Пять секунд
Боевые действия в Афганистане делали новый виток. В апреле в Афган были введены несколько батальонов спецназа. Один был размещен в Лашкаргахе, другой – в Гаджое (между Газни и Калатом). Обеспечение тех и других вменялось в обязанность нашему полку. На усиление нам прислали еще четыре звена летчиков. Теперь стало 36 экипажей в эскадрилье. Из Союза перегнали в Кабул 10 вертолетов. Старые, изношенные «тэшки», некоторым по 15 лет.
26 апреля нашу пару и несколько техников посадили с парашютами в Ан-12 – и в Кабул, принимать вертолеты. В Кабуле разместили в казарме роты МТО (материально-техническое обеспечение). Две трети коек были пусты. Я спросил: «Где народ?» Дневальный хмуро ответил – мол, везли бомбы, остановились на ночь в отстойнике. Духи ночью из безоткатки – пожар, бомбы взорвались. Теперь ждут пополнения.
Ночь прошла неуютно. Утром выяснилось, что принимать пока рано – то ли документация не готова, то ли доработчики чего-то не установили. Снова в самолет, и к обеду домой.
Дома, как обухом, известие – в Лашкаргахе погиб экипаж Василия Литвинова. Вместе с ним погибли Виталий Масленков, Саша Чуркин, Саша Микрюков и техник звена Вячеслав Лукич Михайлов. Поскольку мы были пока не у дел – пошли разбирать ящики и делать из них гробы. Ребята собрались все, кто мог, подходили после вылетов. Делали до утра. Утром на магистральной рулежке провожали их в последний путь. Выстроился весь полк. Тут же стояли и девчата – повара и официантки. Это была одна из самых тяжелых наших потерь. Ведомый Литвинова – Сергей Новиков почернел от переживаний.
Сергей Новиков за полгода слетался с Литвиновым. Всякое было. Однажды в пустыне они гоняли джейранов, Серега увлекся, упустил ветер и попал в штопор (плохо управляемое вращение влево), резковато дернул ручку на себя и разбил законцовку лопасти несущего винта о хвостовую балку. Долетел. Не поднимая шума, отремонтировали. Работали с вновь прибывшим спецназом. Спецназ он был только по названию. Профессионалов было мало, солдаты плохо подготовлены. Однажды командир разведгруппы передумал высаживаться, а солдаты уже выбежали. Быстро собрались – взлетели. Василий велел посчитаться. Точно, одного забыли. Боец как упал лицом вниз, так и лежал. В маскхалате. Литвинов с Новиковым кружат, а попробуй определиться, когда все барханы одинаковы. Полчаса прошло, пока этот «балбес» понял, что остался один, и догадался, стоя, помахать руками.
Летал Василий умело и пил, в общем, не больше других. Некогда было, да и дорого.
Командир полка Вадим Григорьевич Горшков пользовался в полку огромным авторитетом. Работа в полку была поставлена по-деловому, без лишних заседаний, совещаний, отписок, лишних бумаг и проволочек. Полк работал как четко отлаженный механизм. Иначе едва ли мы смогли бы провернуть такой объем работы. Только одна наша эскадрилья Ми-8 налетала за год 13 900 часов. Для сравнения – в Союзе вертолетный полк четырех – эскадрильного состава налетывал в те времена 4 200–4 500 часов.
Горшков был новатор. Под его руководством на Ми-24 были опробованы и им самим применялись тяжелые двухсоткилограммовые самолетные НУРС, даже ракета «воздух-воздух» Р-60. Командир постоянно вводил новшества в тактике, быстро реагировал на изменение обстановки и не боялся принимать решения. Даже ел с нами в общем зале, хотя в те времена маломальское начальство вкушало пищу за перегородкой, отдельно от «плебеев».
Но и на Солнце есть пятна. Были недостатки и у Горшкова. Он любил выпить. Иногда мы не видели командира по нескольку дней. На действиях полка это не отражалось – отлаженная «машина» катилась без сбоев. Мы к этому относились спокойно – как к частной жизни командира (его дело). Горшков умел и любил летать. В основном на Ми-8 и Ми-24. За управление вертолетом он садился в любом состоянии, даже когда ноги его не держали (не любил летать в грузовой кабине).
Примерно за месяц до гибели Литвинов возил командира к афганскому начальству. Горшкова привезли к вертолету «в стельку». Он высадил Литвинова в грузовую кабину, сел в командирское кресло и без проблем долетел и сел на аэродроме. Василий, помнится, был восхищен. Видимо, в данном случае авторитет и пример командира сыграли негативную роль.
27 апреля Литвинов с Новиковым сходили на рассвете в пустыню – забрали засаду. Василий шутя повисел немного над крышей сакли – разбудил спавших там ребят. Потом был завтрак, и они сели в вертолете «поправить» здоровье. Накануне прапорщик Микрюков прилетел с Союза, конечно, привез угощение. Он должен был сменить Сашу Чуркина. Вячеслав Лукич Михайлов был очень осторожным человеком, отказался слетать с трезвыми летчиками на охоту. А тут – сели выпивать… Виталий Масленков вообще оказался там случайно, он был летчиком-штурманом у Новикова. Серегу беспокоила язва желудка – он не пил, а «родной» штурман Литвинова Володя Онищенко не пил по принципиальным соображениям. Они вдвоем сидели на крыше сакли – играли в нарды. Рядом (тут же на крыше) открытая дверь будки руководителя полетов, радиостанция была включена. Сам руководитель улетел с парой Гулы со спецназом в пустыню. Рядом с Лашкаргахом кружила на высоте пара «двадцатьчетверок», кажется, Хрюкина.
Вдруг на стоянке завыла «Аи-шка», потом закрутились винты и вертолет Литвинова взлетел прямо со стоянки и пошел на предельно-малой высоте за реку, в сторону душманского кишлака Марджа. Новиков озадачено почесал в затылке: «Куда это они в одиночку?» Онищенко, раздраженно бросая кубики на доску: «Долетаются, блин!»
Прошло буквально четыре-пять минут. Вдруг радиостанция в будке руководителя ожила, и возбужденный голос Хрюкина: «Консул! Срочно поднимай ПСО, вертолет горит!»
Дым было видно прямо с крыши. Поднимать Сереге, кроме самого себя, было некого. На земле больше никого. Он тут же послал Володю за спецназом, а сам растолкал спящего Степу Каминского, и они побежали запускать вертолет.
Вертолет Литвинова горел на совершенно ровном куске степи, в радиусе 2-3 километров не было даже кустов. Сергей с Володей бросили вертолет и побежали к пожарищу (боеприпасы к этому времени уже взорвались, да и сам вертолет практически сгорел, остались втулка несущего винта и турбины двигателей). Возле костра лежали выброшенные из кабины тела Чуркина и Масленкова – в одних плавках.
Они сгоряча схватили Чуркина за руки – за ноги, чтоб оттащить – у Чуркина слезла кожа с рук и горячая кровь обожгла Сереге руку…
Много позже, когда прослушали бортовой магнитофон:
Командир: А так можешь?
Масленков: – Так нет, но, может быть, когда-нибудь научусь.
Командир: – Ну, учись пока я жив!
После этого все вместе они прожили пять секунд…
С Василием Литвиновым мы случайно встретились накануне нашего отлета в Кабул. Широко улыбаясь, он шел по коридору модуля, сквозняк раздул парусом его комбинезон… Кто бы знал, что эта встреча последняя.
Автор: Вячеслав Емшанов
Журнал "Бельские просторы" приглашает посетить наш сайт, где Вы найдете много интересного и нового, а также хорошо забытого старого.