Неугомонный монстр ликующе возопил и вновь пронёсся под окнами. Судя по звукам, ног у него было две. Минотавр..?
Цветы разом распустились. Птицы с испуганными криками сорвались с ветвей и заметались по спальне, осыпая меня новыми порциями пыльцы. Мне вдруг подумалось… Я чихнула, и мысль упорхнула.
— Пинна Минор, впусти меня.
Я бы впустила. Но – нет. Не владею ни своими эмоциями, ни чужим телом, которое моим становиться упорно не желает. Мне тут же сдавило виски, перехватило дыхание...
...И вообще – кто такие эти Луция, Августа, Регина и Минор? В апартаментах я по-прежнему одна. Входная дверь, очевидно, та самая, откуда раздаётся Голос, и в неё, судя по всему, так просто не войти.
Следующая мысль, едва оформившись, ускользнула. А потому что думать нужно, а не ждать, затаив дыхание, когда запоёт твой Сладкоголосый Алконост. Или Сирин, – смотря какие вести принёс…
— Пинна, открой.
Аха... Щасс.
— Пинна, я знаю, что ты не спишь.
И вот она – Мысль! Поймала!
Все умерли. Осталась я одна. Как зовут, неизвестно. А этот сладкоголосый обольститель – чистильщик. Слышит, что кто-то за дверью возится, да не знает кто именно: Луция, Августа, Регина или Минор. А пинна, это просто обращение к девицам. Всё сходится.
Тогда трупы где?
Я с опаской заглянула под кровать... Даже пыли не было. Прибрались, видно, после того, как вынесли тела. Нет, скорее, их растворили в ванне: в той, больше похожей на бензин, жиже. А потом она окаменеет и превратится в огромную глыбу драгоценного опала. А мой Сладкоголосый пришёл замести следы и добавить, так сказать, последний штрих в палитру будущего сокровища.
А так хочется верить, что сей дивный Голос и злодейство несовместны..!
Нет, не сходится: мой «труп», судя по его жалкому состоянию, оставался в комнате достаточно долго. А места в той ванне на десяток таких доходяг хватит.
— Пинна Луция Августа Регина Минор! Мне необходимо поговорить с тобой до того, как придёт Её Величество.
Я вздохнула с облегчением: версия массового убийства благополучно распалась. А это всё – имена Пины Колады. Я было успокоилась, но Тельце упрямо встрепенулось, и чуть было опять не подскочило, радостно хлопая в ладоши.
Стоять, Пинна! Мы ещё не знаем, может нас от этого самого Величества спасают. Может быть Пина Колада вообще – диссидент, находящийся в заточении в этом дивном месте. А цикадки в голове – казнь такая. И одеяние больше на саван похоже: чтоб уже не переодевать. И ни воды, ни еды, ни одежды. Вот теперь сходится всё.
— Максимилиана Октавия Минор, разреши мне войти, — прозвучало с нажимом.
Терпение у моего Сладкоголосого, видимо, закончилось: за дверью зашуршало… но уже через несколько секунд снова всё стихло.
— Пинна, не дури!
А сам он, похоже, без разрешения войти не может..? Я быстро проверила шею на наличие следов от укусов… чисто.
— Я вхожу!
Ан нет, может. Зато – точно не вампир. Тогда для чего было так долго уговаривать? Меня снова замутило. Волосы с победным шипением выпростались из косы и замерли в ожидании дальнейших событий.
— А «вы», это кто?
О, божечки… это я взвизгнула? Противный голос, видимо, шёл в комплекте с мерзопакостными волосами, которые прямо сейчас снова пытались меня душить. Я сорвала кружевную ленту со второго рукава и решительно перевязала ею волосы, которые при этом отчаянно сопротивлялись. Рукава же на моём одеянии теперь выглядели, как у Петрушки из народных сказок недосягаемой теперь Родины. В груди защемило.
За дверью воцарилось молчание. Я почувствовала, как замер, не дыша, мой Сладкоголосый.
Пока я закатывала рукава, в голове опять заштормило. Наслаиваясь друг на друга, плыли неясные образы, звучали обрывки непонятных фраз. Это он в голову ко мне опять лезет?