Как и предупреждали бывалые курортники, опьянил воздух свободы. Она почти влюбилась: черт знает в кого, на расстоянии, не соприкоснувшись, как говорится, рукавами, не перебросившись парой слов. И сейчас, видя, как процессия во главе с её Принцем медленно приближается, гнала себя ей навстречу: "Ну, решайся же, решайся…"
– Только имейте в виду: ни один художник ещё не уловил сходства, - уже через пять минут каким-то ненатуральным, визгливо-кокетливым голосом проговорила Ирина Петровна, усевшись перед этюдником.
Художник молча взмахнул тонкой рукой, как будто отгоняя её сомнения, и решительно взялся за мелок. Что-то чиркнул на бумаге, поднял серо-голубые печальные глаза и минуту вглядывался в натурщицу, не отрываясь.
А она, как девчонка, порумянела, выпрямилась и сложила губы бантиком.
– Нет, нет, будьте естественны! – прикрикнул художник, и она в испуге расслабилась, выдав неприятную тайну: свой большой рот. В юности, когда человек с удивлением и тревогой изучает себя, как жука под микроскопом, Ирина Петровна не раз казнилась перед зеркалом: "Щелкунчик! Уродливый смешной щелкунчик!" Потом у неё завелись поклонники, страсти улеглись, и как-то незаметно Щелкунчик превратился, по общему мнению, в красавицу. Сама она этому, конечно, не верила, как и большинство её ровесниц, воспитанных строгими, запрещающими выделяться из общей массы, мамами.
То ли дело современные барышни, Светкины подружки! Все до одной Клавы Шиффер… в собственных глазах! Но с другой стороны, как известно из практики, какую цену за себя заломишь, такую и давать будут. Так что завышенная самооценка хоть и раздражает, но в жизни помогает.
Разве не приятно было Ирине Петровне, когда дочь то ли с завистью, то ли с тайным удовлетворением, сообщила ей однажды:
– Вчера наши тебя на улице видели, сказали: "Какая у тебя мама красивая!"
“Интересно, ему-то я кажусь красивой? – раздумывала Ирина Петровна, чувствуя, как припекает макушку солнце. – А сам он вблизи еще интереснее. Глаза загадочные, глубокие, руки породистые, губы мальчишеские, яркие”. Ей нравилось в нем все: хрупкая фигура, клочками выгоревшие волосы, даже костлявые коленки, торчащие из джинсовых шорт.
– Вы меня так рассматриваете, что неизвестно, кто кого пишет, – вывел её из задумчивости высокий, словно ломающийся голос. И она, вместо того, чтобы по привычке отшутиться, вдруг спросила:
– А вас как зовут?
– Алексей. А вас?
– Ирина… Петровна.
– Ну, на курорте, как за границей: никаких отчеств… Все от мала до велика Ирочки и Лёнечки. Ирина Петровна почему-то развеселилась и рассказала историю про своих подруг, летающих как воздушные шарики.
– Но вы-то совсем не такая… – без улыбки отвечал Принц.
– Какая это не такая?
– Ну… не старая.
– Это называется: напросилась на комплимент.
– Ничего подобного! – в его голосе зазвучало раздражение, но, похоже, оно не было связано с предметом их беседы. Что-то не клеилось там, на бумаге…
– А можно я подойду посмотреть – решилась помочь Ирина Петровна.
– Не-е-ет! – Алексей грудью лёг на лист ватмана. Хотя зрителей, выглядывающих из-за его спины, было предостаточно! Он боялся показать работу только Ирине! Как трогательно!
Она потерпела еще минут двадцать. Старалась молчать, хотя так и подмывало бросить фразу, услышать в ответ даже не слово, а голос…
– Откройте, пожалуйста, глаза! – вдруг очнулась она, услышав почти плачущий, детский голос. Он уже, похоже, отчаялся.
– Алеша, успокойтесь. Я вас предупреждала. Давайте по-честному: я заплачу за работу, а портрет мы торжественно утопим в море.
– Ни за что! Это уже вопрос чести! Я его напишу. Вот только отдохну немножко, мозги от жары расплавились.
– И ушло вдохновение! – поддержала она его. – К тому же время обеда, и я, как заботливая мама, приглашаю вас во-о-н в то кафе.
"Только бы не нагрянула вся босая команда, – молилась про себя Ирина Петровна. – Тогда всё разрушится!"
Что разрушится, она и сама не знала. Воздушные замки, которые выстроились в голове, пропеченной солнцем до головокружения? В её голове! Принц как ни в чем не бывало жевал, уткнувшись в тарелку, и ей осталось молча рассматривать фланирующую по набережной публику. Незаметно она контролировала растрепанную девицу – подружку Алексея. Метрах в двадцати от кафе ей позировал жизнерадостный толстяк, то и дело обтирающий носовым платком широкий лоб и мясистый нос.
– И к чему мужчинам заказывать свои портреты? – вслух подумала Ирина.
– Чтобы дарить их женщинам, – легко отозвался Алексей.
– Ну, большое удовольствие любоваться такой физиономией, – она указала глазами на толстяка и, не выдержав, съехидничала: – Похоже, обед вернул вам вдохновение?
– Ну да… Как говорят кумиры молодежи, "Сейчас поем, и снова буду милым", – весело ответил Алексей. – Это и ко мне относится, хотя я далеко не молодежь.
Ирина Петровна снисходительно покачала головой:
– А сколько вам, Алеша, если не секрет?
– Тридцать три. Возраст Христа.
– Ну, выглядите вы, скажем так, лет на десять моложе. А на Христа действительно похожи.
И тут они встретились глазами...
Продолжение 3 часть
Понравилось? У вас есть возможность поддержать автора! Подписывайтесь, ставьте лайки и комментируйте. Делитесь своими историями!