«Новые родятся командиры»
Несколько дней работали в своем районе. 23 августа пошли сопровождать четверку Ми-6 на Кабул. В этой связи вспоминается как веха – в начале августа полковника Горшкова сменил на посту подполковник Филюшин. К сожаленью, не помню имени-отчества. Личности и стиль руководства этих людей очень разнились. Подполковник Филюшин был уже не барин, но и не новатор. Он преспокойно летал в грузовой кабине, но считал нормальным заставить летчиков собирать окурки по всей территории (хотя в солдатах не было недостатка). Мало того, он пытался заставить нас заниматься этим на чужом аэродроме. При Филюшине расцвела буйным цветом всяческая бюрократия и буквократия.
Мы стали исписывать горы бумаги. Причиной всех наших потерь он определил «неумение» и «нежелание» летного состава дешифровать средства объективного контроля. В нашем случае это были пленки САРПП-12. С нами провели строгие занятия и начали жестко взыскивать за лишний градус крена или тангажа, отмеченный на пленке. И это – на войне!
23 августа после взлета группы у меня погасло табло САРПП-12. Памятуя о взыскании, я сразу же доложил. Руководитель полетов, памятуя о том же, тут же сажает всю группу. Мы снова дозаправляемся – все шестеро – и снова взлетаем. То, что истрачен впустую целый бензовоз оплаченного солдатской кровью привезенного из Союза топлива – никого не волнует.
Пришли в Кабул и сразу же – на Газни. Целую неделю работали на Газни и Гардез. Иной раз по два раза в день. Ходили обычно на 4 800–5 200 м над уровнем моря. Однажды правее нашего пути из кишлачка по нам начали стрелять – мы ясно увидели «сварку». В азарте я подвернул немного правее и «навесом» выпустил несколько залпов. Попасть, по-моему, не попал (стрелять «навесом» – дело неблагодарное). Но что там началось! В ответ засверкало штук пять или шесть «сварок»! Мама моя! Сразу левую ножку до упора и со скольжением, и с набором в сторону – поближе к группе (хорошо еще, высота большая – над рельефом 2,5–3 км – тяжело попасть).
Прилетели в Кабул. Естественно, никто не бросился нас там заряжать – мы там в командировке и чужие. Метрах в двухстах от нашей стоянки лежали штабеля с «НУРСами» – шла операция в районе Алихейля (120–150 км к юго-востоку от Кабула). «Кабульцы» с «кундузцами» снарядов не жалели. С нами тоже без проблем поделились. Но вот тащить на себе ящики со снарядами на 1 850 метров над уровнем моря – это тяжелая работа, сто раз пожалеешь, что кнопку нажал.
Миг войны
В один из дней перед входом в столовую встречаем Виктора Лавецкого. Наш земляк из Магдагач. В то время он служил в Джелалабаде штурманом звена. Виктор имел очень «встрепанный» вид, в руках держал окровавленные штаны. На наши вопросы после приветствий рассказал драматическую историю. Оказывается, его и остальной экипаж привезла поисковая пара после катастрофы. Они заходили на вершину горы в районе Алихейля на высоте 2 900 м над уровнем моря. Командир звена промахнулся на «трясучем» режиме – вертолет просел до вершины (видимо, от нисходящего потока) и зацепил хвостовым винтом за кедр. Бортовой техник в это время стоял в дверях и руководил заходом. Увидев, что «хвоста» больше нет, он просто спрыгнул вниз, успев, правда, сообщить об этом экипажу. Лавецкий сразу после этой «новости» расстегнул привязной ремень и попытался убежать из кабины. Но вертолет, потеряв винты, уже катился по склону. Голова и плечи Виктора оказались в грузовой кабине, а ноги – в пилотской, где они до крови «побились» об электровыключатели и другие выступающие предметы. По голове Виктору тоже перепало, но он был в ЗШ. После нескольких оборотов фюзеляж вертолета уперся в ствол дерева, начал гореть. От открытой двери грузовой кабины светлела только узкая полоска свободного пространства. Витюша проскочил в нее как намыленный – ужом. Отбежав от вертолета на длину размотавшегося за ним парашюта, в состоянии «ступора» он некоторое время ждал, когда отгорит парашют. Пока сообразил, его просто отстегнуть.
А вот два пассажира оказались менее ловкими и сгорели. Грех осуждать экипаж – счет шел на секунды. В аналогичной, просто зеркально аналогичной ситуации сгорел за компанию с пассажирами мой однокашник Сергей Штинников. Он успел выскочить из уже горящего вертолета, но командирское чувство долга… Два пехотных капитана остались в машине. Он пытался кого-то спасти, глотнул черного дымка и сгорел вместе с ними.
Автор: Вячеслав Емшанов
Журнал "Бельские просторы" приглашает посетить наш сайт, где Вы найдете много интересного и нового, а также хорошо забытого старого.