Когда Раэ открыл глаза, которые безжалостно щипало от пыльцы и от краткой вспышки, то не сразу обрел возможность видеть. Перед его взором плыли круги цвета побежалости, а вокруг раздавалось перепуганное цвирканье, в котором могли участвовать только все пятеро альвов. Он заставил себя проморгаться от колкой пыльцы настолько, чтобы сквозь слезы увидеть их огоньки в темноте и понять, что стоит посреди темной пустой безопасной комнаты. Воспоминания Вилхо исчезли как не бывало. Только кресла, где сидели колдун и ведьма, да брошенное блюдо с раскатившимися фруктами напоминали о случившемся, а так – обычная комната. Раэ еще раз хорошенько протер глаза, заозирался, понял, что кто-то из альвов сидит у него на голове – значит, малыш сумел нащупать его, и приземлиться – он освещал охотнику комнату поднятым кверху хвостиком.
Ага, вот за его спиной и разбитое окно, вот и осколки стекла в лунном свете. Это ж как альвам удалось разбить толстое стекло? Взгляд Раэ упал на Лазурчика, который почему-то лежал на полу, зажмурившись и что-то обхватив лапками. Раэ поспешил к нему, чуть не ступанул босой ногой в стекло, подобрал альва среди осколков. Оказалось, что Лазурчик обнимал небольшой сучок с острым краем и жмурился до натуги. Ну что ж, теперь все было ясно. Альвы использовали этот сучок как таран, чтобы разбить окно и прийти на помощь Раэ. Обломок ветки было достаточно длинным, чтобы за него ухватились все пятеро. Лазурчик, судя по тому, в каком месте вцепился в дерево, был ближе всех к острию. Его, бедолагу, наверное, больше всех оглушил звон стекла.
При этом он еще и попискивал, дрыгал лапками, словно все еще производил то усилие, с которым надо было с разгону врезаться в окно. Когда Раэ поднял его в воздух, обдул, Лазурчик испуганно открыл глаза, огляделся и победно запищал. Медленно разнял лапки и поднялся в воздух.
На спинке кресла Вилхо отдувалась Морион, вокруг которой заботливо кружила Вениса. Бабушка альвов наверняка была обеспокоена самочувствием обладательницы белого огонька после того, как та осветила им внутренности комнаты и тем самым прогнала морок, прогнала ту самую страшную Легис из воспоминаний колдуна. Рядом кружился Златоискр, ощупывая лапками Раэ. Ага, значит именно боевой Сардер сидел у Раэ на голове и требовательно посвистывал.
-Спасибо вам, малыши, - сказал сипловатым голосом Раэ. Да уж, не он их сюда пришел спасать, а вляпался в историю для того, чтобы альвы его в который раз выручили. Что ж, раз уж так вышло, надо было выбираться вместе с малышами. И как? Раэ прошел к двери под предупреждающий свист альвов, попробовал ее, и понял, что такую мощную дубовую дверь ему не выбить даже если найдет хорошую обувь. Везение, которое случилось с ним в покоях Согди, здесь выручить не могло. А в том, что Вилхо запер дверь понадежнее, сомневаться не приходилось. Пришлось Раэ подойти к разбитому окну, убедиться, что парковые деревья шумят листвой там, внизу, в темноте. А ведь деревья в парке были высоковаты, и при этом Раэ отсюда не может высмотреть даже их верхушки. Сколько там вообще до земли-то? Можно было, конечно, рискнуть и спуститься по темноте, используя шероховатости кладки стены, но все же хотелось бы найти более безопасный способ выбраться.
Внезапно он увидел в темном отражении ночного окна, что на нем самом сверкает серебряная пыльца. Ох… Раэ попытался ее стряхнуть с плеч и головы, но размазывание пыльцы поверх мази ни к чему не привело. Да и смог ли он удалить с себя каждую серебристую пылинку? Пыль словно обрисовывала его силуэт, словно он был фигурой из прозрачного льда или стекла, к которой примешали блестки. Что ж, может, он еще может проскользнуть по мостовым города в лунном свете или в тени аллей?
С минуту охотник стоял напротив окна, недоумевая, что ему предпринять. Затем его отвлек свист Златоискра, который все это время летал по покоям и что-то разведывал. Альв оказался у небольшой панели, которая находилась в глубине комнаты. Раэ последовал за зовом Златоискра вместе с остальными малышами. Панель оказалась из розового дерева. Из розового! Раэ это смог определить потому, что в Наура хранились палисандровые шахматы, которыми мать очень дорожила и до последнего следила, чтобы они не попались в руки мальчишке Раэ, пока тот не осознает всю их ценность. Да уж, хорошо жилось магистру ковена Меча Зари, если в его покоях было такое убранство. Раэ острожно отодвинул эту панель, и она легко поддалась. За ней открылась темнота другой комнаты, скупо освещенная лунным светом, который просачивался сквозь занавеси высоких окон. Альвы легко влетели в новую комнату, не колеблясь с решением. Раэ ступил в обширные округлые покои, в которых без сомнения можно было признать кабинет магистра. По всему пространству комнаты были расставлены несколько столов, как один заваленные свитками, бумагами и страничными книгами. То тут, то там было расставлено несколько пюпитров для книг. Создавалось впечатление, что Вилхо их читал одновременно – нисколько не казалось, что прерванные работы Вилхо были заброшены ради других работ. Все за каждым столом или пюпитром выглядело так, будто магистр только что прервался, отложил на миг стило, кисть или закладку и вот-вот должен был вернуться. Не смотря на некоторый беспорядок, во всем просматривалась какая-то упорядоченность. Наверное, Вилхо проводил здесь целые часы, переходя от одного стола к другому для того, чтобы выполнить по очередности все, что наметил.
Раэ пришлось испуганно шарахнуться от тени, которая внезапно появилась перед ним, а затем понять, что это – его отражение в большом овальном зеркале, которое было пристроено на подставке у стола. У зеркала не было рамы, поэтому в темноте не сразу получалось его заметить. Зато теперь охотник смог в свете огоньков альвов сполна оценить, в каком неудачном положении он оказался. Да уж – серебряные пылинки как обрисовывали его в пространстве. Они как влипли в поверхность его кожи поверх мази. И если до этого у Раэ оставалась хоть какая-то надежда на то, что он мог что-то с собой сделать, то в тот миг он окончательно с ней распрощался. Ну все! С невидимостью было покончено. Но и видимость Раэ так и не обрел. Пойди он такой по людному месту, так точно это станет самым обсуждаемым событием в Даруке!
Зато альвы в темноте между шпалер уже успели обнаружить несколько дверей. Одна из них вела в коридор и была заперта как раз со стороны кабинета Вилхо на небольшую задвижку. Раэ оставалось только порадоваться – когда он легко отворил дверь, то сумел за ней нащупать ворс ковра из внешнего коридора покоев магистра. Уже хорошо. Может, с помощью альвов удастся выплутать по лабиринту этого дома. Где-то же есть из него выход. Где-то же можно просто попасть на первый этаж, а там любое окно может помочь выбраться наружу. Но вот то, что его могли увидеть… На помощь Раэ пришла другая дверь, которую нашли альвы. Она вела в гардеробную Вилхо. То была небольшая, но добротно обустроенная глухая комната, в которой прослеживалась та же упорядоченность, что и в кабинете. На полках была уложена скатками одежда магистра от белья до парадных кафтанов. Отлично! Должен же быть у Вилхо с таким обширным гардеробом один-другой предмет одежды, который он годами не носит, и которого он не хватится по горячим следам. Жаль, что лежат такие вещи, скорее всего, подальше, и Раэ, наверное придется порыться да поосторожнее, рискуя нарушить порядок. Для этого он, хорошенько осветив с помощью взятого на ладонь Сардера, нашел полку с перчатками без кончиков пальцев, которые колдуны порой поддевали под свои браслеты с когтями, все они были темными, неприметными, чтобы не бросаться в глаза и не отвлекать от браслетов. Раэ натянул одну пару перчаток себе на руки, чтобы с них не ссыпалась на одежду пыльца, и покопался, осторожно, как мог, в стопке плащей. Как назло все плащи Вилхо нельзя было назвать простыми. Один к одному они были из дорогих тканей. И Раэ не сомневался – что каждый из них по своему был образцом портновского искусства. Он извлек из-под стопки последний плащ – на то и была надежда, что он был меньше всего нужен Вилхо, - но при этом Раэ осознал, что колдун не держит у себя ничего лишнего, как, скажем, тот же Хетте. Да, в отличие от лесного отшельника у Вилхо было обширное собрание плащей, упеляндов, кафтанов, туник – так на то он и царедворец. Но все его платье было тщательным образом подобрано. Тот же плащ, который Раэ вытащил из-под стопки был утонченного цвета сепии, безумно дорогой, продуманного покроя и… вдобавок был охотнику велик. Вилхо был ростом несколько выше среднего. Полы плаща, если их не придерживать, волочились по земле. Зато он полностью скрывал Раэ, а если накинуть капюшон да натянуть его пониже, так и вовсе никто не увидит, в каком положении оказался Раэ. Что ж… даже понимая, какие могут быть последствия, выбирать особо не приходилось. С обувью пришлось еще сложнее. Раэ знал, что ему придется взять то, что есть, иначе он не проберется по мостовой с израненными ногами так быстро, как бы ему того хотелось. Но если у Вилхо при его росте и лапищи были соответствующие!
Раэ пришлось остановить свой выбор на каких-то кожаных туфлях с тонкой подошвой и то только потому, что на них были длинные шнурки, которые охотник мог прикрутить к ступням так, чтобы они не спадали с ног.
Минуту спустя он выбрался через дверь в коридор, придерживая полы плаща, осознавая, что у него довольно нелепый вид. Да и туфли нет-нет и шлепали по полу так, что было невозможно заглушить звук. И это еще по ковру. Альвы оказались для него первейшими помощниками, и у Раэ появился повод подумать о том, что он вообще-то совершил ошибку тогда, когда решил выбираться из покоев Согди без них. Малыши летели впереди, иногда Вениса посвистом просила Раэ остановиться, и тогда несколько альвов улетали вперед, разведывали, куда идти, возвращались и освещали охотнику дорогу. Так он миновал несколько развилок и поворотов, которые затруднили бы ему выбор пути, но теперь за него выбирали альвы, у которых чувство направления было развито получше, чем у человека. И вскоре Раэ удостоверился, что идет более менее верно: спускается вниз по лестницам и уже оказался на первом этаже. Раз или два альвы разом преграждали ему путь, уперевшись лапками в грудь и притушив огоньки, даже заводили за угол или помогали затаиться перед выходом из коридора в коридор, и охотник запоздало слышал, как кто-то мимо проходил или пролетал, слышал голоса Мийи и Неры совсем рядом.
Наконец, Раэ очутился в небольшом зимнем саду, какие так любили устраивать в ортогонских домах, и в свете огоньков альвов заметил приотворенные стеклянные двери, что вели на террасу дома! Из двери тянуло речной ночной прохладой и был слышен стрекот кузнечиков… О да! Сейчас Раэ выскочит в парк, перемахнет ограду и наконец-то выберется отсюда! Он сделал вожделенный шаг, громко шлепнул туфлями, и в тот же миг все пятеро альвов резко рядком уперлись в его грудь: не торопись! Раэ чуть не взвыл от досады… и в следующий миг до него с террасы донесся недовольный тон Элорри Гароа:
-Сударь Вилхо, говорю вам – кто-то проник в наш дом!
-Все в порядке, Элорри. Не обращай внимания на шум в моих покоях. Твой магистр предался воспоминаниям, вот и…
-Да нет же, взгляните на это!
-Это еще что такое? – смех Мурчин.
-Чьи это? – изумленный голос Вилхо.
-Это сапоги Согди Барта! Вы видите, как разбиты их каблуки?
-Ну что ж, у Согди своя жизнь и свои отношения с обувью, Элорри. Я не из тех, кто будет дотошно допрашивать, чем кто занимается и почему ломает каблуки на сапогах…
-Вы поймите, с Согди что-то неладное происходит! Знаете, где я нашел эти сапоги? Вообще далеко от его покоев!
-Мне отругать взрослого колдуна за то, что он своими вещами раскидывается? – спросил Вилхо.
-Да нет же, сударь Вилхо, вы зря надо мной смеетесь! Сильфы от Согди Барта вынесли сейчас такой грязный тазик с водой…
-Сударь Вилхо, - хохотнула Мурчин, - с таким мажордомом вам и мейден не надо. Все высмотрит… а вы, сударь Элорри, даром что колдун, мелочны как женщина.
-Сударыня Мурчин, вы поймите, сейчас сударь Согди Барт направился к нашей будущей мейден… и перед этим… такой грязный таз с водой… как будто он, простите, в канаве валялся…
-Нам обязательно надо знать, что Согди помылся перед тем, как лететь к нашей новой мейден? – устало спросил Вилхо, - Элорри, ты и в самом деле мелочен, как кумушка, которая гоняется за пустяками. Зачем ты это делаешь? Кажется, ты не со вчерашнего дня в ковене, и знаешь, что пустого рвения я не ценю. Я не желаю знать столь личные подробности о своем адъюнкте. Я тебя не узнаю! Ты всегда говорил только по делу… а сейчас… я тебя прощаю только потому, что ты так развеселил сударыню Мурчин, спасибо, конечно, но ты должен помнить, что ты у меня мажордом, а не гаер! А ну кыш, лети отсюда!.. О, простите, сударыня Мурчин, ковен есть ковен.
-Все в порядке, - сказала Мурчин, - вы чудесный магистр. Попробуй бывало кто к Эне пристать с такой ерундой… или к Ронде… о, поглядите-ка, ваш Элорри возвращается… недалеко улетел…
-Сударь Вилхо! Сударь Вилхо! У вас в приемных покоях окно разбили!
Продолжение следует. Ведьма и охотник. Неомения. Глава 112.