Исполнилось Пете восемнадцать лет. По этому случаю родня собралась. Все Петю горячо поздравляли, желали ему всякого: и здоровья желали, и в институт хороший поступить, и друзей верных. Кто-то даже пожелал счастья в личной жизни. Девушку хорошую себе найти и ходить с ней под руку. А дядька Пети, Семен Семеныч, на этом пожелании хмыкнул громко.
- Эть, - сказал он, - а не стоило бы юноше желать глупостей всяких. Ишь, счастья в жизни личной. Еще пожелайте жениться ему, ага. Вот уж люди не думают совершенно головой. Вот уж лапшу всякую парню на уши вешают.
А все на Семена Семеновича с неодобрением поглядели. Он был ортодоксальный холостяк. И смысл жизни видел в чем-то таком, что родне непонятное. Вся родня-то обычная была: при мужьях, женах и потомстве. А Сема с молодых лет философией и биологией увлекался. И жениться не хотел принципиально. "Я, - говорил, - всю эту истину полов давно постиг. На примерах богомолов, осьминогов и прочих пятнистых гиен. И не желаю себя в жертву тащить какой-то дамочке".
А Пете интересно стало дядьку послушать. Чего это про личное счастье не думать? Сам-то Петя думал вполне про соседку Верку. Про нее ребята много интересного рассказывали. И Петя с Веркой мечтал познакомиться поближе. И Маша, одноклассница, тоже бередила воображение весенними ночами. Как не думать-то, если думается?
- Идем-ка, - дядька сказал, - побеседуемте, Петр, по-взрослому. Я тебя научу жизни немножко. Передам, так сказать, накопленный опыт. Нынче ты совершенно взрослый человек. И можешь начать дрова ломать. Без мудрого совета старшего товарища, так сказать.
И Петю в комнатку увел. Усадил перед собой в кресло.
- Сегодня, Петр, - сказал Семен Семеныч торжественно, - я открою тебе правду про жизнь. И после разговора нашего все мировоззрение твое разом изменится. Вот признайся-ка: нравятся тебе, пожалуй, какие-то девчонки? Мечтаешь с ними лобызаться?
- Есть такой момент, - Петя смутился, - и некоторые ничего так девчонки. Симпатичные. Верка, соседка наша, с формами притягательными. И одноклассница Маша еще нравится. Она юбки короткие носит. И смеется колокольчиком. И Дуся еще, и Оля. Все прям девчонки мне нравятся, спасу нет.
- А это, - Семен Семенович произнес, - так всегда и бывает. Хитрые женщины мужчину на прелести внешнего облика цепляют. А вот как думаешь, зачем им такие фокусы? К чему им мозг нам, мужчинам, туманить? К чему на крючок свой подсаживать?
- А не знаю, - Петя нос утер, - так уж сложилось, небось. Родится где, допустим, красивая девчонка. И живет себе. А люди любуются, дружить с ней хотят. А мужчины - те и не только дружить. И всем жить тогда веселее.
- И я был когда-то глупеньким, - Семен Семеныч похохотал, - и тоже так размышлял. Но потом, изучив труды по биологии и философии всякой, допетрил до истины. Женщинам мужчины нужны сугубо для удовлетворения личной потребности. Денег, допустим, твоя Вера хочет. Это вот ее потребность. Прямо она не скажет о том, конечно. А Маша, та, мабуть, замуж желает и детишек штук пять. Завлекает юбками. Чтобы ты голову потерял, а потом ей это все выдал на подносе. И станет Маша жить легко - песни петь и волосы чесать. Отвественность-то у нее за потребности минимальная. Удовлетворила - и дальше себе придумывай пожелания. Мы же, мужчины, жертвователи потому что. И всю жизнь собой мы ради женщин жертвуем. Вот сам посуди. Кто на вредных производствах трудится? Наш брат! Кто мечом с ордами сражается? Тоже мы с тобой. Кто совершествуется в карьерном плане? И живет кто меньше, так как всего себя удовлетворению потребностей дамских отдает? Мужчины, конечно. Социология не врет. Я много лет таблички такие анализирую. Тебя уж не будет на свете белом, а Маша петь продолжит. И песни вовсе не грустные, а шумные, приподянтые, оживленные.
- А женщины, - Петя удивляется, - чего же? Неужто только песни поют и волосы чешут?
- Только поют и чешут, - Семен Семенович очки протер платком, - такие уж они создания. Примут жертву. И ходят довольные. И Верка такая. И Маша эта ничем не лучше. Все они одним миром мазаны.
- Не все, однако ж, - Петя вспомнил, - а бабуся-то наша? За дедусей так уж больным ухаживала. Прямо извелась вся. И бульоны варила, и гигиену его блюла тщательно. Тоже собой жертвовала, получается.
- Хе, - дядя Сема грустно улыбнулся, - это у деда пенсия повыше просто. И бабусе выгодно, чтобы он пожил подольше пока. Две-то пенсии лучше, чем одна. Простая тут математика. Привыкла бабуся жить хорошо, за комфорт свой переживала. Боится любая баба пустого амбара!
- А от тети Моти нашей муж сбежал, - Петя вспомнил еще случай, - а ее с дитем бросил. А дите-то сложное. Бросил и убежал в туманные дали. Такой уж негодяй. Батя мой его хотел разыскать и леща ему отвесить приличного.
- Не болтай чепухи, - дядька пальцем погорозил, - этот муж передышку от дома и быта взял. Чтобы потом с утроенными силами тете Моте с удовлетворением ее пожеланий помогать. Вот выдохнет чуток - и снова в жертву полезет. Тете Моте чего? Сиди и плачь. А мужу за семью отвечай, силы копи.
- А батя говорил, - Петя не соглашается, - что негодяй этот беглый муж, что ...
- Не будем спорить, - Семен Семенович сказал строго, - я дольше живу и знаю жизнь. Я к чему разговор завел? А чтобы ты сейчас, пока юный совсем, выводы про женский пол верные сделал. И жертвовать собой не рвался. Лучше вот один живи. Так оно спокойнее и радостнее. Подумай-ка хорошо, прежде чем решишь в свою жизнь женщину запустить. И стоят ли жертва твоя Верок да Машек. Ты у себя единственный. Я вот так уж полвека живу. Не жалуюсь. Питаюсь правильно, сплю хорошо. Треволнений - нуль. Теток в свое обиталище не впускаю. А желающие есть. Только дверь приоткрой - тут же и набегут. И потребует жервы. Но я держу ухо востро.
Поговорили они вот так душевно часа два. И разошлись.
Но Петя, конечно, при своем личном мнении остался. Все же Верка, соседка, очень уж воображение его будоражит. И Маша будоражит. Куда воображение девать? Про это Семен Семенович не рассказывал. Неужто биологию читать и таблички анализировать? Но тоска ведь это страшенная. А жертвовать Пете особенно нечем. Денег он пока не зарабатывает ни копеечки. И помогать Маше не нужно. Разве что сумку с учебниками донести. Или от хулигана спасти. Но это и не жертва. Это в радость Пете только.