Предыдущая часть:
Таким образом, история с сожженными фуфайками, при внимательном ее анализе, снова совершенно ясно и недвусмысленно указывает нам на то, что все фото "Утра на Ауспии" были сделаны на Лозьве, утром 29 января.
Во время первой своей ночевки в палатке и с печкой - в ночь 28/29 января, на Лозьве - дятловцы (дежурные) сожгли фуфайку Рустема Слободина. От искры, вылетевшей из печки и попавшей на фуфайку. И, естественно, тем же утром - утром 29 января - Рустем Слободин и позирует в этой сожженной фуфайке.
А во время следующей ночевки, у высоты 733 - в ночь с 29 на 30 января по принятой нами хронологии, или в ночь с 30 на 31 января по хронологии Иванова-Масленникова (см. Фото 1 и Фото 2 ниже) - дежурные (в эту ночь дежурили Рустем Слободин и Зина Колмогорова) сожгли вторую фуфайку. На этот раз - фуфайку Юры Кривонищенко. И утром того же дня (по нашей хронологии - утром 30-го января) Зина сделала в своем дневнике соответствующую запись: что сожгли вторую фуфайку, Юркину.
Но Рустем Слободин, судя по фото, по поводу сожженной фуфайки не сильно расстроился: вид у него на этих фото, конечно, не сказать, чтобы слишком веселый, но утром 29 января у дятловцев было прекрасное, приподнятое, игривое настроение, и поэтому Рустем решил попозировать в этой сожженной фуфайке: "Видите, что эти гады сделали с моей фуфайкой!"
А вот Юра Кривонищенко, когда после следующей ночевки сожгли уже его фуфайку, судя по записи в "дневнике Зины", по этому поводу немного расстроился: вряд ли он стал в ней позировать, и с утра он целый день ворчал и ругался. Фуфайка-то у него была совсем новая, и какая-то "модная" - синего цвета! Видимо, примерно такая же, как на фото ниже у некоторых студентов (см. Фото 3 и ссылку ниже).
Прожженная палатка
Но проведенный нами анализ "дневников" дятловцев позволяет прояснить еще один момент. В т.н. "Неизвестном дневнике" в записи, датированной советскими фальсификаторами 30-го января, есть описание вечера перед какой-то другой ночевкой:
"Еще два перехода - пять часов - время остановки на ночлег. Долго искали место, вернулись метров на 200 назад. Место прелестно. Сухостой, высокие ели, словом все необходимое для хорошего ночлега.
Люда быстро отработалась, села у костра. Коля Тибо переоделся. Начал писать дневник. Закон таков: пока не кончится вся работа, к костру не подходить. И вот они долго спорили, кому зашивать палатку. Наконец К.Тибо не выдержал, взял иголку. Люда так и осталась сидеть. А мы шили дыры (а их было так много,что работы хватало на всех), за исключением двух дежурных и Люды. Ребята страшно возмущены.
Сегодня день рождения Саши Колеватова. Поздравляем, дарим мандарин, который он тут же делит на 8 частей (Люда ушла в палатку и больше не выходила до конца ужина). В общем еще один день нашего похода прошел благополучно".
Запись эта также несколько странная. И не только потому, что в ней говорится о дне рождения Александра Колеватова (хотя у него день рождения был 16 ноября). Меня, признаться, также смущает фраза: "Закон таков: пока не кончится вся работа, к костру не подходить". От этой фразы веет чем-то очень советским, уголовным, лагерным. Какой-нибудь уголовник-чекист (а у советских чекистов менталитет был чисто уголовный) еще мог написать такую фразу. Советский прокурор мог - тот же товарищ Иванов. Но я плохо представляю, чтобы эту фразу мог написать кто-то из дятловцев. Даже для Игоря Дятлова, - которого гнусные советские врунишки из секты Свидетелей Официальной Версии нередко представляют каким-то "деспотом" и "тираном", - эта фраза звучит очень странно.
То есть похоже на то, что советская сволочь, занимавшаяся фальсификацией "дневников" дятловцев (Иванов и другие), эту запись также несколько "отредактировали". Тем не менее, вряд ли они стали сильно менять общее содержание и смысл этой записи. И из этой записи следует, что дятловцы перед какой-то ночевкой зашивали дыры на палатке.
Какие дыры? Откуда они взялись на палатке? И события какого вечера описаны в этой записи? По поводу этих дыр на палатке, которые зашивали дятловцы, некоторые "дятловеды" (никогда не ходившие ни в какие походы) иногда недоумевают: "Почему дятловцы не зашили эти дыры еще в Свердловске или хотя бы в Серове?" А гнусные советские лгунишки из секты Свидетелей Официальной Версии тут же заводят свою любимую "песенку": "Раздолбаи! Дятловцы были просто раздолбаями! Даже к походу нормально не подготовились - даже дыры на палатке не зашили перед походом! Вот поэтому они и погибли! Из-за своего раздолбайства и допущенных ошибок! Сами во всем виноваты!" Советский человек - это гнида и сволочь. ВСЕГДА. Не забываем об этом. И вся эта советская шушера из секты Свидетелей Официальной Версии - не исключение.
В действительности, с этими дырами на палатке все предельно ясно: они образовались от искр, летевших из трубы печки. В предыдущую ночевку дежурные слишком сильно "раскочегарили" печку - к такого рода печкам, повторюсь, нужно просто немного приспособиться. А трубу от печки - при сборке и установке печки в палатке - дятловцы, видимо, вывели наружу слишком близко к палатке (см. Фото 7 ниже - там труба выведена правильно, достаточно далеко от палатки). И искры, вылетавшие из трубы, попадали на палатку, в результате чего прожгли ее в нескольких местах. И вот так на палатке образовались небольшие дыры. Зашивать эти дыры утром, после этой ночевки, дятловцы, конечно, не стали. А вот вечером, когда они снова поставили палатку, они, естественно, перед ночевкой тут же постарались все эти дыры зашить. Вот о чем, о каких дырах, идет речь в этой записи.
А когда дятловцы прожгли палатку? И когда они ее зашивали и когда была сделана эта запись? Прожгли они ее, конечно же, во время первой своей ночевки - в ночь с 28 на 29 января, на Лозьве. В эту ночь, судя по записи в "Общем дневнике" от 28 января (сделанной Людой Дубининой), дежурные по неопытности печку действительно очень сильно "раскочегарили" - так что в палатке было очень жарко:
"Встаем на привал в 5.30 на берегу Лозьвы. Сегодня первая наша ночь в палатке. Ребята возятся с печкой, пришивают полог из простыни. Кое-что сделав и кое-что не сделав, садимся ужинать...Наговорившись, вдвоем вползаем в палатку. Подвешенная печка пышет жаром и разделяет палатку на два отсека. В дальнем отсеке располагаемся мы с Зиной. Никому не хочется спать у печки, и решили положить туда Юрку Кри (с другой стороны располагается дежурный Саша Колеватов). Юрка, пролежав минуты две, не выдерживает и перебирается во второй отсек, при этом страшно проклиная и обвиняя нас в предательстве. После этого еще долго не могли заснуть, о чем-то спорили, но наконец все стихло".
В палатке было так жарко, что дятловцы даже сняли свои фуфайки-телогрейки, которые они надевали на ночь. И под утро - когда дежурные, видимо, задремали (оба) - из печки вылетела искра, которая попала на фуфайку Рустема Слободина, и фуфайка к утру истлела. А из трубы также вылетали искры, и эти искры, попадая на палатку, прожгли ее в нескольких местах.
И, соответственно, вечером того же дня - то есть 29 января - дятловцы, поставив палатку, стали зашивать эти дыры. То есть эта запись была сделана вечером 29 января, когда дятловцы встали на вторую свою ночевку (29/30 января) - у высоты 733 (см. Фото 1 выше). И все это подтверждает правильность и другого нашего вывода, сделанного ранее: ночевку 29/30 января "в трех километрах от устья Ауспии" Иванов и Масленников просто придумали (см. ссылку ниже). Они добавили еще одну ночевку - и тем самым добавили в маршрут дятловцев еще один день. И поэтому при фальсификации "дневников" дятловцев советской сволочи пришлось события одного дня - 29 января - разбить на два дня, 29 и 30 января. Но в итоге советская сволочь и сама запуталась в датах. Вот отсюда все эти странности в "дневниках" и путаница в датах и событиях.
И все это подтверждается еще одной записью из "Общего дневника" - датированной 30-м января:
"Сегодня третья холодная ночевка на берегу Ауспии. Начинаем втягиваться. Печка великое дело. Некоторые (Тибо и Кривонищенко) думают сконструировать паровое отопление в палатке. Полог подвешенные простыни вполне оправдывают".
В действительности, как мы установили, у дятловцев до перевала было только две "холодные ночевки" (под "холодной ночевкой", вопреки мнению некоторых "дятловедов", в "спортивном туризме" понималась любая ночевка в палатке вне населенных пунктов, с печкой или без печки - не имело значения) - 28/29 января и 29/30 января. И советская сволочь, занимавшаяся фальсификацией "дневников" дятловцев, эту фразу либо исправили (вместо "Сегодня вторая холодная ночевка, на берегу Ауспии"), либо вставили "от себя".
Но сейчас я бы хотел обратить внимание читателей на другую фразу: "Печка великое дело". Она явно в этом контексте звучит как: "Все-таки печка великое дело". "Все-таки" - в смысле, "несмотря на то, что", "вопреки тому, что". Несмотря на что? Несмотря на то, что использование такой печки в походе (тогда это было еще не очень распространено) сопряжено с некоторыми дополнительными сложностями и рисками. Печку перед каждой ночевкой нужно собирать, а утром разбирать. Печку нужно уметь правильно установить в палатке и правильно топить. И у печки приходится на ночь оставлять двух дежурных - чтобы вещи или палатка не загорелись. Но, несмотря на все это, выгоды и преимущества от использования печки в зимнем походе полностью перекрывают все эти сложности и неудобства. И поэтому: "Печка все-таки великое дело".
Кто дежурил в ночь с 28 на 29 января?
А кто, кстати, был дежурным во время первой ночевки дятловцев на Лозьве, в ночь с 28 на 29 января? Кто из дятловцев так сильно раскочегарил печку, что в эту ночь сгорела не только фуфайка Рустема Слободина, но и палатка оказалась прожженной в нескольких местах?
При внимательном анализе записей в "дневниках" дятловцев и принимая во внимание, что эти "дневники" были советской сволочью сфальсифицированы (и очень серьезно "отредактированы"), ответить на этот вопрос также достаточно просто.
В приведенной выше записи из "Общего дневника" от 28 января, сделанной Людой Дубининой, об этом прямо говорится:
"В дальнем отсеке располагаемся мы с Зиной. Никому не хочется спать у печки, и решили положить туда Юрку Кри (с другой стороны располагается дежурный Саша Колеватов)".
То есть одним дежурным был Александр Колеватов. А вторым? В походах при дежурстве у печки обычно назначаются двое дежурных - они в течение ночи меняют друг друга: сначала один спит, другой дежурит у печки (около 3-4 часов), потом они меняются.
А вторым дежурным в ночь с 28 на 29 января был Николай Тибо. Об этом есть указание в "Неизвестном дневнике", в записи от 30 января:
"30 января. С утра 17° - похолодало. Дежурные (повторно С. Колеватов и К.Тибо за вчерашний медленный сбор) долго разводили костер, с вечера постановили за 8 минут с момента подъема вставать и освобождать палатку".
Но эту запись советская сволочь, очевидно, также немного "отредактировала". Во-первых, Александра Колеватова и Николая Тибо хотели повторно назначить дежурными вовсе не за "медленный сбор" (что за чушь?), а именно за то, что во время дежурства предыдущей ночью - в ночь с 28 на 29 января - они сожгли фуфайку Рустема Слободина и прожгли палатку. А во-вторых, повторно дежурить Тибо и Колеватов отказались, и дежурить в эту ночь, с 29 на 30 января, во время второй ночевки дятловцев, у высоты 733, вызвались Зина Колмогорова с Рустемом Слободиным. Об этом говорит запись в "Дневнике Зины Колмогоровой", датированная 30-го января, которую мы разбирали в предыдущей статье:
"На мансийской тропке стали на ночлег. Колю сегодня не заставили дежурить и дежурили мы с Рустиком. Сожгли варежки и 2-ю фуфайку Юркину".
У Тибо, кстати, был опыт по топке походных печек: в зимнем походе 1957 года во главе с Игорем Дятловым также была печка (с той же палаткой), и Тибо был в этом походе (см. Фото 4 ниже). И, видимо, именно поэтому в первую ночь дежурным назначили Тибо (вместе с Колеватовым). Но печку к этому походу Игорь Дятлов сделал другую, и, как мы выяснили, Тибо с Колеватовым эту печку слишком сильно раскочегарили, к утру, видимо, оба задремали, и в итоге сожгли фуфайку Рустема Слободина и прожгли палатку.
Вот поэтому Колеватов с Тибо на фото утра 29 января (т.н. "Утра на Ауспии") и выглядят как два "двоечника", которые где-то сильно "напортачили" (см. Фото 5 ниже). Но, судя по их физиономиях на этом фото, они по этому поводу не слишком расстроились. И совершенно правильно: в походах такие мелкие неприятности и происшествия случаются довольно часто, особенно в первые дни похода.
Поэтому их хотели назначить дежурить повторно во время следующей ночевки дятловцев, 29/30 января, у высоты 733. Но оба отказались. И дежурить вызвалась Зина Колмогорова - она была девушкой очень ответственной, к тому же она, как и Тибо, также принимала участие в зимнем походе 1957 года во главе с Игорем Дятловым. И что такое походная печка - об этом у нее какие-то представления были (см. Фото 6-7 ниже). И с Зиной дежурить вызвался Рустем Слободин.
Но, как мы выяснили, дежурство Зины Колмогоровой с Рустемом Слободиным в эту ночь также не обошлось без происшествий: они также печку немного перетопили, к утру оба задремали, и от вылетавших из печки искр сгорели варежки и еще одна фуфайка - на этот раз Юры Кривонищенко. Юрка, конечно, по этому поводу немного расстроился, и немного поворчал, но не сильно. Бывает!
Продолжение: