Разговор про зайца Иван не стал откладывать на долго. Как то утром, после того, как все позавтракали и дети начали собираться в школу он и сказал.
- На Покров на ярманку поеду. Зерно повезу немного продавать, да ярку одну. Еще надумал зайца продать, а на вырученные деньги за зайца гостинцев вам накупить. Думайте, чего вам привезти.
То что отец не спросил их, а поставил перед фактом продажи, отсекло все споры о том, что лучше, оставить или продать. Дети были приучены с раннего возраста, как отец сказал, так и будет. Вот и сейчас, они только переглядывались друг с другом.
Конечно, к зайчику они привыкли, но он и вправда вырос большой, даже маленькая Нюрашка понимала, что держать в избе его не будут. Кошка рядом с ним казалась маленьким котенком. А зайчик так уже освоился, что бесцеремонно прогонял ее от черепушки с едой. Садился на задние лапы, а передними начинал барабанить об пол. В испуге кошка убегала, пряталась от него на печку.
Обычно отец никогда не спрашивал, какие гостинцы привезти, а тут вдруг предложил заказывать, чего им надо и дети растерялись. Первым опомнился Романко.
- Мине тетрадок да карандашей побольше.
- А мине ландрину да пряников, - заказала Нюрашка. Вот еще, будет она заказывать тетрадки. Раз учиться заставили, то и так купят, рассудила про себя девочка.
- А тибе чё привезти с ярманки, Прошенька, - спросила Дарья. Мальчик посмотрел на мать. Возможно он еще и не понимает, что должен сказать, подумала Дарья. Мал еще гостинцы то заказывать.
- Книжка, - через какое то время выговорил малыш.
- Книжку? Тибе книжку привезти, - удивился Иван. Вот это Прошка. Говорить то еще не умеет толком, а книжку ему подавай.
Прошка подбежал к иконам, где на полочке, рядом с ними лежали тетради, и две книги, Букварь да книга для чтения. Прошка придвинул поближе табуретку, забрался на нее, взял в руки букварь, показал отцу, положил его на место и повторил.
- Книжка.
Теперь уже все поняли, что хочет Прошка. Книги ему брать не разрешали. Поэтому он даже и не пытался взять их в руки. А сам то видно всегда хотел листать букварь, смотреть картинки самому, а не из Романковых рук.
- Ой, Иван, свят, свят, чё делается то. Книжку ему надо. Господи помилуй, - запричитала Дарья. И было непонятно, то ли она радуется такой просьбе, то ли испугалась ее. К добру ли это.
- Чё, Дарья, видно ищо у нас один грамотей будет.
Марфа сидела на лавке тут же и удивлялась. Надо же чего ее любимый внучок удумал. Не конфетки да пряники ему подавай, а книжку.
- Ну ладно, идите в школу то. Я ведь не седни поеду в город, почитай две нидели ищо. Скажете, чё купить. Может и передумаете. - проводил отец своих старшеньких в школу.
Иван, довольный что все так ловко решилось с зайцем, пошел в овин. Работа там еще была, к Покрову то надо все закончить. Только он ушел, в избу пришла Федоска.
- Чё то не заходищь к нам, - упрекнула Дарья ее.
- Да все неколи. Дела дома делала. А до етого ниделю на поденщину ходила.
- Ну и ладно, хоть заработала.
- Аха, Миньку с Гринькой тоже пригребла. Нечё дома на печи бока пролеживать. Не больно им охота было идти то, да утыкала. Тятенька ищо им пригрозил.. Сам от в другом месте работал. Кобылятники выросли, а работать лень.
- Молодец, Федоска. Все хоть лишняя копеечка в семью.
- А мамка кусочки ходит сбирает. Сказала, што по деревням будет ходить. В Лисе то плохо ей подают.
- Да кто ей подавать то тут будет. Все ведь знают, что все бока пролежала от лени своей. Ты уж не серчай, што говорю, а ведь так и есть.
- Я и не серчаю. Самой из за нее стыдно. Ладно хоть сичас я стала работать то ходить, так слава то получше про миня пошла. Люди по другому глядят на миня.
Они еще посидели, поговорили. Федоска засобиралась домой, а потом остановилась.
- Вот растетеха то я. Калякала да калякала, а чё пришла и не сказала. Пошлите на службу завтра. Я хочу потом про хор спросить. Ведь Покров скоро. Хор от есть ли у нас, чай нету ищо.
- Да откуда хоть. Службы то только начались. - вставила свое слово Марфа. - А в церкву то сходим. Коли Даренка не пойдет, так мы с тобой сходим.
Прошка, до этого сидел молча, казалось даже не слушал, о чем старшие говорят, а тут подошел к бабушке, поянул ее за подол.
- И я.
- Чё и я, Прошенька?
- Пойду.
- В церкву пойдешь?
Мальчик кивнул головой.
- Гли ко, Федоска, парнишко то у нас какой. Давеча у отца книжку запросил, типерь в церкву просится. - удивилась Марфа.
- Пойдешь, пойдешь, дитятко. И я пойду. К заутрене сходим.
На другой день утром один Иван остался дома. Он не пошел с бабами в церковь, сослался на то, что пока погода стоит, надо на гумне все приделать успеть. Женщины даже есть не стали с утра. Подумали, что если народу не больно много, то исповедуются и причастятся.
Народу в церкви было немного. Не сравнить, сколько людей было на освящении.
- Вот и ладно, хоть исповедуюсь, - подумала Дарья. Уже сколько времени она не была в церкви на исповеди. Поэтому по утрам, когда молилась у своих икон, просила у Бога прощения и даже обет дала, что будет ходить в храм чаще.
У свечного столика сидела матушка Серафима. Ее никто не заставлял ходить на каждую службу, записывать требы, продавать свечи. Но выросшая в семье священника Серафима видела смысл своей жизни в Боге и семье. Знала она, что церковь все еще приписана к Троицкой церкви, что в Галицком, что не может еще себя содержать, поэтому и старалась во всем помочь своему мужу, чтоб хоть копеечку лишнюю, да добавить.
Болела у нее душа и о том, что не набран до сих пор хор певчих. Слава Богу хоть звонаря нашли. И церковь теперь была не безголосая. Плыл колокольный звон над всем приходом. Теперь вот надо, чтоб и в храме молитвенные песнопения возносились к самому куполу.
Вся беда была в том, что не знала матушка людей. А сами крестьяне, особенно женщины, были немного диковаты. Серафима даже не знала, к кому ей подступиться. После службы, совершенно неожиданно к матушке подошли три женщины с маленьким мальчиком. Самая старшая из них начала разговор.
- Вот это Федоска, она хочет петь в церковном хоре.
Серафима вскинула глаза на девку. Совсем еще молодая красивая крестьянка. Одежда чистенькая и лицо, и руки. Видно было, что не впопыхах она в храм пришла, а готовилась к этому.
- Ты молитвы то знаешь?
Девушка потупилась, щеки ее зарозовели и стала она еще краше в своем смущении.
- Знаю, не все только.
- Ты погоди немного. Сейчас я вот тут закончу дела и мы с тобой поговорим.
Федоска шепнула Дарье, чтобы шли и ее не дожидались. Теперь уж она не боялась. Ей же сказали, чтобы подождала. Дарья взяла за руку Прошку и они пошли к выходу. Вдруг мальчонка выдернул свою руку и побежал обратно к Федоске.
- Прошенька, ты чё ето? - забеспокоилась Дарья, пытаясь его увести.
Но тот уцепился за Федоску и замотал головой.
- Петь.
- Чё петь?
Федоска, посмотрела на мальчишку и все поняла.
- Помнишь я спрашивала, будет али нет он петь со мной. Он ведь сказал, что будет. Вот и сичас видно хочет. Тибе петь охота? - спросила Федоска Прошку.
- Охота.
- Ладно, Дарья, иди. Я приведу ево домой то. Пусть тут будет.
Дарья с матерью пошли домой. Она еще успеет с Иваном поработать. А Прошка никуда от Федоски не денется.
Серафима непонимающе смотрела на эту сцену. Федоска рассказала и про Прошку, и про то, как они помогли ей в свое время, и про то, что она хочет петь в хоре. Матушка наконец все убрала. Она позвала девку за собой, показала на клирос.
- Вот тут певчие поют. Иди, встань сюда.
Федоска послушно прошла, за ней, как тень прошел и Прошка. Взрослые решили пока не обращать на него внимания. Не мешается и ладно. Матушка попросила спеть молитву, какую-нибудь. Федоска запела Богородицу. Маленькая, всем знакомая. И опять, как недавно в Дарьиной избе, знакомые слова молитвы проникали в самую душу и поднимались вверх, к куполу, как и мечтала матушка Серафима.
К ним подошел отец Николай, посмотреть, кто это поет. Увидев Федоску, он улыбнулся.
- А я думал это ангелы у нас запели.
Матушка подумала, как она ошибалась, когда видела в крестьянах полудиких людей. Вот перед ней стоит маленький немой мальчик, которого безграмотная мать учит говорить и похоже, что у нее это со временем получится. А эта девушка. Она действительно, как ангел спустившийся с небес. Голос ее завораживает. И совсем не страшно, что говорит она не правильным литературным языком. А сколько их еще таких людей, которых предстоит узнать.
- Замечательно, - только и проговорила матушка. - Конечно я возьму тебя в хор. Надо еще хотя бы несколько человек. Да ты и одна целый хор заменишь. Я тебя всему научу.
Федоска опять разрумянилась от похвалы.
- Я только читать то не умею. Молитвы те учить. Кто бы пел, а я бы уж выучила.
- Научишься. Ты приходи, как время будет. А то и домой к нам приходи.
Матушка подумала, что и детей можно к этому привлечь. Пусть тоже на благое дело поработают. Ее очень огорчало, что Василий не пошел по стопам отца. Иван то всей душой к Богу стремился. Всегда хотел в духовную академию поступить. И уже заканчивает ее. А вот Вася нет. Иногда мысли крамольные у него проскальзывают в речах. Но он знает, как это больно задевает и мать, и отца, поэтому всегда старается себя сдерживать. И Василиса, глядя на брата, не очень то рвется в храм. Вот как бы им не петь в хоре, так ведь не поют. Вот такие разные дети, одним молоком вскормлены, одними родителями воспитаны.
А эта молодая крестьянка. Она, не стесняясь, рассказывала про свою мать, которая совсем не хочет работать. И уж точно не она привила ей любовь к Богу. А у девушки мечта петь в храме. Даже этот немой мальчик. Хотя уже нельзя про него говорить, что он немой. Он же говорит слова. Только пока не может их связывать в речь. Что удивительно, он тоже тянется к Богу. Надо же, такой еще маленький, а хочет петь в хоре.
Федоска с Прошкой ушли. Перед тем, как уходить, Федоска обернулась.
- Матушка, если чё дома надо делать, так зови миня. И братья у миня есть. Хоть и не больно охочи до работы то, но я их заставляю. Оне тоже могут поработать. Я ведь у Дарьи сколь лет уж работаю. Она миня всему научила. Я и лен трепать, и прясть умею. И полотно ткать на кроснах, и носки вязать. Хоть коров доить, али в поле работать.
Матушка Серафима стояла и смотрела вслед уходящей девушке с маленьким мальчиком. И было у нее на душе хорошо и спокойно. И она уже нисколько не жалела, что приехала в эту деревню.