- Федосья согрешила, а все страдания несчастной рыжухе достаются, - жалели сельские бабы Лушу. – Мамка с папкой живы, а девка словно сиротинушка – растёт, как в поле одуванчик.
Начало:
https://dzen.ru/media/id/628804ed0a5bc364af9a192f/lukeria-glava-1-6644aa9b18e63c7f2813f6a8
Луша не была проворной, что раздражало и мать, и отца. Зато была Луша на удивление смышлёной и серьёзной, но эти её качества родители по достоинству не оценивали.
- Какая же ты неловкая, Лушка! - ругалась на неё мать. – Не выйдет из тебя толку, и замуж такую неумеху никто не возьмёт!
Была в селе начальная школа. Подошёл Луше возраст идти в школу, но ни Федосья, ни Тихон не хотели отдавать её на обучение.
- Ты что, Федоська, рыжуху свою совсем загнобила! – возмущались бабы. – Все твои старшие дитятки школу кончили, а Лушку отдавать вы не стали…
- Не ваше это дело, бабы… Наша это дочка – моя и Тихона. Как решили мы с супружником, так и сталось…
- Бедное дитя! За твой грех все шишки на себя принимает.
- Да замолчите вы! Языки ваши поганые! Честна я перед супружником своим… А что до Лушки – так ни к чему ей грамота, неумелая она девка, мне бы бабьим делам её обучить. Не спорятся у неё дела бабьи, уж не знаю – удастся ли для неё жениха найти?
- Ты отдай её в школу, Федосья. Девка у тебя головастая, вдруг науку освоит и в люди выбьется, в город переберётся.
- Да будет вам! В город! – махнула рукой Федосья. – Кто ж ждёт-то её там, в городе этом?
- Отдай, Федосья, дитя на обучение, не упорствуй, - настаивала соседка. - Девка твоя к знаниям тянется.
- А тебе откуда знать, к чему моя Лушка тянется? – недоумевала Федосья.
- Так захаживала твоя Лушка к нам несколько раз, просила мою Варьку буквы ей показать.
- И что твоя Варька? Показала ей?
- Вроде показывала что-то… - пожала плечами соседка. – Варька-то моя на ум не шибко остра, не даются ей эти буквы самой… А Лушка твоя, поди, уже усвоила больше, чем Варька.
Вечером, после тяжёлого трудового дня, Федосья решила поговорить с Тихоном.
- Нечего на ерунду время тратить! – сказал он. – Наши старшие дети кончили эту школу. И что? Пригодилась она им? Обучай Лушку делам бабьим – вот и вся её наука!
- Согласна я с тобой, муж мой дорогой, но бабы мне проходу не дают, только верещат: «Головастая у тебя девка, обучаться ей надо…»
- А ты не слушай баб, они много чего верещат. Всё! Дома Лушка остаётся!
- Папенька, маменька! Отдайте меня в школу, прошу вас. Очень я хочу грамоте обучиться! – решилась вмешаться в разговор родителей Луша.
- Тихон, пусть ходит, - сказала Федосья, - меньше пересудов в селе будет.
- Ладно… пусть попробует освоить грамоту. Посмотрим, какая она головастая… - с недовольным видом произнёс Тихон.
- Спасибо, папенька! Спасибо, маменька! – Луша была вне себя от радости.
День, когда она впервые пришла в школу, Луша считала самым счастливым днём в своей жизни. Несмотря на то, что она приступила к занятиям не с начала учебного года, Луша быстро наверстала в учёбе. Она на лету схватывала всё, что говорил учитель, ловила каждое его слово.
Учитель был удивлён результатами, которые показывала Луша, до этого он был убеждён, что мальчишки проще поддаются обучению. Но Луша была однозначно лучшей его ученицей, хвалил её учитель, другим в пример ставил.
Сразу же селяне перестали жалеть Лушу, появились зависть и злоба, что учитель хвалит Лушу, а их тугодумов – нет.
- Лучше бы я не говорила Федоське, чтобы она девку свою в школу отдавала, - негодовала соседка.
- Нет, всё-таки интересно – в кого же Лушка такая головастая? – подхватывали другие. – Федоська-то со своим супружником не сильно умом остры.
- Головастая она в того же, в кого и рыжая такая, - сказала соседка и все бабы дружно засмеялись.
- Да-а, видать, батька у Лушки справный умом мужик. А не из учителей ли кто? – как гром среди ясного неба раздалось предположение.
- Так нет среди учителей рыжих. Вообще нет рыжих в нашем селе…
- Точно, нет… Ну, Федоська! С кем же она всё-таки девку свою нагуляла?
- Неизвестно, кто он, но от такого мужика дитяток лучше не нагуливать. Видать, потомство своё он рыжим цветом награждает – сразу о грехе известно станет… - опять дружно смеялись бабы.
Луше уже было восемь лет, но в селе так и не утихали разговоры о том, что нагулянная она. Не верил никто, что Тихон её отец.
А учитель хвалил не только Лушу, но и ставил её родителей другим в пример.
- Вот, посмотрите на Демьяновых, - говорил он.
Все с ухмылкой между собой переглядывались, а потом опять начиналось бурное обсуждение.
- А что на Демьяновых глядеть? Лушка, когда помладше была, всё лето жила на улице. Я сама видела! Из тряпья сама соорудила себе укрытие – и не вылезала оттуда, пока в избу не позовут. Только звали её редко, забывали про неё.
- Видать, совсем несладко дитю дома жилось, - опять стали жалеть Лушу.
- А что там сладкого-то? От мамки с папкой одни тычки и затрещины она получала. Да и старшие братцы с сестрицами от родителей не отставали – тоже Лушке хорошенечко поддавали.
- Поддавали, я тоже видела. Только Лушка не плакала ни разу. И что за девка такая? Ей затрещину – а она молчит!
Время шло. Невзирая ни на что, Луша продолжала успешно учиться. Всего пару недель оставалось Луше до окончания начальной школы, как вдруг огромная беда потрясла семью – тяжело заболевшая Федосья так и не смогла оправиться от болезни.
Учитель Луши разговаривал с Тихоном, настаивал, чтобы девочку дальше на обучение отдали – нельзя, мол, чтобы такие способности зря пропадали. Но какое обучение? Старшие сёстры Луши к тому времени все замужем были и жили в мужниных домах, поэтому отпускать младшую дочку Тихон не собирался, она нужна была ему в доме, чтобы хозяйством заниматься.
Тихон был очень недоволен Лушей, когда она приступила к обязанностям вместо матери.
- У-у, неумеха! – злился он. – Твоя мамка эту работу вмиг бы сделала, а ты? Не зря она говорила, что не выйдет из тебя ничего дельного…
- Папенька, я учиться хочу… - едва сдерживала слёзы Луша, которая чувствовала в себе силы продолжить обучение.
- Забудь! – рявкнул отец. – Не для тебя это! А ты лучше учись тому, что всякая хорошая хозяюшка уметь должна!
Луша надеялась, что произойдёт чудо и ей удастся продолжить учёбу, но чуда не произошло. Через некоторое время смирилась она со своей судьбой.
Время шло, Луша взрослела и всё больше стеснялась своей необычной внешности, своих огненно-рыжих волос и многочисленных веснушек. «Рыжуха», «Меченая», «Нагулянная» - что только не доводилось слышать о себе несчастной Луше, но зла она по-прежнему ни на кого не держала.
В душе Луши вообще не было зла. Да, она завидовала сельским девчатам за то, что те не обладают столь яркой, выделяющейся из общей массы, внешностью. Но завидовала по-доброму.
- Ах, если бы моё лицо не было испорчено ржавью. Ах, если бы мои волосы были светлыми… - вздыхала Луша. – Не зря говорят, что я меченая – так оно и есть… - огорчалась девушка.
Минуло Луше пятнадцать лет. Её сверстницы уже могли похвастаться женскими формами, только Луше хвастаться было нечем. Она была высокой и очень худой, ещё и волосы ей вновь пришлось коротко обстричь. С короткими волосами Луша стала больше похожа на мальчишку, чем на девчонку. И опять над ней все стали смеяться.
Весёлые компании Лушиных сверстников собирались вечерами в центре села, хороводы водили, под гармошку пели и плясали. Луше приходилось сидеть дома, не принимала её в свою компанию молодёжь. Девушке ничего не оставалось, как сидеть возле окна и слушать доносящиеся звуки гармони. Горько было Луше, обидно, очень ей хотелось оказаться там, в хороводе.
Прошёл год. Немного отросли волосы Луши, но самое главное – её фигура стала принимать женские черты.
Работала однажды Луша в огороде. Обычно она работала молча, сосредоточено, а в этот раз вдруг решила запеть. Пела она впервые в жизни! Луша так увлеклась пением, что даже не заметила, что поёт громко.
- Эй, Лушка, поди-ка сюда! – услышала она оклик, резко замолчала и обернулась. У калитки стоял местный паренёк, Петя.
Луша стояла в нерешительности.
- Поди, говорю, - повторил Петя. – Не пугайся, Лушка, не стану я над тобой подтрунивать.
- Точно не станешь? – недоверчиво спросила девушка.
- Точно…
Луша подошла к калитке и огляделась по сторонам, словно ждала от Пети какого-то подвоха.
- Зачем ты звал меня, Петя? – удивлённо спросила она.
- Спой ещё что-нибудь, Луша, - неожиданно попросил Петя, отчего Луша густо залилась краской.
- Ты слышал, как я пою?
- Конечно, слышал. Громко ты пела и так ладно, ни одна девица в нашем селе так не поёт.
Краска не сходила с лица Луши.
- Пойду я, Петя, некогда мне, у меня ещё работы много.
- Так и не споёшь?
- Нет, не стану я больше петь. Стыд-то какой! Я в саду работала, не думала я, что на улице слышно станет, - хлопала Луша длинными рыжими ресницами.
- Чего здесь стыдиться? Некоторые девчата поют под гармонь, но плохо поют – только песню портят. Хотел бы я послушать, как ты поёшь под гармонь. Приходи сегодня вечером к нам на площадку, я играть буду, ты споёшь…
- Не пойду я, надо мной и так все подшучивают. Вдруг не понравится никому, как я пою…
- Твой голосок – услада для ушей. Всем понравится, ещё как понравится! - сказал Петя, а Луша окончательно раскраснелась, да так, что не стало видно её многочисленных веснушек на лице.
- Работы у меня много, - тихо сказала Луша. – Мне бы управиться, пока солнышко не село.
- Ладно, управляйся со своей работой. Завтра тогда приходи.
- Я каждый день допоздна тружусь…
- Чудная ты всё-таки, Лушка. Все-то как-то успевают и поработать, и повеселиться. Будто у других работы меньше, чем у тебя… А звать я тебя больше не стану. Не хочешь идти, значит, сиди с утра до ночи в своём огороде, - развернулся Петя и хотел уйти.
- Подожди, Петя, - окликнула его Луша. – Петя, а в каких нарядах все девчата на площадке собираются? – тихо спросила девушка.
- Ты что, Лушка? Не знаешь, в чём на гулянку идти нужно? Неужели не была ни разу?
- Нет, не была, - покачала головой Луша.
- В платьях девчата приходят. В самых лучших, что у них есть.
Луша совсем расстроилась. Все её платья были ношеные-переношенные, доставшиеся от старших сестёр, а некоторые – ещё от матери. Всего одно платье было у Луши, на котором не было заплаток, но и на него совсем недавно пришлось заплатину ставить.
- Так ждать тебя вечером, Лушка? – спросил Петя.
- Нет, не приду я… - ответила девушка, зашмыгав носом.
- Странная ты всё-таки. Все девчата как девчата. А ты странная… - пожал плечами Петя и удалился.