В одной «хрущёвке» жила довольно склочная старуха, которая перессорилась со всеми жильцами в своём подъезде и с большинством соседних подъездов. Старуха мало того, что склочная, вредная и нелюдимая, она ещё считала себя знатоком по части приворотов, насылания порчи, проклятий и тому подобного. Так это или нет, сказать сложно, но мстительная бабка после словесных угроз и запугиваний быстро переходила к делу.
Деревянных дверей практически не у кого не осталось, поэтому бабка просто подбрасывала на порог иглы. Щедро сыпала у дверей землю, принесённую с кладбища, разливала целые лужи воды на лестничной клетке, где жил обидчик, после того, как в ней якобы омыли покойника. Про рассыпанную у дверей соль, оставленные сваренные тухлые яйца, заговорённые монеты и лоскутки и прочее можно было даже не упоминать.
Народ в доме жил, в основном, пожилой. Район старый, но географически не центр, до престижного ему далеко, а потому молодёжь, выпорхнув из родительского гнезда, перебиралась либо на окраины, где съём дешевле или массово строились новые микрорайоны, либо, кому средства позволяли, покупали себе в элитных домах. Так, что запугивать соседей, где преобладали такие же бабки как она сама или дядьки и тётки в возрасте, народ в основной массе суеверный и опасающийся всякой чертовщины, ей удавалось не то, чтобы без труда, но связываться с ней боялись.
Пока однажды в квартиру по соседству со склочной бабкой не въехала семья. Квартира больше пяти лет пустовала. Прежняя хозяйка, почти ровесница бабки, всё пропадала сначала по больницам, потом после её кончины квартира долго стояла как выморочная, пока у муниципального департамента имущества наконец-то не дошли руки оформить на неё право собственности. Потом про неё опять забыли и вспомнили когда начали снос пришедших в негодность в силу возраста двухэтажек, чьих жильцов надо было расселять. В квартиру въехала семья из пяти человек – отец, мать, типичные работяги, и трое пацанов в возрасте от 5 до 12 лет. Дети, как и все мальчики их возраста, особенно, двое младших, шумные и непоседливые. Постоянно хлопающие дверью, то на улицу, в школу, во двор, поиграть, погулять, то домой поесть, попить, в туалет. Естественно, что привыкшая к тишине и покою, а также всеобщему страху бабка в первый же день стукнула в дверь к новым соседям и предъявила ультиматум, либо дети ведут себя тише воды, ниже травы, либо она на них такую порчу напустит, что мало не покажется. На причитания испуганной матери, мол, это же дети, не привязывать же их к стульям, бабка сказала: «Хоть привязывай, а ещё лучше собирай свой детский сад и вали из дома, если не хочешь со своими щенятами по больницам мотаться», после чего ушла.
Вечером бабка сидела на лавке, понятно, что в гордом одиночестве, когда возвращавшийся с работы глава семейства остановился и спросил:
- Ты что ль на моих пацанов порчу наводить собралась?
- Я, - гордо подбоченилась старуха. – В милицию на меня жаловаться пойдёшь?
- Бабки в деревне помню говорили, что есть испытанный способ как снять с себя или своих близких любую порчу или проклятие, - внимательно рассматривая её и как бы сам себе ответил глава семьи. – Надо убить того, кто порчу навёл или проклятие наслал.
После чего, не сказав ни слова вошёл в подъезд, а ошарашенная таким исходом разговора бабка придя в себя рванула к в квартиру, откуда позвонила в полицию. Через пару часов к ней в дверь постучал участковый.
Выслушав её, участковый спросил, были ли свидетели разговора или может она записала его на телефон, чем вогнал бабку в ещё больший ступор, как это на телефон можно записать, когда он для того, чтобы разговаривать. Свидетелей тоже не было, так и откуда им взяться, когда её весь двор обходит по кругу, с радиусом не менее 10 метров.
- Даже если бы были, - вслух размышлял участковый. – Он же не сказал, что вас убьёт. Он, вообще, не сказал, что кого-то убивать собирается. Ладно, завтра можете прийти в отдел, адрес знаете, напишите на него заявление. Хотя привлечь его не за что, ну, а мне пора.
В дверях участковый вдруг остановился и повернулся к жалобщице:
- А что правда это поможет порчу или проклятие снять?
Бабке, сразу вспомнившей, как она после очередного конфликта с участковым, под дверь опорника сыпала землю с кладбища, стало не по себе.