На канале появился новый автор - это Лари.
Почти каждый комментарий у нее - мини-рассказ, несколько строчек, а картинка рисуется ясная, четкая, понятная.
Талант, однако!
Первая шапка.
Облака, плотно занявшие небо вчера и дождившие еще с утра, разбежались. Небо по-весеннему ярко заголубело.
Можно и прогуляться. Люди говорят, что в одну реку нельзя войти дважды.
А в лес? Весной это особенно заметно.
За неделю лесок изменился до неузнаваемости. Где эти тоненькие точеные веточки, которые делали лес прозрачным насквозь, позволяя рассмотреть маленьких чирикающих пташек? Маленькие листочки по-детски стремительно пошли в рост, окрасив лес нежной зеленью, закрывшей небо и спрятавшей птичек. Теперь кажется, что это и не птицы щебечут вовсе, а лиственная ребятня напевает душевную незатейливую песенку. Ветер не может удержаться и аккомпанирует этому хору легкими порывами, гуляющими где-то вверху и ниспадающими еле слышимым шелестом на землю.
Ощущение ребячливости и беззаботности, исходящее от леса, охватывает и нас. Торжество разума уступает давно позабытой неудержимой живости, и мы прыгаем между лужами, хоть и не пили из них, козликами). В такие моменты мне кажется, что я ребенок и рядом со мной скачет через лужи, поскальзываясь и чертыхаясь, дед, так тесно связаны мы были общей нитью тайного знания жизни, инстинктивного и непринужденного. Я смеюсь, и хочется плакать.
Дед – мой ангел, мой Бог, моя маленькая невидимая шестеренка, на которой держатся и которая приводит в движение все внутренние мои механизмы, ведущие меня по жизни.
«Спасибо, деда», - тихонько говорю я, и под ноги бросается первая шапка. Всё таки он где-то рядом))))
Чага
Помню как бабушка это варила с сосновыми почками, солодкой и зверобоем сушеными - по-моему так она называла, может еще что было, в конце, когда остывало, точно добавляла мед. Чагу брали для себя и соседа.
Сосед наш маялся животом часто, скорее всего, у него был банальный гастрит. Как многие, врачами он пренебрегал, считая, что незачем из-за пустяков людей беспокоить и себя заморачивать, но у деда периодически просил: «Лёш, захвати березового уголька».
Низкую чагу дед не брал, не знаю из каких соображений, поэтому чагу всегда добывали втроем – я, дед и дядя Саша, к тому же дядя Саша всегда знал, где она есть. Мы пробирались к березе, деды орудовали с деревом, а я стояла рядом, воображая от нечего делать, что стою на стрёме.
Если не забывали, мне выдавали бинокль, и я, прячась за рядом стоящими деревьями, зорко бдила за происходящим вокруг. Бдить было за кем. Обычно на нас наступали полчища муравьев, иногда их возглавлял какой-нибудь большой жук, который, естественно полз по своим делам, но это никак не мешало ему быть главарем муравьиной банды. Почему-то по моей логике муравьиные главари определялись размером.
Иногда пролетали весенние бабочки, больше всего мне нравились коричнево-красные с пятнышками, они были опытными разведчиками, и, садясь на сосны, исчезали, как будто кто-то открывал им невидимую дверь и они попадали в конспиративную квартиру.
Бинокль помогал мне найти все входы и выходы, раскрыть все явки. Обычно на стрёме долго оставаться не приходилось, чага с легким треском отходила от дерева и летела вниз.
Делом чести было схватить ее первой. Я несла ее деду, словно маленький сундучок с сокровищем, который он вскрывал, острым ножом отсекая мягкие светлые стенки, освобождая само сокровище, весьма сомнительное на вид, но так вожделенное очкастым соседом с гастритом...