― Ну а что, Катюш? Мы с тобой о сыне давным-давно мечтаем ведь. И если даже у нас родится третья дочка, я буду безумно рад. Наши девочки уже совсем большие, скоро они выпорхнут из родительского гнезда, нам с тобой будет грустно и одиноко. Поверь, третий ребенок станет нашим большим счастьем и отдушиной.
― Ох, Паш, даже не знаю. Я, конечно, всей душой хочу малыша. Хочу снова вдыхать это сладкий аромат маленьких ножек, хочу целовать нежную макушку, гладить крошечные ладошки. Но, так много «но»…
― Кать, ну что тебя пугает? Что не так?
― Ну, во-первых, моя работа. У меня сейчас все только-только пошло в гору. Я получила такое долгожданное повышение. Я так к этому стремилась, так этого хотела. Я столько сил и времени потратила на то, чтобы добиться уровня, который сейчас имею. Уровня зарплаты, ценности себя как специалиста. Это важно для меня, пойми.
― Кать, ну как бы то ни было, зарабатываю я хорошо. Ты же знаешь, что я вас всех могу обеспечить. Можешь даже не переживать об этом.
― А как же мои амбиции? Моя самореализация? Я с девочками много лет просидела дома, я только-только снова поднялась. И опять терять все мне бы не хотелось. Во-вторых, наш новый дом. Он, конечно же, замечательный, и я безумна рада, что мы сюда переехали. Но кредит за него выплачивать нужно. Это огромные деньги, и я боюсь, что на одну твою зарплату мы просто не проживем. В-третьих, я пока точно не уверена, готова ли снова потерять на какое-то время свою свободу. Как ни крути, я уже не так молода, мне скоро сорок, и я уже привыкла распоряжаться своим временем, как угодно мне. Прогулки по набережной, тренировки в фитнес-центре, салоны красоты, поездки, путешествия, встречи с друзьями. Ты хоть понимаешь, что все это снова стает для меня недоступно? Как думаешь, я готова к этому?
― Ох, Кать, ну и завернула же ты. Что ж так все сложно у вас, у женщин! Я тебе говорю, я решу все наши вопросы и проблемы. Поверь мне.
Катя очень внимательно слушала мужа. Его предложение, конечно же, было очень заманчивым. Детей Катерина очень любила. Детский смех, радость материнства, милые малыши ― все это вдохновляло и придавало сил жить и двигаться только вперед. Но внутренний голос как будто подсказывал, что нужно как следует подумать, прежде чем решиться на такой серьезный шаг.
Но в конце концов, Паша смог убедить супругу, что бояться ей совершенно нечего.
* * *
И как же были счастливы будущие мама и папа, узнав на УЗИ, что у них родится мальчик. Радости родителей не было предела.
― Сын! Катя! У нас будет сын! Представляешь? Все мои мечты сбылись! Как же я рад!
Паша нежно поцеловал жену в макушку и замер, обнимая ее, чувствуя себя абсолютно счастливым.
Беременность, несмотря на возраст мамы, проходила очень легко. Мальчик родился крепким и здоровым. Счастливые многодетные будни шли день за днем, принося семье только радость и счастье.
Беда пришла оттуда, откуда никто не ждал. Паша заболел. Резко, внезапно. Почувствовал резкую боль в боку. Да такую, что не мог даже пошевелиться. Дальше все как в тумане: скорая, обезболивающее, консилиум врачей, бесконечные обследования и никакой точной информации.
Катя, конечно же, пребывала в состоянии шока. Остаться одной с тремя детьми, с младенцем на руках в загородном доме было для нее тем еще испытанием. Она всегда была за мужем, как за каменной стеной. Он решал все проблемы, помогал в быту, был настоящим главой семейства. А теперь Пашу перенаправили в крупный медицинский центр в столицу, Катя даже видеть его не могла. Только редкие звонки и сообщения.
В этот момент Катерине казалось, что ее мир просто рухнул. Помимо всех проблем, которые в один миг свалились на ее голову, начались еще и сложности с деньгами. Паша теперь не работал, тех денег, которые он получал, находясь на больничном, едва хватало, чтобы оплачивать кредит и кое-как обеспечивать всех детей. Так еще и на лечение постоянно были нужны деньги. То платный анализ сдать, то срочное обследование, то еще что-то.
Катя оказалась на грани нервного срыва. Паша все еще был слаб. Слава богу, самые страшные диагнозы не подтвердились, оказалось, это застарелые болячки, на которые так часто не обращают внимания мужчины, дали о себе знать. Нужна была операция, потом восстановительный период ― минимум месяц. В общем, тяжело было всем. И Паше одному в больнице, без поддержки и ухода близких, и Кате одной с возом всех проблем.
***
Но после грозы всегда бывает солнце. Муж, наконец-то, вернулся домой. Катя была безумно рада:
― Паша, милый мой, наконец-то, ты снова дома. Как же я рада!
― Папа! Папочка! Ура! Ты вернулся! Теперь все снова будет, как раньше! ― радовались дочки.
Но радость встречи очень быстро сменилась грустью и непониманием. Катя сразу заметила, что муж очень изменился за эти долгие месяцы болезни и разлуки. И дело было не только во внешних изменениях: муж сильно похудел, отпустил бороду. Больше жену тяготило отношение Паши к ней и детям. Он был будто чужой, неродной, отстраненный.
― Паша, что с тобой происходит? Ты будто и не рад, что вернулся к нам? Что произошло? Что не так?
Муж сначала долго мялся, а потом все-таки решил рассказать Кате всю правду.
― Кать, я не хочу больше молчать и скрывать от тебя…
― Скрывать? Что скрывать?
― Дело в том, что я влюбился.
В комнате повисла тишина. Катя сидела, не шевелясь, и глазами, полными слез, смотрела на мужа.
― Ты шутишь?
― Нет, не шучу. Понимаешь, в больнице рядом со мной всегда была одна девушка, медсестра, Юля. Она оказалась такой милой и доброй. Она была такая заботливая, такая тихая и скромная, такая хорошая. Она меня просто покорила своей теплотой и заботой, понимаешь? Я влюбился без памяти. И все эти месяцы нам с ней было так хорошо, что я домой-то возвращаться не хотел, если честно.
― Да как ты мог! То есть, все то, время, пока я на себе волосы рвала, переживала тут за тебя, сходила с ума от страха, ты просто крутил там роман? И наслаждался утехами с молоденькой медсестрой? Паш, ты вообще в своем уме? А как же я? Как наши дети? У тебя же сын! А как наш дом? О чем только ты думаешь?
― Я думаю, что человек должен жить с тем, с кем ему действительно хорошо и спокойно. Для меня сейчас такой человек ― это Юля.
― Ты что, под гипнозом, что ли? Что за бред ты несешь?
― Я уже все решил. Я переезжаю к ней.
― А твоя работа? А кредит за дом? Кто будет решать все эти вопросы?
― Насчет этого не переживай. Я получил страховку по болезни, кредит за дом полностью погашен. Детей я не брошу и буду платить тебе неплохие алименты, вы не пропадете. Все будет хорошо. Я уже оформил себе перевод на должность, даже лучше, чем у меня была. Денег на жизнь вам точно хватит.
― А отец? Детям ведь нужен отец!
― Я буду приезжать к ним иногда. Просто дело в том…
― Что еще? ― чувства молодой женщины сменяли друг друга, словно картинки в кино, от непонимания и страха до злости и ярости.
― У нас с Юлей тоже скоро родится малыш, поэтому пока я не смогу приезжать часто, я должен быть рядом со своим ребенком.
Катя захлебнулась воздухом. В голове загудело.
― А трое наших детей они теперь, видимо, только мои?! Так что ли?
― Катя, ну, прекрати ты истерику. Смирись. Тысячи людей разводятся, и все у них нормально. Живут же как-то.
― Как-то? Как это ― как-то? Я не собираюсь жить как-то, и не хочу, чтобы мои дети жили как-то! Ты какого черта меня уговаривал сына тебе родить?! Для чего?! Чтобы оставить меня сейчас совершенно одну? ― в ярости кричала Катя. ― Мне и так тяжело, я не работаю, у меня нет денег! Сейчас я беззащитна и слаба как никогда. А ты? Ты просто предатель! И как же ты собираешься объяснить все происходящее нашим дочкам? Ты думаешь, они захотят с тобой общаться после этого? Да они дни считали до твоего возвращения, а тебе, оказывается, это совсем не нужно! Ты просто гад и предатель! Других слов для тебя у меня нет!
Но Паша больше не хотел ничего слушать. Он молча собирал вещи и уже всеми фибрами души был со своей Юлей.
Катя же каким-то невероятным образом смогла взять себя в руки, наняла лучшего адвоката и во время развода отсудила у мужа и дом, и машину, и очень даже приличные алименты на всех детей, да еще и на себя. В этот момент она почувствовала в себе такую невероятную силу, что решила, что с этого дня ей совершенно все по плечу.
Старшие дочери, как могли, поддерживали ее. Они сразу будто повзрослели. Помогали с малышом, делали домашние дела. Семья сплотилась, как никогда раньше.
***
Паша уехал, даже не попрощавшись с детьми. А Катя с тех пор совершенно изменилась. Она нашла прекрасную няню для сына, снова начала работать, очень быстро вернулась в прежнюю форму и физически, и морально. Она была готова на все, чтобы дать своим детям лучшую жизнь, несмотря ни на что.
А что же Паша? Его роман с молодой медсестрой оказался ярким, но недолгим. Сразу же после рождения ребенка пара рассталась.
Павел пытался устроить личную жизнь снова и снова, но каждый раз терпел полное фиаско. Он даже пытался вернуться к Кате. Правда, ей это стало уже совершенно не нужно. Теперь она была сильной и независимой женщиной.
― Ну, уж нет, Паш. Давай теперь каждый сам по себе. Прощай.
Кате теперь был не нужен никто. Она все умела сама, словно болезнь и предательство мужа обернулись для нее ― полным выздоровлением.
---
Автор: Ирина Родионова
---
Не пара
Об этой паре говорили все, кому не лень. А кому лень – жадно ловили сплетни и мотали на ус. Уж очень яркой была эта пара. И очень необычно сложились их отношения – для маленького сонного городка – явление редкостное, дичайший мезальянс, верх дурости. Ее, конечно. Он-то, наоборот, молодец. Хотя – тоже идиот.
Даниле было всего двадцать три года. И в свои двадцать три года Данила был воплощением самых эротических женских мечтаний. Высокий, атлетически сложенный, белозубый. Портреты таких, как он, украшают ватиканскую галерею молодых священников, как правило, писаных красавцев.
Южный тип лица, смуглая кожа, соболиные брови, тонкий прямой нос – ах! Ральф де Брикассар! Вылитый. Не такой, как в сериале, а такой, каким его представляли читательницы во всем мире. Те же узкие ступни и тонкие запястья, не лишенные мужественности. Тонкая талия и мускулистый торс. Двигается, как танцор. И самое главное – наш. НАШ. Никаких отклонений, истинный дамский угодник!
И вот этот Ральф по имени Данила год назад покинул замшелый городок и отчалил в Питер. А через год вернулся домой в обществе женщины. Уже странно – там не осесть было с этой… дамочкой? Делать больше нечего? Здесь и своих хватает, привез, блин, понимаешь!
Женщину звали Александрой. Александра была хороша. Миниатюрная и хрупкая, в смелых брючках в облипку, она прекрасно смотрелась на фоне Данилы. Голубоглазая блондинка, с идеальными ножками и отличным маникюром на пальчиках, она вызывала бы только тайную зависть, если бы… Если бы ей было двадцать лет. А ей стукнуло тридцать восемь! И этот факт очень быстро разлетелся по всему замшелому городу.
Ну и пошло-поехало: и курица драная, и кошелка, и престарелая мессалина – как ее только не звали за глаза! В глаза – боялись и стеснялись. Вот чего бабе не хватало, спрашивается? Муж богатый. Недвижимость за границей. Собственная фирма, чтобы не скучно было. Дом в Питере, дом за Питером, пять квартир, моря, солнце, все пляжи мира к ее услугам. Муж – не душнила, а нормальный человек. И самое главное – дети! Все понимающие подростки. В сложном пубертатном развитии! А мама ихняя – р-р-раз, и в дамки! А?
Даня устроился к Сашиному супругу на работу водителем. Ну а что – картинка, чистюля, улыбака такой. Прелесть! Разве мог Сашин муж предвидеть, что пригреет на своей груди этакого наглеца? Даже в страшном сне представить этого не мог. Он ведь крутой человек, из бывших бандюков. Он бы этого Даню одной левой пришлепнул. И пришлепнул бы, кабы не любимая изменщица жена.
Она втюрилась в Даню так, что дыхалки не хватало. Она, натурально, тощать начала, потому что есть не могла! Куда ни пойдет – везде Даня мерещится. И во сне – тоже. Даня, Даня, Даня. Мужа Даней стала называть. И ведь ничего между парнем и ей не происходило. Не было никаких грязных сцен в машине, в уголках огромного загородного парка, в кладовых белоснежного особняка – ничего! Только взгляды. Но, взглянув на него раз, другой, Саша поняла – согрешили они еще хуже, чем физически. В ответном взоре Дани она прочитала все. И это «все» было таким жарким, таким бесстыдным, что вспоминая о Данькином взгляде вечером, Саша пупырышками покрылась.
Муж Саши, Николай Ильич Махнов, был человеком умным. Сразу же, как только «прочитал» жену, распорядился уволить Данилу. Не было ведь ничего? Вот пускай и не будет! Но Саша в тот же день чуть не выпрыгнула из окна. И она не кривлялась: глубоко ночью залезла на подоконник и собралась шагнуть – Николай ее поймал и потом лежал с нею рядом на отполированном полу, дрожа от ужаса. В ее глазах ничего – пустота. Махнов вздрагивал, представляя, что бы осталось от Саши, не мучай его бессонница. Все-таки, он ее любил. Дышать не мог без своей Сашки, верной жены и матери его детей.
- Зачем? – спросил он ее, проведя по бархатной щеке пальцем.