Помню, какие волнения у нас, мальчишек со старой бакинской махялля, вызывали три эти буквы – «той», свадьба. За девчонок говорить не буду, но, думаю, и у них волнения были не меньшие.
Есть один непростой вопрос. Можно ли называть умыканием-воровством акцию, когда девушка добровольно сбегает из дома к возлюбленному, который сажает ее на лошадь (или в автомобиль) и везет жениться?
Для этой опасной и деликатной акции в Баку в разные времена использовались разные средства передвижения. В очень далеком прошлом – скаковые лошади, предпочтительно вороные или других темных мастей. Копыта «обували» войлоком, чтобы подковы не звенели на булыжных мостовых горбатых улиц. Обыкновенно всадник вел на поводу за собой оседланную запасную.
С развитием транспорта в дело пошли фаэтоны и шарабаны. Когда же появился двигатель внутреннего сгорания, в разы ускорив ход истории, организаторы акции приспособили под свои нужды автомобиль.
Менялась жизнь, но неизменными, за редкими исключениями, оставались время действия – ночь – и его суть.
В конце 1980-х годов живущие в 3-м микрорайоне бакинцы, во всяком случае те из них, кто по ночам бдит, вместо того чтобы спать, могли наблюдать картину, достойную кисти Сальвадора Дали. К девятиэтажному панельному дому почти бесшумно подъехала пожарная машина, с ее крыши с сомнамбулической скоростью начала выдвигаться телескопическая лестница, доползла до четвертого этажа и замерла у синхронно отворившегося окна в комнату, где свет так и не загорелся. Сперва оттуда на веревке спустили на землю большой тюк. Потом уверенно, будто проще простого проделывать этакое в темноте на резонирующей лестнице, по ней спустилось существо, при ближайшем рассмотрении оказавшееся девушкой. Внизу ее ждал возлюбленный.
Так совершилась еще одна акция, по-азербайджански называемая «гыз гачырдмаг» – «похищение девушки». По-русски сказали бы «умыкнуть», то бишь «уворовать».
Итак. Можно ли называть умыканием вышеописанные события, когда девушка добровольно, чему мы были свидетелями, двинулась по неустойчивой пожарной лестнице навстречу неизвестной новой жизни? Конечно, случаются полные бурных страстей драматические истории действительных похищений, вроде той, что описана у Осипа Мандельштама: «Греки сбондили Елену по волнам». Случались погони, перестрелки, клятвы о мести. Но куда чаще – истории, похожие на воспетую в одной старинной азербайджанской народной песенке, как «девушка из соседнего дома сбежала с парнем, сговорившись». Полюбовно, стало быть. В другой народной песне звучит обещание молодого человека возлюбленной: «Возьму и увезу отсюда я тебя».
Известны также причины подобных сговоров. Продолжая поэтические ссылки и аллюзии, можно вспомнить Марину Цветаеву: «Полюбил богатый бедную», хотя в реальности чаще случается обратное, что родителей как минимум одной стороны категорически не устраивает. И как прикажете разруливать это марксовское классовое неравенство, кроме как сбежав от предрассудков навстречу любви?
Или бывает так, что обе стороны вполне материально состоятельны, но отцы семейств на дух друг друга не переносят и… Читайте истории про Лейли и Меджнуна, про Монтекки и Капулетти и думайте: не лучше было бы, если бы Ромео «умыкнул» Джульетту, а Меджнун – Лейли? Тогда, правда, не родились бы великие трагедии. Но кому они нужны вне сцены?
В реальности причиной столь романтического начала семейной жизни часто был куда менее брутальный повод. У влюбленного молодого человека, пользующегося полной взаимностью у предмета своих воздыханий, попросту не было денег ни на обязательные по традиции подарки «дому невесты», ни на саму свадьбу. Тогда и приходят решения не ждать милостей от родителей, начальства или судьбы, а крепко брать ее узды в собственные руки.
Но «гыз гачырдмаг» – это все-таки контртрадиция, экстрим. Вековые правила бакинского Гименея куда степеннее и строже.
Помню приготовления с участием жителей ближайшего десятка, как минимум, дворов, обитатели которых состояли в разной степени родства с «хозяевами» свадьбы. Участие в самом широком смысле слова: от снабжения посудой, ибо какой же дом способен без соседей выставить по числу приглашенных несколько сот единиц тарелок-рюмок, до обеспечения безопасности в самый вечер торжества, чтобы какой-нибудь хвативший лишнего дуралей не испортил настроения гостям. У дверей «свадебного» двора за сутки привязывали барашка известного назначения с алыми лентами на шее, ребятишкам, вертевшимся рядом, выносили сладости задолго до прибытия свадебного кортежа. И венчая все эти многотрудные приготовления, он наконец появлялся, возвещая о своем прибытии протяжно-кларнетной мелодией «Вагзалы», той самой, что, как гласит бакинское предание, озвучивает вхождение праведников во врата рая, «джаннета» по-азербайджански. Но все это – уже самый финал. А начинается дело задолго до него и разворачивается совсем не быстро.
Поначалу к родителям намеченной в невесты девушки наведываются две-три бойкие на язык, излучающие радушие и одновременно достоинство тетушки со стороны папы и мамы возможного жениха. Ведут обстоятельные, с ретроотступлениями, но неизменно прицельные разговоры о благородных корнях и устоях, достатке и блестящих перспективах семьи своего протеже, высказывая абсолютную уверенность в том, что предполагаемый альянс в высшей мере угоден небу и земле, ибо идеален. Но Восток, как известно, дело тонкое, а Баку – тем паче. Как-то так всегда получается, что родня девушки бывает осведомлена о визите заранее и соответственно к нему подготовлена. И резоны могут расходиться с матримониальными намерениями гостей, обсуждаемыми за несладким, что принципиально важно, чаем. В таких случаях встречу завершают фразы типа: «Наши двери для ваших сватов закрыты» или «Того, чего вы ищете, у нас нет». На чем и расходятся миром, если только в мозгу отвергнутого кандидата в женихи не включается механизм «гыз гачырдмаг».
Если же на стол подается сладкий чай, что означает принципиальное согласие, запускается совсем другой, оптимистичный механизм. Следует рабочий визит «элчи» – сватов: бабушек, матери, сестер… В ходе второго, определяющего визита аксакалы с обеих сторон обмениваются рукопожатием, закрепляющим согласие на высшем уровне.
Потом начинаются хлопоты. «Нишан гоймаг» означает, что жених подарил невесте кольцо, и с этого дня они становятся «адахлы», то есть помолвленными. Эпизоды, подобные сицилианским из «Крестного отца», где жениха и невесту на прогулке сопровождает орда родственниц-соглядатаек, в Баку никогда не могли иметь места в принципе. Потому что традиции здесь предполагают не только определенную строгость нравов, но и высочайшую степень доверия, уверенность, что род и фамилия не могут быть посрамлены порочащими поступками. И с давних времен существовала практика досвадебных неафишируемых, но с ведома родителей свободных и целомудренных встреч, называемых «адахлыбаздыг», когда молодые вместе гуляют, общаются, строят планы, считая месяцы, недели и дни до свадьбы.
Можно долго рассказывать об особенностях традиций, связанных со столь важным в жизни событием, как свадьба. Чем ближе к ней, тем интенсивнее идут приготовления в домах жениха и невесты. Приобретение приданого, определение количества приглашенных и необходимого угощения, рассматривание родственницами и подружками невесты подарков жениха и многое другое, не менее всех волнующее, – это живая ткань, из которой шьется одежда будущего благоденствия молодых. Происходит и «палтар бичини» – вполне материальный «раскрой наряда», когда «енге», наставница невесты, обычно пожилая, с жизненным опытом, уважаемая женщина, призванная сопровождать невесту в дом жениха, отрезает кусок от ткани, преподнесенной ей, чтобы он всегда хранился в их доме. Вечером первого дня свадьбы в доме невесты происходит музыкальный праздник с танцами, с участием близких подруг девушки, друзей жениха и девушек из его дома, происходит «хна йахты», когда родственники жениха наносят невесте хну на руки и ноги и снова дарят ей подарки. Смысл «хна йахты» заключается в придании хне магического значения как средству от сглаза и оберегу от зловредных сил.
Но и это не всё. Чтобы «окончательно» забрать девушку от родителей, существует обряд, называемый «гапы ачды», – «открывание двери», за которой «прячут» невесту. Нужен выкуп, чтобы дверь открылась. Словом, недешевое это дело – традиционная свадьба в Баку. Зато память о ней остается навсегда: она греет сердце в самые ненастные дни, рассказы о ней зажигают глаза детей и становятся семейными преданиями.
…Но сначала под мелодию «Вагзалы» и ликующие крики встречающих свадебный кортеж подъезжает к нарядным дверям, жених выводит из машины невесту, прекрасную, как все утренние зори Востока, и за руку ведет в дом, где им предстоит жить долго и счастливо.
Еще из «Воспоминаний бакинца»:
Кодекс дружбы, или Как ходят в гости в столице Азербайджана
Альчики, шума-гадер, уличный футбол и другие игры нашего двора
Текст: Фархад Агамалиев
Фото: Дмитрий Коротченко