Когда я делал обзор на книгу «Следы на снегу», то пришел к неизбежному выводу, что сибирский андеграунд уже давно вышел на стадию, когда нуждается в серьезных академических исследованиях самой разной направленности. Такие работы уже появляются, правда часто их качество оставляет желать лучшего. Но когда в проблему начинают углубляться люди, которые сами находились в волне сибирского панка, то такое чтиво обещает быть по меньшей мере интересным.
Как раз такую монографию относительно недавно выпустил Аркадий Кузнецов. Большинству он известен как басист культовой тюменской группы «Инструкция по выживанию», хотя, как и положено, успел поиграть еще в неимоверном количестве групп сибирского андеграунда. Чуть меньше людей знает его как журналиста и филолога, много лет преподававшего в Тюменском Государственном Университете. Первоначально его монография должна была выйти именно в издательстве этого ВУЗа. Но руководство категорически заявило: «Такое издание опозорит университет». После чего Аркадий перешел в Южный федеральный университет, который не побоялся «позора» и издал труд под названием «Западносибирская контркультура 1980-1990-х годов как социокультурный феномен».
Правда, тем, кто возьмет работу с целью глубокого погружения в мир сибирского андеграунда периода его расцвета придется разочароваться. Научность работы предполагает постепенный подход к проблеме. Потому почти треть книги посвящена выяснению того, что же такое контркультура (и чем же она отличается от субкультуры и антикультуры), что приводит к ее появлению (конечно же, одна из основных причин – конфликт поколений). Затем идет история самих контркультурных движений. Традиционно: битники, хиппи, панки. Тут достаточно внимания уделено таким важным составляющим контркультуры как увлечение восточными религиями, популярность левых идей и развитие рок-музыки. Приводя цитаты зарубежных исследователей, говорится о том, что главный скачек произошел в 1960-е и практически полностью иссяк к 1980-м. Тезис, конечно, довольно спорный, но не будем забывать, что это всё-таки монография и потому у автора должна быть своя научная концепция.
Во второй главе повествование переходит к тому, как же зарождалась отечественная контркультура. Здесь уже более привычные реалии в лице джазменов и бардов. Правда, почему-то, оказались в стороне литературные «корни» отечественных контркультуры, лишь вскользь упомянут поэтический авангард. Но это всё предтечи. Настоящий рассвет приходится именно с развитием отечественной рок-музыки, влияние которой оказалось даже больше, чем в Западных странах. Говоря о них, автор в первую очередь выделяет тексты и особенности социальной активности рокеров, для которых всегда были характерны синтетическая форма и многообразие выразительных средств.
Именно с этой позиции и начинается рассмотрение контркультуры Западной Сибири. Одним из определяющих факторов Аркадий Кузнецов выделяет среду её формировавшую. С одной стороны, когда умирало то, что традиционно принято называть ленинградским роком, должно было появиться нечто принципиально новое. Но в то же время, то что оно появилось именно в конгломерации трех городов Тюмень-Омск-Новосибирский Академгородок (хотя и очень отличалась снутренне), большое значение играет именно то, что эти города были значительно удалены от столицы и её влияний.
В монографии выделяется довольно важный момент, что на идеологов сибирского панка в значительной мере влияло чтение философской литературы. Практически все музыканты были заядлыми чтецами самой разнообразной литературы, благодаря чему отличались высокой эрудицией в самых разных сферах. Вадим Кузьмин читал Кафку, Игорь Летов высоко ценил «Книгу перемен» и т.д. А в тюменском рок-клубе особым уважением пользовались стихи различных дореволюционных поэтов и постоянно устраивались философские дискуссии. Вообще, проведенное исследование показывает, что список идейных источников западносибирских музыкантов и поэтов был довольно широким. В монографии говорится: «Хотя западносибирскую контркультуру 1980-1990-х годов можно назвать вторичной по отношению к зарубежному аналогу, но для Советского Союза это явление было на тот момент актуальным и передовым». Довольно интересный вывод автора о том, что несмотря на то, что вся сибирская контркультурная среда позиционировала себя как «панки», но в большей степени относились к «хиппи». Это как раз то сочетание внешнего радикализма и доброй человеколюбивой эстетики. А когда это приобрело еще и экзистенциальную окраску – то явление было сформировано окончательно.
Аркадий Кузнецов пишет: «Одной из особенностей контркультурного движения, которое создавалось тюменскими пассионариями, была принципиальная открытость для всех, кто желает к нему присоединиться». На этом принципе и создавались формации, которые генерировали общие идеи, в том числе и тексты песен. Именно благодаря такому коллективному творчеству и появилась группа «Инструкция по выживанию». Проведя довольно интересный анализ текстов группы (связанный в том числе и в противостоянии политизации движения «Русский прорыв» в 1990-е годы) автор делает довольно интересный вывод:
Автор делает довольно примечательный вывод о том, что именно западносибирская контркультура смогла сохранить свой протестный потенциал намного дольше, чем ее столичные аналоги, т.е. до начала 2000-х годов. Мог бы продолжать и дольше, но менялось само общество: Летова с политическими песнями перестали воспринимать как социально опасный феномен. А религиозные тексты Ромыча Неумоева больше не оценивались как героический уход от мира. Некогда единая идея, все больше распадалась на отдельные составляющие, которые в разной степени активности продолжали свою борьбу.
В послесловии Аркадий Кузнецов подчеркивает, что западносибирская контркультура продолжает жить. Продолжают выступать группы, вдохновленные той самой первой волной. Причем образуются они не только в сибирских городах, но и по всей стране. Издаются редкие записи, благодаря чему публика узнает о, казалось бы, давно забытых группах. Западносибирские группы оказали огромное влияние на современную литературу. Фразы из песен цитируют ведущие новостей на ТВ. А для молодого поколения традиция воплощается в интернет мемах. Монография завершается словами: «Западная Сибирь не только не была провинцией, но и активно формировала мировоззрение жителей постсоветского пространства». Аркадию Кузнецову удалось это убедительно доказать, а это значит, что можно ждать новых увлекательных и качественных исследований по данной теме.