Не так удачно у Рареша сложился конфликт с Польшей - в 1531 году старая территориальная распря завершилась поражением молдавского войска в битве при Обертыне. Господарь был ранен, потерял артиллерию и бежал. Несмотря на то, что в следующем году с Польшей был заключен мир, поляки и спровоцировали османскую атаку на Молдавию.
Сигизмунд I Старый (Ягеллон), король Польши, направил султану протест-жалобу на действия турецкого же вассала Петра Рареша, с явным намёком, что будет «вынужден сам отвечать на его нападки», турки же не хотели польского вторжения в Молдавию, опасаясь утратить контроль над регионом. По этой и другим причинам (излишняя самостоятельность Рареша) масштабное вторжение в княжество возглавляет сам Сулейман I Великолепный.
Несмотря на явное превосходство османов Петр IV решает сопротивляться, но сражения не случилось, бояре предали господаря и ушли с места сбора со своими отрядами. Господарь был вынужден бросить оставшиеся войска и бежать в Трансильванию, после некоторых мытарств он добрался до крепости Чичеу, где находились его жена и дети. На этом и кончился первый период господарства Петра Рареша.
В сентябре 1538 года, Сулейман победоносно входит в столицу княжества Сучаву и своей прямой волей назначает нового господаря - первого не выбранного в самом княжестве. Этим османским ставленником являлся Стефан, Григоре Уреке называет его сыном Александра, внуком Стефана Великого (и больше никаких данных - ни о матери, ни о том, где этот Стефан обретался, по каким причинам о нем те же молдавские бояре раньше не вспоминали). Возросла дань и под прямое управление османов были переданы некоторые территории.
Своё прозвище господарь Стефан V - Лакуста, получил из-за нашествия саранчи, случившейся в течении его недолго правления. Как выяснилось позже он не был безвольной марионеткой султана и пытался снестись с Фердинандом Габсбургом на предмет помощи княжеству. Считается, что Фердинанд или не понял, или просто проигнорировал данное послание. Те же боярские лидеры, что парой лет ранее бросили Петра Рареша - Миху (Мигул) и Тротушану, организовали убийство Стефана V. Боярин Уреке называет этих бояр «дикие львы и хмурые волки» - в его хронике есть и ещё любопытные метафоры, о них позднее.
И вот тогда на сцене появляется возможно первый, позволю себя так выразиться, бастард-самозванец княжества Молдавского - Александр Корня. Примечательно, что Григоре Уреке вообще ничего не говорит о его происхождении. Но вот почему? Хронист жил не так уж и много позже описываемых событий, был близок к господарскому двору, знал толк в интригах, так как сам принадлежал к знати. К документам он имел доступ в любом случае.
Но почему боярин Уреке ничего не поведал о происхождение Александра Корня? Не знал или не хотел? Его летопись ограничивается лишь кратким и сухим сообщением - Александр «ранее служил» (в контексте, был одним из «офицеров») у боярина Мигула в Сучавах и всё. И вот, не взирая на то, что Александр Корня «пришел ниоткуда», он был провозглашен господарем и тут же рьяно принялся за дело, желая вернуть территории, занятые турками.
В Сучаву прибыл из Польши «с поздравлениями» гетман Тычинский, тот самый польский военачальник, что разгромил Петра Рареша при Обертыне. Александр оперативно посылает грамоты Габсбургам, не только Фердинанду, но и Карлу V, прося их о помощи, то это послание было проигнорировано. Вряд ли Габсбургов можно сильно судить за «равнодушие»: только успевай следить, кто сейчас в Молдавии «сидит» на господарстве, с кем заключать договоры и как в такой ситуации что-то можно планировать?
В дальнейшем Александра Корня идентифицировали и как сына Богдана III, то есть внука Стефана Великого и как внука Петра III Арона (дяди Стефана). Действительно, в Польше обретался некий Илья, называвший себя сыном Петра III Арона, но… не все были готовы считать его даже незаконнорожденным Мушатом и Илья был казнен.
Попробую предположить следующее. Когда родина катилась в пропасть, в Молдавии созрел общественный запрос (от крестьянства, торговых слоёв, мелкого дворянства и той части бояр, что была настроена патриотично) на решительных и амбициозных лидеров, готовых рискнуть головой. Их происхождение ... уже было не столь важно. Задним числом их «записывали в Мушаты», уж коли достаточно было просто объявить себя сыном, скажем, Богдана III.
Это в Западной Европе и на Руси было сложно «пробить» сословный потолок (на это требовалось хотя бы два поколения в лучшем случае), в Дунайских княжествах конца Средних Веков и начала Нового времени можно говорить о сильных византийских и, обратим внимание, - турецких традициях, согласно которым не было ничего странного в том, что простолюдин мог только благодаря своим способностям пробиться к вершинам власти.
Продолжение следует…