Глава 23.
Начало здесь
Последующие несколько дней напрочь стёрлись из памяти. Как потом ни старался Даниил припомнить хоть какие-то моменты, но его мозг сыграл с ним какую-то необъяснимую штуковину, в результате чего, даже если очень сильно, аж до боли в голове, напрячься, всё одно ничего не выходило. Белое пятно длиною в неделю. Последнее, что зафиксировала его память, как он сполз на пол и сел возле кровати с бездыханным телом любимой женщины, обхватив голову руками. И всё. Вернулся в реальность Даниил спустя несколько дней. Всеми формальностями занимался Владимир Петрович, господин Клеман и доктор Каверин (у которого оказались самые что ни на есть обычные имя и отчество – Иван Степанович) подключились со своей стороны. От доктора требовалось освидетельствование. Естественно, причина смерти была указана совсем другая, там было какое-то название на латыни, Данька этого не помнил тоже. Преподнесли так, что Ольга давно хворала и была постоянной пациенткой доктора Каверина. Об истинной причине знать никому не следовало. Когда скрывать интересное положение стало невозможным, Ольга уехала из города в поместье Владимира, куда спустя пару дней прибыл и Данька. Там и провели они всё оставшееся до родов время. Лишь перед самым событием женщина объявила, что возвращается.
- Зачем? – удивился Даниил. – Разве нам здесь плохо?
- Так нужно, - коротко ответила Ольга и велела собираться.
В город вернулись под покровом темноты, никто не видел, как закутанная в длинную тёмную хламиду фигура тяжело вылезла из экипажа и, сопровождаемая кем-то высоким и крепким, поддерживающим ей под локоть, скрылась в особняке. Ещё две недели Ольга прожила затворницей, а потом всё случилось…
Позже Даниил вдруг понял, что неспроста память всё решила за него. Его глаза не зафиксировали Олю лежащей в гробу, его мозг напрочь отмёл тяжкий ритуал захоронения, для него любимая осталась навсегда молодой и цветущей, живой. Может, это и неправильно, ведь, как говорят, следует отпускать ушедших, но Даниил не держал. Тосковал, люто тосковал первое время, хоть и твердили Алексей и Владимир, что Ольга сейчас в лучшем мире, но не держал. Отпустил, оставшись с навсегда израненным сердцем. И ещё замечал, что Владимир тоже ходит сам не свой, но пока не понимал до конца истинной причины.
На девятины, стоя у свежей могилы, Даниил вдруг повернулся к наставнику.
- Она ведь никогда не любила меня, да? – криво улыбнулся он, словно лицо его резко свело мучительной судорогой.
Владимир долго стоял молча, не решаясь повернуться к воспитаннику, и тоскливым взглядом смотрел на усыпанный цветами холм. Наконец, собравшись с силами, он поднял глаза на Даньку.
- Она никого не любила, - тихо ответил он с какой-то тёплой грустью. – Никого и всех, но больше всех себя. Она не могла быть иной, в этом была её прелесть, в этом была её карма. Она такая, Оля. Была. Ты был ей нужен больше всех, кто когда-либо был рядом с нею. Не только ради продолжения. Поверь. Поверь и не держи на неё обиды.
- Я не держу, - ответил молодой человек. – Я любил её. Это на всю жизнь.
Он отвернулся и пошёл прочь. На ходу перекрестившись на часовню у кладбищенского входа, надел цилиндр и сел в экипаж, ожидая Владимира. Всю дорогу Даня больше ни слова не произнёс, молча глядел в окно на мелькающие там картинки и не смотрел на попутчика. «Эх, молод ты ещё, брат Даниил, слишком молод, - с грустью размышлял Владимир. – Вам, молодым, всегда кажется, что первая, такая острая, такая яркая, такая невыносимая, любовь – это навсегда. Это потом, позже, жизнь расставляет всё по местам, доказывая вам, что для каждого из нас существует не один человек на этом свете, в этом и есть мудрость бытия. Но первая остаётся навеки в памяти, в сердце, в душе, саднит там незаживающей раной. Боль со временем проходит, уступая место светлым воспоминаниям. Но всё это будет позже, а пока… пока ты прав, мой друг. Пока прав… Это останется на всю жизнь. Несколько поутихнет, немного изменится, но на всю жизнь».
Так же, не разговаривая друг с другом, мужчины вернулись в особняк Владимира. Встретил их довольно озабоченный Савелий, помог раздеться, после чего заговорил:
- Владимир Петрович, коли детишек тут решаете оставить, так надобно ещё няньку нанять. Даше одной не справиться, хоть и изъявила она желание при мальцах остаться. Кормилицу Вы нашли стоющую, спору нет, а вот нянек надобно двое.
- Спасибо, Савелий, я тоже так подумал. В пять часов придёт женщина с хорошими рекомендациями.
Савелий кивнул и удалился. Лишь теперь до Даниила дошло его новое положение. Как же он мог забыть об ЭТОМ? Неужто и это услужливо отмела его память, дав время прийти в себя? Дети. Теперь у него двое детей, и он почувствовал самую настоящую панику. Что делать с ними? Как растить? Да ещё и без матери! Пока жила Ольга, он ни разу не задумался об этом, жизнь текла своим чередом, и он наслаждался ею. Беременность женщины протекала легко и практически незаметно. Даже когда они переехали в деревню и жили почти отшельниками, общаясь лишь со слугами, Даня не задумывался о будущем. А теперь, получается, что только он является надеждой и опорой этих двух удивительных существ, созданных им и Ольгой. Даниил посмотрел на Владимира Петровича, на лице молодого человека отражался весь спектр чувств, охвативших его.
- Ничего, ничего, - тихонько подбодрил наставник.
- Спасибо Вам, - искренне поблагодарил Даня. – Я бы сам… никогда…
- Ничего, ничего, - кивнул Владимир. – Кормилица есть, сейчас вторую няньку наймём и отправим малышей в моё поместье.
- Нет! – резко возразил Даниил.
- Что «нет»? – не понял наставник.
- Пусть останутся здесь, - решительно произнёс Даня. – Я хочу их видеть каждый день.
- Но, мой друг, - растерянно возразил Владимир. – Так будет лучше и тебе, и детям. В деревне воздух свежий, да и всё остальное…
- Нет, - снова перебил Даниил. – Пусть останутся здесь. Никто ведь не знает, что это дети Ольги. Мы можем всем сказать, что детей подкинули нам на крыльцо. Ну помогите же мне, Владимир Петрович! Христом Богом прошу! Хочу быть с ними, видеть, как они растут. Я сам сиротой остался рано, Вам ведь известно. Не хочу сиротить собственных детей. Хоть без матери, но при живом отце будут. Можно же их как воспитанников взять. Как Вы меня взяли в своё время. Можно ведь?
Он с такой надеждой смотрел на наставника, и в то же время так непреклонно заявлял о своих намерениях, что Владимир Петрович изумился, увидев в воспитаннике нечто новое для себя. До сих пор смотрел он на Даньку как на мальчишку, и вдруг услышал от него слова отнюдь не ребёнка, а зрелого мужчины, желающего нести ответственность за свои деяния. Когда Ольга усмотрела в парне подходящего кандидата на отца для своего потомства, Владимира покоробило. Не от того, что его бывшая возлюбленная будет принадлежать другому чуть ли не на его глазах. Нет, их недолгие мимолётные отношения давным-давно остались в прошлом, никакой ревности или чувства собственничества Владимир не испытывал, хоть и, признаться, шевельнулся где-то в глубине души противный червячок, пытавшийся погрызть его, но это скорее уязвлённое самолюбие взрослого зрелого мужчины, коему предпочли зелёного юнца. Да, любил он Ольгу когда-то, любил сильно и, как и все остальные, безответно. Но это не сравнить с тем, что испытывал он к Катерине. Иногда они с Олей мило проводили время к обоюдному удовольствию, но не более того. Она категорически никого не пускала в потаённые глубины своей души, предпочитая ублажать тело. Но когда она объявила, что «забирает» Даню, Владимир не выдержал:
- Оля, ты решила добавить ещё один экспонат к своей коллекции? Тебе не приходило в голову, что всё это – живые люди? С чувствами, с душой. Что ты своим отношением банально делаешь им больно? А этот вообще мальчишка.
- Этот, как ты говоришь, мальчишка, единственный, кто сможет дать мне необходимое. Прости, дорогой Вольдемар, но ты на эту роль не годишься, хоть и очень хотел в своё время. Как и Алексис. Как и Иван.
- Оля, избавь меня от перечисления череды твоих… мммм… мужчин, - Владимир поднял ладони вверх в знак протеста. – Ты же понимаешь, о чём я.
- Конечно!
Женщина улыбнулась. Улыбнулась так, что Владимиру стало не по себе от этой улыбки. Что-то хищное, охотничье, губительное мелькнуло в ней. Торжество охотника при виде добычи – вот что это было! Она просто-напросто перемелет мальчишку. Она его съест, после чего изящным аристократичным жестом приложит к губам белоснежную салфетку, дабы убрать последствия трапезы. А что будет с ним? Ладно, если б добрал ещё лет хотя бы семь-восемь, но Ольга категорически не желала ждать. И в чём-то она была права. Она далеко не бессмертна, более того, заключённую с костлявой сделку та сторона может расторгнуть в любой момент, лишь только ей станет известно, что кандидат есть, но действий никаких Ольга не предпринимает. Да, так рисковать негоже, и Владимир сам всё понимал. Но на душе всё равно становилось паршиво при мысли о том, что станется с Даниилом.
- Не переживай за своего подопечного, - прошептала Оля ему на ухо, подойдя вплотную. – Он испытает такое чувство, какое редко кому выпадет испытать. Это я могу гарантировать. Поверь, он будет счастлив всё время, что мы будем вместе. Ему будет, что вспомнить в старости. Обещаю.
Ольга усмехнулась, её невероятные глаза вдруг подёрнулись таинственной дымкой, приобретя фиолетовый оттенок, в глубине заплясали золотые искорки, и Владимир понял, что маховик по имени Любовь запущен на всю катушку и вскоре настигнет Даньку.
Он отогнал от себя воспоминания. Хватит бередить душу. Что сделано, то сделано, и сделано единственно верно. Ольга осуществила свою миссию. Она всегда честно исполняла условия сделок, не юля и не отступая ни на шаг в сторону, и теперь, как надеялся Владимир, ей хорошо там, где она сейчас. В том, что это лучший мир, он не сомневался.
- Хорошо, - ответил он Даньке. – Их следует окрестить. Будут жить здесь.
Так в особняке поселились новые жильцы – Софья и Павел. Первым человеком, обратившим внимание на… необычность близнецов, оказалась Даша.
***
- Даниил Александрович, - девушка робко топталась на месте, не решаясь говорить дальше.
Минуту назад она негромко постучала в дверь библиотеки, перед этим потоптавшись под дверью в раздумьях: сказать или не сказать? К странностям своей покойной хозяйки девушка давно привыкла и научилась не обращать на них внимания, тем более, выражать эмоции и задавать вопросы прислуге не пристало. Даша была отлично вышколенной горничной, вернее, личной камеристкой Ольги Яковлевны, и в силу специфики своих обязанностей знала о своей хозяйке если не всё на свете, то очень многое. Напрасно некоторые хозяева думают, что слуги глухи и слепы, вот как раз у таких хозяев слуги, как правило, не немы. Ольга Яковлевна была не из таких, она как раз прекрасно понимала, чем грозит недооценка человека, столь приближённого к её персоне, и очень привечала Дашу. Девушка же платила ей искренней преданностью, вела себя тихо и скромно, языком попусту не трепала, и ничего из происходящего в доме никогда не выходило за его пределы. Безвременная кончина хозяйки поначалу ввергла Дашу в панику, параллельно с горем по поводу потери внутри неё нарастала тревога из-за потери службы. Теперь придётся искать новую. Когда девушка приняла на руки близнецов, она ощутила такое незнакомое чувство, которого доселе никогда не испытывала. Потому и попросила позволения остаться при малышах. Раньше Дарье никогда не приходилось нянчиться с младенцами, но первый блин не оказался комом, девушка привыкла к детям, а потом и привязалась к ним. Акулина Никитична, опытная нянька, которую наняли на первой же неделе жизни малышей, поначалу настороженно присматривалась к молоденькой девушке, но вскоре её бдительность отступила, освобождая место доверию. Акулина терпеливо рассказывала, показывала, демонстрировала, и Дарья впитывала всё подобно губке. Кормилица Глафира также оказалась просто находкой, её молока с лихвой хватало и её сынишке, и близнецам, никто не оставался голодным. Когда Соне и Павлику сравнялся год, в кормилице отпала необходимость, но Глафиру оставили в доме, где для неё нашлась работа, а её сынишка Матвейка чудесно играл с хозяйскими отпрысками.
Сам Данила после Ольгиной кончины неожиданно для себя оказался вдруг богатым наследником, о чём Владимир Петрович сообщил ему сразу, как только молодой человек вновь вернулся в реальности.
- Даниил, друг мой, я, будучи душеприказчиков по завещанию Ольги Яковлевны Щегловой, должен огласить тебе её последнюю волю. Присядь пожалуйста, не хочу эксцессов в виде внезапного головокружения или ещё какой неприятности. Так вот, Ольга назначила тебя своим единственным наследником.
- Кккккаак? – пробормотал Данька. – Меня? Но почему?
- Родни у неё нет, а ты единственный, кто был ей ближе остальных. К тому же дети… Впрочем, тебе оставлено письмо, из которого, как я надеюсь, ты получишь объяснения и ответы на твои возможные вопросы.
Мужчина протянул Дане конверт и оставил его одного. Данька сидел в кресле, растерянно глядя на конверт, который обжигал его руки, и никак не решался вскрыть его. Ольги нет уже несколько дней. А в этом конверте весточка от неё. Когда она написала послание? Неделю, две назад? Месяц? Год? Нет, вряд ли год, скорее всего, ближе к рождению детей. Это письмо будто из иного мира, письмо мёртвого человека. Конверт дрожал в его руке, а в голове проносились картинки его прошлой счастливой жизни, жизни, в которой была любовь. Нетвёрдой рукой Даня разорвал конверт, из него на ковёр выпал сложенный вчетверо листок с личной монограммой госпожи Щегловой в углу.
«Милый мой мальчик!
Когда ты прочтёшь это письмо, меня уже не будет. Так уж вышло, так уж нужно. Я заключила сделку с весьма неприятным партнёром, и обязана выполнить свою часть договора. Не волнуйся за меня, я ушла со спокойной душой. Всё, что мне было предначертано, я исполнила, хоть и пришлось для этого, скажем так, несколько задержаться на свете.
Наверное, я всё же любила тебя по-своему, как могла, как умела. Во всяком случае, время, проведённое с тобой вдвоём, было счастливым для меня. Не считай, что я просто использовала тебя, как производителя, это не так, хотя решение это было, конечно, решением разума, а не сердца. Моё сердце всегда подчинялось разуму, и никак иначе. По-другому таким, как мы, жить нельзя. Отдадимся на волю чувств, и бурлящий поток эмоций захлестнёт, собьёт с ног и унесёт в пучину, лишив воли и возможности принимать верные решения. Запомни это. Разум. Только он.
Всё моё имущество теперь принадлежит тебе, ты теперь не безродный приёмыш под опекой. Ты самостоятельный и достаточно богатый человек и будешь растить наших детей в достатке. Сделай для них всё, что следует, Вольдемар и Алексис станут тебе надёжной опорой. На тебя свалилась тяжёлая ноша, но ты справишься. Потому что ты их ОТЕЦ. Ты ещё сам до конца не знаешь, на что способен, но я сразу это поняла. И ты всё узнаешь постепенно и поймёшь, КТО ты и КТО наши дети.
Прощай, милый мой мальчик. Прости за всё, что было не так. Да, я всё же любила тебя, как умела, но проблема в том, что я НЕ УМЕЛА. С тобою хоть немного научилась. Видишь, не так уж всё и грустно, потому и не грусти обо мне, живи. Открой сердце для новой стрелы. Ты должен жить и любить.
Для меня всё закончилось, а для тебя только начинается.
Прощай и будь счастлив».
Подписи не было, Ольга не любила сантиментов и, видимо, решила, что и так слишком поддалась нахлынувшим на неё чувствам, а это в её понимании ничего хорошего не сулило.
Он не стал перебираться в завещанный ему особняк, оставшись по настоянию Владимира в его доме. Так было разумнее. Письмо Ольги Даниил сохранил, но больше ни разу не вытащил его из конверта, дабы перечитать. Необходимости в этом не было, каждая фраза последнего послания напрочь впечаталась в его памяти. Иногда в часы одиночества он воспроизводил его снова, и перед ним возникал образ Ольги, такой красивой, такой желанной, такой живой… А в висках пульсировало: живи, открой сердце для новой стрелы. В такой момент и вошла Даша.
- Говори, Даша, - спокойно произнёс Данила.
- Даниил Александрович, я хотела сказать по поводу детей, - тихо произнесла девушка.
- С ними что-то случилось? Или что-то нужно?
- Нннннет, - замотала головой Даша. – Ннннне знаю, как сказать Вам. Вы, наверное, будете сердиты, но я не могу.
- Говори, не бойся.
- Даниил Александрович, Соня и Павлик, они… Вы не подумайте, что я сочиняю. Ни в коем случае! Я не всё знаю и понимаю, но Вы и Владимир Петрович… вы оба… и Ольга Яковлевна была тоже… Я чувствую всё. Вы все не такие, как все, - тихой скороговоркой, заикаясь сумбурно лепетала девушка. - Но Соня и Павлик, они… они… Мне кажется, они читают мысли.
Следующая глава будет опубликована 21.05.2024
Для желающих поддержать канал:
Номер карты Сбербанка: 5469 5200 1312 5216
Номер кошелька ЮMoney: 410011488331930
Авторское право данного текста подтверждено на text.ru и охраняется Гражданским Кодексом РФ (глава 70)
Продолжение СЛЕДУЕТ
Предыдущая глава ЗДЕСЬ
Телеграмм-канал с анонсами выходов ЗДЕСЬ
Вам понравилось?
Буду несказанно благодарна за лайки и комментарии)))
Заходите и подписывайтесь на мой КАНАЛ
Мой второй КАНАЛ (кулинарный) "Щепотка колдовства и капелька любви"