Почти полвека после окончания Второй Мировой войны мир жил в условиях противостояния двух супердержав – США и Советского Союза. Именно они, две главные державы-победительницы, определяли направления, по которым предстояло развиваться остальным странам на всех континентах. В условиях жесткого противоборства двух основных соперников холодная война развела страны и народы по враждующим лагерям и поделила мировую экономику на две несовместимые экономические модели: государства с рыночной экономикой и государства с социалистической экономикой.
Но в конце XX столетия Советский Союз потерпел поражение в холодной войне, и Соединенные Штаты победоносно вышли в единоличные мировые лидеры. Советская держава рухнула и погребла под своими обломками, тщательно пестуемую ею мировую социалистическую систему. Держава-соперник исчезла с политической арены. Мир стал однополярным, в котором господству США ничего не угрожало. Тогда на первый план вышел вопрос: как формироваться глобальной экономике в новых условиях? Под воздействием гегемонии единственной сверхдержавы возобладало господствующее представление о том, что на тот момент в мире должен был сформироваться единый полюс по оси западной цивилизации. Так и произошло: в новом миропорядке миру было велено глобализироваться.
Глобализация стала главным трендом на рубеже XX и XXI веков, и диктат на ее распространение до поры до времени был прерогативой ведущих стран Запада во главе с США. Америка, без потерь вышедшая из холодной войны, благодаря мировому финансовому пространству, приблизилась к злополучному 2008 году в качестве гегемона, принимающего решения исключительно по собственному усмотрению. Но разразившийся тогда глобальный экономический кризис послужил мировым лидерам поводом для самоанализа, и явился показателем того, что мир вновь становится другим и отныне больше не будет прежним. Мировая система неожиданно начала меняться. Подвижки пошли с ООН, Всемирного банка и МВФ, общепризнанных международных институтов, которые стали двигаться в сторону преобразований своей внутренней структуры.
В мире появилось такое понятие, как «региональная сила». Мировой экономический кризис наглядно продемонстрировал, что Соединенные Штаты – не вечны, они оказались не в силах справиться в одиночестве с нагрянувшими проблемами. В мировой экономике возросло влияние Китая, Индии, Бразилии и России. И впереди всех, несомненно, встал Китай с крупнейшей после США экономикой в мире, с ВНП в размере 5 триллионов долларов. А к 2017 году, по анализу МВФ национальный доход Китая превысит аналогичный показатель США.
Глубокая втянутость Америки в мировые военные конфликты, проявившаяся в кризис неспособность идти в ногу с меняющимися условиями мира, развивающиеся повсюду информационно-коммуникационные технологии и возросший объем международной торговли сегодня показывают, что мир больше не управляется из одного полюса. И Соединенные Штаты, вырвавшиеся в лидеры после двух мировых войн и долгой холодной войны, скорее съезжают к обочине, чем мчатся вперед. Притом, что Китай уверенно выходит в мировые лидеры. Да, тот самый Китай, который тридцать лет методично наращивал силы и развивался «в сторонке», теперь представляет собой важнейшую силу мировой экономики.
Экономисты и политологи уже не один год с интересом изучают вопрос о том, как живет и развивается КНР в условиях глобализации. Глобализация, несомненно, помогла этой стране в начале нового века настроить собственную экономику на мощный рывок, позволивший обойти почти всех соперников. Но насколько процессы глобализации затрагивают Китай «изнутри», этот вопрос остается предметом полемики.
Глобализация как таковая затрагивает самые важные сферы жизнедеятельности людей – экономику, политику, культуру, экологию, безопасность и, разумеется, является главной определяющей чертой нашего времени. Процесс глобализации экономической деятельности способствует углублению взаимосвязей государств. Государство испытывает на себе двойное воздействие глобализации. С одной стороны, часть его функций переходят к транснациональным и наднациональным структурам. С другой стороны, многие его функции спускаются на местный и региональный уровень. Сочетание тех и других факторов, присущих, как КНР, так и многим другим странам мира, привело к появлению доктрины так называемого ограниченного суверенитета.
Однако участие стран мира в глобализации национальных экономик далеко не равноценно, многие из них еще слабы экономически настолько, что им совершенно не под силу играть по новым международным правилам. При этом им приходится остерегаться давления глобального рынка, способного разорить их экономику. В этом случае государство остается важнейшим и зачастую единственным механизмом защиты интересов населения таких стран.
Проблема усиления государства как политического института стоит и перед КНР. Функции государств в эпоху глобализации стали небезуспешно разделять соответствующие международные организации. Многие ключевые для всего миропорядка решения принимаются именно ими. Центры принятия такого рода решений располагаются в основном вне границ и сферы юрисдикции национального государства, поэтому существенно ослабляются возможности последнего в должной мере влиять на экономические процессы, протекающие внутри национально-государственных границ. При этом глобализация ведет к размыванию и обесцениванию регулирующих функций национального государства. Подобная ситуация влечет за собой снижение уровня управления со стороны национального государства не одними только народнохозяйственными процессами, но также процессами социальными, информационными и другими.
В то же время в начале XXI века проблема государства приобрела первостепенное значение для значительного числа стран мира. Глобализация стала важным фактором, влияющим на усиление политических процессов в развивающихся странах и направление их на решение экономических проблем. Характерно, что оценки глобализационных процессов, весьма неоднозначны.
Так, китайская политология основывается на принципе разделения политики и экономики. В политической глобализации Китай усматривает угрозу вмешательства Запада в его внутренние дела по таким принципиальным вопросам, как суверенитет островного Тайваня, возвращение независимости Тибету, соблюдение прав человека, реформирование политической системы, обеспечивающей власть компартии в стране.
В таком контексте Пекин трактует глобализацию не иначе как опасный и неприемлемый для КНР новый вариант гегемонизма.
В трактовке экономической глобализации у китайского руководства прослеживается определенная двойственность:
- Китай стремится использовать экономическую глобализацию для
решения внутренних народнохозяйственных и финансовых задач, вытекающих из курса реформ. Он получил выход на товарные рынки развитых стран, доступ к их капиталам и технологиям. В 2001 году КНР вступила в ВТО, достигнув этим самым своей первостепенной цели. Серьезным толчком к ускорению экономической глобализации послужил в свое время азиатский финансовый кризис 1997-1998 года. Пекин почувствовал в нем угрозу распространения финансового кризиса на китайскую экономику и опасность повторения его в будущем, поэтому поспешил объявить о своей готовности к международному сотрудничеству, направленному на предотвращение подобных явлений.
- Китай, подобно многим развивающимся странам (кстати, он себя
сам относит именно к таковым), втянувшимся в процесс экономической глобализации, рассматривает ее, прежде всего, как возможность получить от технически наиболее развитых стран дополнительные резервы для национального развития, как способ перераспределения финансовых и интеллектуальных ресурсов развитых стран в свою пользу.
При этом вопрос об обратной стороне глобализации – необходимости «делиться» суверенитетом – остается без адекватного решения. Китай весьма далек от обсуждения внутренних проблем общества и с участием международных оппонентов тех пределов, в которых он был бы готов делегировать международным экономическим институтам часть национальных полномочий, чего требует процесс глобализации. В этом состоит главный вызов экономической глобализации, ответ на который от Китая ждут остальные игроки в международные «игры».
Здесь стоит упомянуть, в частности, неуступчивую позицию Пекина по фиксированному валютному курсу юаня, изменить который требуют от него ведущие страны Запада, и прежде всего США. Ведь китайские власти искусственно занижают обменный курс своей валюты, что влечет повышение цены доллара в юанях. Китай уже несколько лет уходит от ответа на вопрос о смене фиксированного курса своей национальной валюты.
Пекин не скрывает, что видит в процессе глобализации выгоды и вызовы одновременно, указывая на то, что в условиях глобализации доминируют только развитые страны, которые думают прежде всего о своих интересах. Китайские официальные лица подчеркивают, что экономическая глобализация должна служить интересам всех стран, в том числе и развивающихся, интересы которых должны учитываться при координации процесса.
В политическом плане Китай строго придерживается пяти принципов мирного сосуществования. В отношении своих ближайших соседей Пекин декларирует приверженность трем принципам стратегического партнерства: неприсоединение, непротивостояние и ненаправленность.
Принципы же глобализации мировой экономики требуют от всех участников процесса:
- выхода интересов хозяйственных национальных субъектов за государственные рамки, создание и расширение сферы деятельности транснациональных экономических и финансовых структур;
- поднятия внутренних национальных экономических проблем на глобальный, мировой уровень. А это требует учета хозяйственных и экономических интересов стран мирового сообщества;
- развития экономики страны и подтягивания ее до уровня мировых экономических лидеров;
- необходимости координации в мировых масштабах экономической и финансовой политики.
В настоящее время властная политика Китайской Народной Республики в отношении государственной собственности и госсектора имеет определенную специфику, отличающую ее от предыдущих этапов развития, с одной стороны, и от опыта такой политики в прочих странах с переходной экономикой, с другой. Специфика эта заключается в следующем:
- Коммунистическая партия Китая, пытаясь сохранить рычаги экономической власти в своих руках, формально продолжает ориентироваться на социалистическую доктрину, утверждающую, что базовой основой социалистической экономики является общенародная собственность.
- Требование социалистической доктрины мотивируется необходимостью повышения экономической эффективности государственного сектора и придания государственной собственности в этих целях новых характеристик. Такой подход исходит из того, что конкуренция даже в условиях обобществленной собственности дает возможность совершить прорыв в будущее, а товарное производство совместимо с социализмом.
- Государство, соответственно, стремится избежать непосредственной приватизации и разгосударствления собственности – задачи, которую подавляющее большинство бывших социалистических стран с некоторыми оговорками считает ключевой проблемой перехода к рыночной экономике.
- Государство стремится переводить экономику в русло модернизации и научно-технического прогресса.
Опыт Китая в обновлении подходов к государственной собственности позволяет сделать вывод о том, что этой стране принадлежит особое место в истории развивающихся стран, избравших в качестве стратегической перспективы создание современной экономики без радикального слома социально-экономического строя в целом. Преимуществом на этом пути было наличие у Китая собственной научной теории, известной миру как строительство социализма с китайской спецификой. Эта теория стала ориентиром в проведении экономической реформы, одной из базовых основ экономической политики КНР.
Здесь уместно будет напомнить читателю, как начиналась экономическая реформа в Поднебесной более тридцати лет назад.
«Как-то в начале восьмидесятых годов прошлого века один из советских дипломатических работников, служивший в посольстве СССР в Пекине, излагал в частной беседе свои впечатления о Китае. После начала реформ Дэн Сяопина строгий режим, действовавший в КНР в отношении советских дипломатов, был немного ослаблен. Если в семидесятые годы покидать пределы столицы им запрещалось, и исключение делалось лишь иногда для поездки в город Далянь на возложение венков павшим в боях с японскими интервентами советским воинам, то неожиданно в китайском МИДе было объявлено, что сотрудники советского посольства имеют право по предварительным заявкам выезжать в любые китайские провинции.
Получив официальное разрешение, небольшая группа советских дипломатов на посольской автомашине «Волга» выехала из Пекина с ознакомительной поездкой по нескольким провинциям центрального Китая. За «Волгой» неотступно везде и всюду следовал китайский аналог советского УАЗика – юркий вездеход «Пекин», в котором сидели сотрудники «гунаньцзюй» – службы общественной безопасности, а попросту – местные контрразведчики. Так парой машин и перемещались: от города к городу, от деревни к деревне. Пассажиры обоих автомобилей, в конце концов, познакомились. Китайцы объяснили свою неприкрытую слежку лишь опасениями «как бы что не вышло» с советскими гостями. Хотя нос свой совали всюду, куда направлялись их подопечные, чтобы четко знать, что повидали в китайской глубинке иностранные дипломаты.
Между тем, группа уезжала все дальше от столицы. Впечатления от провинциальных далей было удручающим: не только в сельской местности, но и в городах, по обе стороны от дороги, где шла машина с дипломатическими номерами, простиралось царство беспросветной нищеты. Появлялись, правда, уже тогда первые ласточки китайской «перестройки»: новые предприятия по переработке сельскохозяйственной продукции, даже с участием иностранного капитала, главным образом, из Гонконга и Сингапура, где жили соотечественники-«хуацяо». На поля выходили первые образцы иностранной техники.
В одном из мест, где дипломаты собирались отправиться дальше, их уставшие сопровождающие взмолились: езжайте дальше одни, мы останемся в местной гостинице, но обещайте к вечеру вернуться обратно. Клятвенно уверив «соглядатаев» в лояльности, пассажиры «Волги» поехали одни вперед по единственной дороге в самый отдаленный уездный центр. Все было, как везде: на весь поселок единственный велосипед, полное отсутствие не то, что телевизоров, даже какого-то подобия радиоприемников. О прочей бытовой технике и говорить было нечего. Голозадая малышня, у которой и штанишек-то не имелось, с удивлением смотрела на пришельцев. Но в следующий момент удивиться пришлось уже московским дипломатам: на грязной, не мощеной центральной площади поселка, как раз напротив уездного комитета КПК с красным флагом на крыше стояла свежепомазанная глиной фанза, перед которой сидел франтоватый японец. Над фанзой развивался флаг транснациональной корпорации «Мицубиси» с известным всему миру треугольником посредине. В этой глухомани среди огромных пахотных полей представитель известной японской компании продавал нарождавшемуся классу фермеров свои тракторы и прочую сельскохозяйственную технику, а также запчасти к ней».
Из личных воспоминаний автора.
Теория социализма с китайской спецификой оказала решающее влияние на реформирование экономики, позволила политической власти успешно претворять в жизнь вопрос о социалистической собственности. В свою очередь практика воздействовала на теорию. Под ее воздействием во время экономической реформы в Китае происходил генезис теории социализма с китайской спецификой. Развитие этой теории доказало, что политика экономической реформы в КНР не укладывается в рамки традиционной марксистско-ленинской теории, с позиций которой социалистическая и рыночная модели экономики представляют собой полные противоположности.
Китай, оставаясь социалистической страной, продемонстрировал высокие темпы экономического развития. Давно уже стал не актуальным вопрос международных экспертов, насколько широко рыночная экономика укоренилась на социалистическом рынке КНР.
В начале 2000–х годов один из китайских специалистов по глобальной экономике писал, что экономическая глобализация бросила множество вызовов развивающимся странам, однако, если говорить о такой развивающейся стране, как Китай, с крепким политическим руководством, ясной направляющей теорией, хорошей экономической базой и огромным потенциалом развития, то шансов больше, чем вызовов, а надежд больше, чем тревог. Китай должен в полной мере использовать все благоприятные обстоятельства, порождаемые обстоятельствами.
Главным стратегическим документом, разработанным с учетом вовлечения КНР в процессы глобализации, является «Программа экономического развития Китая до 2020 года». Одним из главных направлений этой программы является развитие именно государственной промышленности, преобразование крупных государственных предприятий в крупные транснациональные, трансотраслевые и межведомственные компании, способные конкурировать с крупнейшими монополиями Запада и Японии. Акционирование государственных предприятий, которое планируется в рамках программы, не подразумевает их передачи частным собственникам.
Более того, в программном документе сказано, что неконтролируемый рост частного предпринимательства в КНР на рубеже 2000–х годов привел к значительному распылению ресурсов между мелкими фирмами, дублированию некоторых отраслей производства, в то время как производительность труда оставалась на низком уровне.
Главным учреждением, на которое в соответствии с Программой возложено руководство быстро растущими денежными средствами КНР, является Народный банк Китая, а также Центральный банк, находящийся под контролем государства. Китай увеличил свои возможности использования «двух рынков, двух ресурсов», создавая достаточные условия для того, чтобы отечественные отрасли промышленности и предприятия расширяли внешнюю торговлю и экономическое сотрудничество.
Таким образом, китайский теоретический и практический опыт жизни огромного государства в условиях глобализации предоставляет возможность сделать своеобразный вывод. Пекин оставляет многие явления глобализационных процессов за пределами Великой стены, пропуская вовнутрь лишь те явления, плодами которых намерен воспользоваться сам. Тем не менее, не все явления, одобренные властями, пользуются одобрением населения.
Китайцы нередко проявляют открытую неудовлетворенность своей жизнью, несмотря на высокие темпы экономического роста страны. Исследование, проведенное учеными, показало: люди считают, что их интересы были принесены в жертву индустриализации и урбанизации. Больше всего протестов вызывает насильственное выселение из старых домов под новую застройку. Проблема выселений, а фактически экспроприации собственности, действительно затрагивает очень многих. Одно-двухэтажные дома сносят, на их месте возводят современные кварталы. Земля дорожает, но ее стоимость собственникам не возмещается. Подобные явления можно объяснить термином «комкапитализм». Уже задействованы рыночные механизмы, но в то же время сохраняются репрессивные возможности режима. Это оборотная сторона китайского экономического чуда. Так остатки социализма работают на капитализм. Указанная проблема родилась в Китае не так давно – с начала 2000–х годов, то есть со времени проникновения «ветров глобализации» на просторы Поднебесной. Но власти этой проблемой пока не занимаются.
Зато они озаботились ликвидацией последствий иного «веяния» из стана транснациональных корпораций. Три года назад европейские фондовые биржи неожиданно отметили падение акций фирм-автопроизводителей. Так рынок прореагировал на решение мэрии столицы КНР Пекина в три раза сократить продажу в городе автомашин. Эта мера была принята в целях снижения транспортных проблем в городе, переполненном автотранспортом. Причем, проблема транспортных пробок – не единственная для пекинцев. Им приходится жаловаться на плохую экологию – из-за того же автотранспорта и широкого использования каменного угля в отоплении и энергетике. Наблюдаются и перебои в снабжении города водой. Из всех этих проблем мэрия Пекина первой выбрала все, что связано с автотранспортом. В конце концов было объявлено, что в текущем году в городе будет выдано лишь 240 тыс. разрешений на покупку автомашин. Это в три раза меньше, чем было продано в 2010 году. В автосалонах города возник необычайный ажиотаж – многие спешили воспользоваться последней возможностью приобрести машину. Люди интересовались новой схемой покупки разрешений и не исключали, что это приведет к повышению общей стоимости покупки. События взволновали и производители автомашин в Китае и за рубежом, привычно считающих пекинский авторынок своей собственностью. В КНР целый ряд таких крупных мегаполисов, как Пекин. И их власти могут пойти по пути столицы и ограничат продажи. Ведь других радикальных путей решения проблемы в условиях Китая не существует.
Китайские волнения негативно отражаются на состоянии всего мирового автомобильного бизнеса.
Приведенный выше пример – наглядная иллюстрация рассмотренной теории: внутри Великой китайской стены и за ее пределами по-разному смотрят на проблемы глобализации.
Илья Дроканов. Редактировал Bond Voyage.
Все главы книги читайте здесь.
======================================================
Дамы и Господа! Если публикация понравилась, не забудьте поставить автору лайк и написать комментарий. Он старался для вас, порадуйте его тоже. Если есть друг или знакомый, не забудьте ему отправить ссылку. Спасибо за внимание.
======================================================
Желающим приобрести повесть "Две жизни офицера Де Бура" с авторской надписью обращаться dimgai@mail.ru
====================================================