бабой, «гренадёром в юбке», нежной преданной соблазнительницей и жестокой мстительной грубой простолюдинкой, дорвавшейся до власти. Попробуем разобраться и составить непротиворечивый образ по-своему уникальной женщины, а источником послужат воспоминания современников, её переписка и мнения историков.
Драма, комедия, триллер, фэнтези, а вместе – любовная история графа Аракчеева
Главные действующие лица: Алексей Андреевич Аракчеев и Настасья Фёдоровна Минкина. Он – граф, генерал от артиллерии, военный министр, главный начальник Императорской канцелярии и военных поселений, ближайший приближённый императора Александра Первого, процветающий помещик, она - его возлюбленная. Место действия: усадьба Грузино, которую Аракчеев обустроил в подаренной ему Павлом Первым Грузинской волости Новгородской губернии.
Фабула: в самом начале XIX века в Грузине появилась молодая особа, ставшая вскоре наложницей/содержанкой/фавориткой/любовницей хозяина усадьбы. Со временем связь переросла в настоящую любовь, крепнувшую с каждым годом. В свои долгие отлучки по государственным делам Аракчеев поручал управление усадьбой своей возлюбленной, которая ловко справлялась с этой обязанностью. Силой, страхом наказания, доносами она держала крестьян в повиновении. Строгая регламентация деревенской жизни, устроенная Аракчеевым, ей была в помощь. Почти двадцать пять лет наши герои жили душа в душу, имение процветало, сам император Александр Первый бывал в гостях и пил чай в обществе сожительницы своего министра. Идиллия. Но 10 сентября 1825 года Аракчеева настигла страшная весть: его Настасья мертва, ей отрезали голову. Оказывается, за фасадом образцово-показательной усадьбы царила атмосфера жестокости и попрания человеческих прав, за что женщина и поплатилась. Горе довело графа почти до безумия. Он принялся оказывать давление на следователей и новгородского губернатора, требуя ареста и наказания всех причастных, коих под его нажимом было выявлено до 80 человек. На беду в это же время умер и второй по значимости для Аракчеева человек – Александр Первый, а его приемник не пожелал видеть графа при своём дворе. Жизнь без Настасьи и государевой службы потеряла для нашего героя всяческий смысл. Последние годы он провёл в Грузине, занимаясь хозяйственными делами, почти не выезжая в свет. Перед смертью свои богатства Аракчеев отписал на благотворительные цели. Вот такая в двух словах грустная история.
Одним из первых, кто публично высказался по поводу причин, обстоятельств убийства Минкиной и о следствии по этому делу был Александр Иванович Герцен. С июля 1841 по июль 1842 года он жил в Новгороде и служил в губернском правлении. Среди его коллег были и те, кто семнадцать лет назад так или иначе сталкивались с делом Минкиной. В автобиографической хронике Герцена «Былое и думы» читаем:
«Во время таганрогской поездки Александра в именье Аракчеева, в Грузине, дворовые люди убили любовницу графа; это убийство подало повод к тому следствию, о котором с ужасом до сих пор, т. е. через семнадцать лет, говорят чиновники и жители Новгорода.
Любовница Аракчеева, шестидесятилетнего старика, его крепостная девка, теснила дворню, дралась, ябедничала, а граф порол по её доносам. Когда всякая мера терпения была перейдена, повар её зарезал. Преступление было так ловко сделано, что никаких следов виновника не было.
Но виновный был нужен для мести нежного старика, он бросил дела всей империи и прискакал в Грузино. Середь пыток и крови, середь стона и предсмертных криков Аракчеев, повязанный окровавленным платком, снятым с трупа наложницы, писал к Александру чувствительные письма, и Александр отвечал ему: «Приезжай отдохнуть на груди твоего друга от твоего несчастия»… Губернатор превратил свой дом в застенок, с утра до ночи возле его кабинета пытали людей. Старорусский исправник, человек, привычный к ужасам, наконец изнемог и, когда ему велели допрашивать под розгами молодую женщину, беременную во второй половине, у него недостало сил. Он взошёл к губернатору – это было при старике Попове, который мне рассказывал, – и сказал ему, что эту женщину невозможно сечь, что это прямо противно закону; губернатор вскочил с своего места и, бешеный от злобы, бросился на исправника с поднятым кулаком: «Я вас сейчас велю арестовать, я вас отдам под суд, вы – изменник!» Исправник был арестован и подал в отставку; душевно жалею, что не знаю его фамилии, – да будут ему прощены его прежние грехи за эту минуту, скажу просто, геройства: с такими разбойниками вовсе была не шутка показать человеческое чувство…». Историки установили, что Герцен имел в виду новгородского земского исправника штабс-капитана Василия Лялина.
Современники называли Настасью Минкину «крепостной девкой», «дочерью кучера», «матросской женой», беглой женой мелкого торговца. Выяснить её подлинное происхождение навряд ли когда-нибудь удастся. Но то, что она была простолюдинкой, бесспорно. Сложно сделать вывод и о её внешности. «Глаза её горели как угли, но смуглые черты рано утратили свою красоту», — так описывал Настасью Минкину писатель Сухово-Кобылин, побывавший в Грузине. «Дама эта обращала на себя внимание своим гренадерским ростом, дебелостью и чёрными, огненными глазами». Так писал другой посетитель Грузина, А. Г. Гриббе.
Весьма нелицеприятную характеристику Минкиной дал журналист и писатель Николай Греч (1787–1867): «Наложница его, как слышно было, беглая матросская жена, была женщина необразованная, грубая, злая, подлая, к тому безобразная, небольшого роста, с хамским лицом и грузным телом. Владычество её над графом было так сильно, что в народе носился слух, будто она его околдовала каким-то питьем и, когда Александр бывал в Грузине, варила волшебный суп и для его стола, чтоб внушить ему благоволение и дружбу к графу». А офицер Российской императорской армии английского происхождения И.В. Шервуд-Верный называл её «… пьяной, толстой, рябой, необразованной, дурного поведения и злой» женщиной.
Сохранилась фотография фрагмента экспозиции историко-бытового музея в усадьбе Грузино, сделанная в 1930-е годы. На ней тот самый диван, на котором была убита Настасья Минкина, а над ним – её портрет, который, согласитесь, никак не вяжется с приведёнными выше характеристиками. С портрета на нас смотрит милая утончённая барышня, способная и без ведьминого зелья околдовать любого мужчину. Думаю, что и Михаил Булгаков приглашал на бал сатаны именно такую красавицу, а не грубую мужичку.
Об обстоятельствах убийства Минкиной нам может поведать отрывок из публикации С. Лаврентьевой в «Историческом вестнике» за сентябрь 1894 года: «И ведь какие гости-то тут были; генералы приезжали и все это у Настасьи Фёдоровны ручки целовали, как у графини. Император Александр частенько к нему в гости жаловал.
Наконец, пришлось людям-то невтерпёж от Настасьи Фёдоровны: задумали они её извести. И вот как дело было, и что ещё более смерть её ускорило. Была у неё этакая крошечная собачоночка; все её на подушках носили, только как-то нечаянно и задень её горничная Настасьи Фёдоровны; она и завизжала. Горничную-то мало того что она прибила, да велела ещё на конюшне отодрать; а она в ту же ночь, как барыня-то уж в постель легла, и подведи к ней в спальню своего брата, повара; он её ножом и зарезал. … а люди про себя шептали: «собаке – собачья смерть!»
По-другому воспринимается история Аракчеева и Минкиной, если обратиться к письмам. Из них мы узнаём о их взаимной многолетней привязанности. Попытка Аракчеева создать семью с равной себе женщиной успехом не увенчалась. После шести лет отношений с Настасьей Минкиной в феврале 1806 года Аракчеев женился на 18-летней Наталье Хомутовой – дочери генерал-майора Федора Николаевича Хомутова, из ярославских дворян. Но через год молодая жена сбежала к матери, а Аракчеев навсегда вернулся к Настасье. Позже он положил в банк на её имя 19 тысяч рублей и записал в купчихи.
Приведу отрывки из писем, которые помогают понять характер взаимоотношений наших героев. «Любезный мой отец граф! Сколь ваше милое письмо обрадовало — как вы ко мне милостивы? Ах, душа, дай Бог, чтобы ваша любовь была такова, как я чувствую к вам — един Бог видит ее. Вам не надобно сомневать в своей Н..., которая каждую минуту посвящает вам. Скажу, друг мой добрый, что часто в вас сомневаюсь, но все вам прощаю, — что делать, что молоденькия берут верх над дружбою, — но ваша слуга Н... все будет до конца своей жизни одинакова…».
«Отец мой граф! Я получила ваши милыя письма, за которыя целую ваши ручки и ножки, за галстук также целую ваши ручки. Если вас мне не беречь и не любить, то я недостойна и по земле ходить…».
«Ах, как я рада, что получила письмо ваше — вижу, что любима еще. Что не придет в горестное мое сердце! Дай Бог государю многие несчетные годы, что любит моего отца, и вам — прошу Бога о сохранении здоровья вашего. Он один спасет и подкрепит вас. Письмо посылаю наудачу — не знаю, дойдет ли до рук ваших милых. Вы поберегите себя, душа моя; когда пойдете, то не жалейте сделать потеплее шинель себе, там дешевле. Вспомните, что годы не прежние, молодость прошла,— прошу, ради Бога, поберегите себя. Дай Бог, чтобы вы скорее, мой отец, приехали». (Источник: Русские женщины нового времени. (Биографические очерки из русской истории). Составитель Д. Мордовцев. СПб. 1874).
Обратимся к отрывку из записей Алексея Аракчеева, которые он сделал уже после смерти Минкиной: «Двадцать два года спала она не иначе как на земле у порога моей спальни, а последние пять лет я уже упросил ее ставить для себя складную кровать... Я... никогда не мог упросить ее сидеть в моем присутствии... Если я покажу один неприятный взгляд, то она уже обливалась слезами...». Слезами же обливался и граф, когда его настигла весть об ужасной смерти своей преданной спутницы. «Вид плачущего Аракчеева, — писал очевидец, — представлял зрелище до того поразительное, что... стало жутко, стало даже жалко его».
Немного успокоившись, граф принялся за отмщение. Из воспоминаний полковника Александра Гриббе, служившего под началом Аракчеева, опубликованных в 1875 году в журнале «Русская старина»:
«В октябре или ноябре месяце 1825 года — хорошо теперь не упомню — приказом по полку наша рота назначена была к походу в село Грузино. Рота приведена была на военное положение, людям розданы были боевые патроны, по 60 на человека, и мы отправились в резиденцию Аракчеева, куда к этому времени привезены были из Новгорода и преступники. На другой день назначена была самая казнь правому и виноватому, без разбора.
Местом казни была избрана обширная поляна по дороге из деревни Палички в село Грузино, против колоннады церкви св. Андрея Первозванного. В 9 часов утра рота наша вышла с квартир и оцепила лобное место. Сзади цепи солдат стояли собранные почти со всего поселения крестьяне с женами и детьми, всего около четырех тысяч человек. Посредине оцепленного пространства врыт был станок, по обеим сторонам которого, по случаю холодного времени, горели огни, а около них прогуливались в ожидании дела заплечные мастера, то и дело прикладывавшиеся к огромной бутыли с водкою, поставленной со стаканом около станка. Распорядители казнью нашли, вероятно, необходимым обеспечить сердце палачей от опасности воспламениться тою искрою, которая зовется человечностью, и хотели залить в них вином всякое чувство сострадания к несчастным преступникам. А между тем большинство этих «преступников» и даже сам убийца заслуживали несравненно большего участия, чем все эти клевреты Аракчеева, проливавшие горькие слезы о погибшей варваре-женщине...»
Утрата спутницы жизни, затем смерть обожаемого императора Александра Первого – не единственные удары судьбы, обрушившиеся на Аракчеева буквально в считанные месяцы. Он узнал о том, что их с Минкиной сын является подложным. Миша родился в 1803 году, сразу был признан отцом, который справил ему документы на фамилию Шумский. Аракчеев любил ребёнка, сделал его камер-пажом, затем флигель-адьютантом императора. Но Михаил Шумский сбился с истинного пути: в Пажеском корпусе учился плохо, в чине флигель-адьютанта «поведением своим, - писал Н. И. Шениг, - срамил это высокое звание, являясь часто пьяным, и раз даже свалился на разводе с лошади. Это жестоко огорчило графа, который любил его без ума». Много проказ сходило с рук Шуйскому, но погубила его следующая безобразная проделка: он явился пьяный в театр с арбузом, рукою вырывал мякоть и ел, а опорожнив арбуз, надел его на плешивую голову сидевшего впереди купца со словами: «Старичок! Вот тебе паричок». Шумского арестовали, сослали на Кавказ в гарнизонный полк, а потом уволили в чине поручика, «за болезнию».
Аракчеев, когда узнал правду о рождении Михаила, разорвал связь с ним и не упомянул в завещании. Оказалось, что Настасья Минкина купила новорожденного ребёнка у крепостной крестьянки, которая стала жить при младенце в качестве кормилицы. То есть сыном ни Минкиной, ни Аракчеева Михаил Шумский не являлся. Чем можно было бы объяснить поступок женщины? Скорее всего, стремлением привязать к себе графа, обеспечить своё безбедное существование и высокий статус среди дворовых людей. Это ей удалось. О своём происхождении Михаил узнал от настоящей матери, рассказавшей ему правду перед своей смертью. Оставшись один, нищий и опустившийся подложный сын Аракчеева, несколько лет в жил в новгородском Юрьевом монастыре, потом в Соловецком, а умер в архангельской больнице приказа общественного призрения в начале 1850-х годов.
До наших дней ничего не сохранилось от богатейшего имения Грузино. После смерти хозяина в нём разместили Новгородский кадетский корпус, названный именем графа Аракчеева, позже усадьбу использовали для расквартирования царских войск. В 1920-ые годы в Грузине организовали историко-бытовой музей, который постепенно приходил в упадок, пока полностью не был разрушен во время оккупации Новгородской земли немецкими войсками.
Что же из всего этого следует? Думаю, то, что создать непротиворечивый образ Настасьи Минкиной невозможно, слишком противоречивые свидетельства. Но по сумме фактов скорее следует, что она была дорвавшейся до власти простолюдинкой с большими амбициями и жестоким сердцем, соответствующей графу Аракчееву.
А что вы думаете об этой истории? Делитесь своим мнением в комментариях.
Благодарю за прочтение. Татьяна.