На моем холодильнике среди других магнитиков есть магнит с фотографией со дня рождения дочери. Я обнимаю ее, улыбаюсь в объектив камеры, дочь держит букетик цветов, который ей принес мальчик из садика и подарочную коробку с конструктором, о котором она мечтала. Здесь ей исполнилось 4 годика.
Эти магниты видишь каждый день, уже не обращаешь на них внимания. Но вот это фото с течением времени особенно теперь выделяется, потому что на ней дочь еще такая маленькая. Смотря на нее понимаешь, как быстро летит время.
День рождения проходил в обычной игровой комнате с аниматорами и играми, конкурсами. А потом были посиделки с чаепитием и тортом.
Здесь я в контактных линзах еще до операции, улыбаюсь, живу повседневной жизнью обычной жены обычного мужа. Здесь я несколько месяцев, как поменяла работу, впереди новые горизонты и перспективы. Здесь я еще счастливая, наивная и не знаю о том, что через несколько часов картинка идеальной жизни даст трещину. Нет, она еще не рухнет, но первые звоночки пойдут.
Праздник от игровой комнаты к вечеру переместился к нам домой. Пришли гости. Дома был шум-гам, дети играли. Я проводила время с подругами. Было весело и легко. И вроде даже муж не так напился, как обычно он это делал. Все было вполне сдержанно.
После того, как гости ушли, я сидела на полу и складывала раскиданные игрушки по коробкам, наводила порядок и помню, как при этом градом текли слезы. А комок, образовавшийся в горле, просто разрывал меня. Я молчала. Гасила в себе эмоции как могла, как будто пытаясь плакать в себя, вовнутрь. Чувствовала, что если чуть дам себе слабину, то расплачусь навзрыд. А это никому сейчас не нужно. Рядом сидела дочь и возилась со своим конструктором и иногда содрогалась от криков своего папы, прижимаясь ко мне. Он стоял надо мной, продолжал орать и пинать коробки. Ярость его нарастала снежным комом.
Это, наверно, был последний раз, когда он видел мои слезы.
Причиной его такой вспышки гнева был обнаруженный мной чужой телефон на тумбочке. Когда мы провожали гостей, я решила, что это кто-то из них забыл свой смартфон и побежала догонять их. Но муж меня остановил, молча отобрал его и оттолкнул меня со словами не смей трогать мои вещи.
Это был явно не его телефон.
Я думаю у любого нормального человека тут возникнет адекватный вопрос откуда он, чей он. Ты купил новый смартфон?
Он даже не счел нужным что-то придумывать объяснять. Он на это ответил:
Дали
Вот. Просто одно слово-дали. Дали посмотреть или что? Кто дал?
Дальнейшие мои вопросы в нем вызывали лишь волну кипения. Потому что это, оказывается, не мое дело. Не лезь.
Сейчас я понимаю, какое это невообразимое неуважение ко мне, какое наплевательское отношение, что даже не нужно трудиться чего-то мне объяснять. Я -пустое место для него.
Я его почти спалила, но еще не понимала этого. Хотя нет, я все прекрасно поняла, но не признавалась себе в этом.
Мне нельзя было задавать больше никаких вопросов.
Заткнись
Потому что я тут никто, потому что я не та и все делаю не так.
А потом были синяки на руках, ссадина на губах и болели ребра.
На утро он был шелковым, добрым и нежным. Виновато просил прощения и в очередной раз принес цветы.
Я тогда еще не думала даже уходить от него. У меня даже таких мыслей не было. Я тогда была еще в состоянии все это молча глотать, у меня тогда еще было бездонное море терпения и доброты. Я тогда еще была готова прощать и выслушивать любые его оправдания. Я тогда еще верила, что люди меняются. И он изменится.
Говорят ниже дна не упадешь, а я его тогда пробила. И он продолжал меня топить.
Про этот левый телефон я больше тему не поднимала. И он тоже. Оно повисло в воздухе, и мы сделали вид, что ничего не было.
Спустя месяц я сделала лазерную коррекцию зрения, и мгновенно, буквально через день, розовая пелена с глаз моих спала и началась моя реальная жизнь.
Но даже тогда я еще не знала, что самые тяжелые времена еще впереди...