...Митька ошалело покрутил мутной с похмелья башкой, но ничего никуда не исчезло. Вместо родной степи и ночного лагеря его махновской сотни перед ним по-прежнему был заросший мелким редколесьем и кустами речной берег и никаких следов пребывания человека. Вдалеке проглядывался странной формы мост через реку, едва различимый в густом ещё утреннем тумане. Сотник вскочил на ноги, заплевался, закрестился, перемежая слова молитвы с чёрной матерной бранью. Увидал Недалече своего коня, мирно щипавшего травку на заливном лугу, и сразу от души немного отлегло: - Ну, и на том спасибо! - вслух поблагодарил неизвестно кого Митька, и поспешил к своему жеребцу. Удивительно, но конь был под седлом, хотя накануне вечером, сотник точно помнил, что рассёдлывал его, отпуская на вольный ночной выпас. Конь у Митьки был знатный, на зависть всей его сотне! Крупный, выносливый и редкого ума, своего хозяина почитал пуще всего на свете и слушался беспрекословно. И Митька платил своему боевому другу искренней люб