Из французских экспертов наиболее известным был Крепье-Жамен, из Руана.
В своей последней к тому времени работе «Почерк и характер», пользующейся большим успехом, он очень высоко отзывался об одном из своих коллег — Густаве Бридьере, проживавшем в Судане. Поэтому сторонники Дрейфуса обратились с просьбой об экспертизе к Густаву Бридьеру, направив ему для этого образцы почерка капитана Дрейфуса и исследуемое «бордеро». Проведя исследование, Густав Бридьер пришел к выводу, отрицавшему сходство почерка Дрейфуса и неизвестного автора «бордеро».
Получив такое заключение, сторонники Дрейфуса обратились непосредственно к Крепье-Жамену, который согласился провести исследование по поводу авторства «бордеро». Крепье-Жамен указал, что некоторое внешнее сходство почерка Дрейфуса с почерком, которым написано «бордеро», есть, но оно совершенно недостаточно для целей идентификации исполнителя. Такое сходство постоянно встречается в почерках очень многих лиц. В то же время в сравниваемых почерках выделяется множество существенных различий. Среди них Крепье-Жамен прежде всего останавливается на различии в написании латинской буквы «эс» в тех случаях, когда в слове эта буква удвоена. В «бордеро» первая из этих букв маленькая, вторая — большая и в четырех случаях из пяти они не соединены.
У Дрейфуса, наоборот, первая из этих букв больше, чем вторая, и обе буквы всегда соединены. Имеются различия и в самом изображении этой буквы в сравниваемых документах: у Дрейфуса она имеет округленную форму. На сорока страницах корреспонденции Дрейфуса встречается 21 случай употребления двойной буквы «эс», и ни в одном из них не было того изображения этих букв, которое встречается в «бордеро». Этому признаку Крепье-Жамен придает большое значение. «Попробуйте, — пишет он, —«писать эту двойную букву иначе, чем вы привыкли, и без соединения их друг с другом, которое свойственно вашему почерку; попробуйте сделать это при сколько-нибудь быстром письме, и вы убедитесь, что это невозможно. А если посмотреть на письмо Эстергази, то у него как раз двойное «эс» пишется, как в «бордеро». Дальше, Крепье- Жамен обращает внимание на двойную букву «эф», которая в «бордеро» и у Эстергази написана с завитком влево, а у Дрейфуса — направо. И в случае, когда эта буква употребляется в слове без удвоения, она у Дрейфуса пишется иначе, чем в «бордеро», а у Эстергази сходно. Затем буква «йот» у Дрейфуса написана без точки и иной формы, чем в «бордеро», а у Эстергази над этой буквой стоит всегда точка и она имеет всегда ту же форму, как в «бордеро».
Аналогичные характерные различия отличаются и в буквах «эм», «тэ» и др.
Далее Крепье-Жамен указывает, что в «бордеро» и у Эстергази все так называемые красные строки начинаются с одного пункта с остальными строками, без отступления, а у Дрейфуса с некоторыми отступлениями.
В тех случаях, когда в слове встречается двойная буква «тэ», она у Дрейфуса пишется одним росчерком пера, и одна из этих букв не обособлена от другой, в «бордеро» же и у Эстергази два «тэ» стоят обособленно.
Продолжая применять тот же метод сравнения форм отдельных букв, Крепье-Жамен отмечает еще несколько совпадений между почерком «бордеро» и письмом Эстергази и различие их от почерка Дрейфуса.
В результате он приходит к выводу, что уже при простом рассмотрении невооруженным глазом нетрудно установить существенное различие между почерком Дрейфуса и почерком, которым написан документ, а с другой стороны, руководствуясь тем же методом, легко видеть существенное совпадение признакобордеров почерка «бордеро»; с почерком Эстергази.
Кроме различий в исполнении разных частей букв Крепье-Жамен обращает внимание и на общий характер почерка Дрейфуса, на большую подвижность его письма и большую размашистость его почерка по сравнению с «бордеро» и письмом Эстергази.
В Лионской лаборатории экспертиза «бордеро» и писем Дрейфуса и Эстергази была произведена одним из сотрудников д-ра Локара, Шевассю, который подверг все эти документы графометрическому анализу. Исследователь основывался прежде всего на следующем общем положении: если в известном письменном документе измерить высоту «граммы», то окажется, что средняя высота «граммы» находится в одном и том же отношении к средним высотам других грамм. Следовательно, если каждый изменяет свой почерк и начинает писать более мелким или крупным почерком ввиду определенного размера бумаги, с целью сделать свой почерк нераспознаваемым, граммы его письма сохраняют те же пропорции. Так, если он привык писать одну букву большего размера, чем другую, то и в измененном почерке высоты этих букв будут взаимно сохранять ту же пропорциональность. Если граммы расположить по их высотам в восходящем порядке, то этот порядок сохранится и в случаях, когда субъект станет писать мельче или крупнее.
Это соотношение высот можно представить в виде диаграммы, в которой на абсциссах будут отложены граммы, а ординатами представлены высоты. При изучении этих документов — подлинного и заподозренного — можно указанным выше методом составить для каждого из них кривые и сопоставить их в одной диаграмме.
Шевассю составил диаграмму с кривыми, показывающими соотношение средних высот строчных букв: кривая письма Эстергази близка к аналогично кривой «бордеро», а кривая почерка Дрейфуса резко отличается от этих двух кривых и никакой аналогии с ними не представляет, ее подъемы и падения совершенно иные.
Сокрушительной критике подверглось заключение Бертильона известнейшим ученым-математиком Анри Пуанкаре, который еще на реинский процесс по делу Дрейфуса прислал свое письмо, где были выводы о том, что расчеты Альфонса Бертильона в его заключении по «бордеро» неточны. Даже если бы эти расчеты оказались точными, в любом случае, указывал Пуанкаре, не было бы справедливого заключения, потому что применение исчисления вероятностей к моральным наукам является скандалом для математики... По поводу метода Бертильона в экспертизе по делу Дрейфуса Анри Пуанкаре выносит свое суровое мнение, что этот метод «...не имеет научного характера». Этот всемирно знаменитый ученый в области точных наук писал: «... не знаю, будет ли обвиняемый осужден, но если так, то на основании других доказательств. Невозможно, чтобы такая аргументация произвела впечатление на людей, свободных от всех предрассудков и получивших прочное научное образование». По поводу же вторичного осуждения Дрейфуса Анри Пуанкаре скептически заметил, что «... значительность обвинения, по-водимому, разрушила критические чувства у судей».
Как метко и глубоко, по существу, выразил свою мысль гениальный ученый, член Академии наук!
Осенью 1903 года Дрейфус смог настоять на полном пересмотре своего дела.
Кассационный суд создал в этой связи экспертную авторитетную комиссию с тем, чтобы получить подлинно научное заключение о математических выводах Бертильона по поводу авторства «бордеро». Экспертная комиссия состояла из трех виднейших математиков: Президента Академии наук Пуанкаре, Г. Дарбу — непременного секретаря Академии наук и П. Аппеля — декана факультета наук Парижского университета. По каждому поставленному вопросу на разрешение экспертизы все три эксперта пришли к единому мнению и сделали доклад кассационному суду 2-го августа 1904 г., что и явилось основанием для решения объединенных департаментов кассационной палаты аннулировать решение реинского военного суда.
В частности, в выводах этой высокоавторитетной комиссии ученых говорилось: «Абсурдность системы Бертильона настолько очевидна, что длительность дискуссии становится совершенно непонятной. Следовало бы вообще отрицать даже возможность такой дискуссии. Измышления Бертильона вызвали сразу же всеобщий и неудержимый смех общественности. Из его измышлений прозвучало, якобы «бордеро» было не «делом естественных сил...»
Как справедливо отмечалось в литературе, отдельные лица поняли, какое преимущество могут они извлечь из этого ценного и неистощимого источника неясной многозначности. Они знали, что смеющиеся устанут смеяться, а поверившие никогда не устанут верить. Они понимали, что большинство не понимает ценности аргументов, а слышат лишь тон, которым они произносятся. Так начали они поддерживать Бертильона усердными похвалами и утверждениями, не терпящими возражений. И приговором Бертильону служил ответ ученых на поручение Кассационного суда «проверить систему, насколько она серьезна» — этот ответ гласил, что ее неясность защищает ее от критики.
Справедливым при анализе ошибок метода Бертильона в деле Дрейфуса следует считать и правильное указание Крепье-Жамена о том, что достаточно было бы заняться изучением стиля неизвестного автора «бордеро», чтобы обнаружить, что манера изложения, составление фраз в «бордеро» принадлежали не французу, а австрийцу.
Известный итальянский криминалист С. Оттоленги в своей работе «Экспертиза почерка и графическая идентификация» рассматривает А. Бертильона как своего учителя, как выдающегося создателя криминалистической идентификации, основателя почерковедческой экспертизы, но при всем при том даже Оттоленги вынужден был написать, что «тягчайшая ошибка Бертильона в деле Дрейфуса должна быть отнесена на счет посторонних влияний, бессознательно подействовавших на ум того, кого я считаю основателем научной графической экспертизы, — влияние, настолько могущественных, что они вовлекли его к возведению такого памятника экспертизе, который Жамен называл «Цитаделью ребуса» и который был отрицанием не только науки, но и здравого смысла».
В заключение первой части нашего очерка «Дело Дрейфуса», в котором было приведено достаточно изобличительных материалов, свидетельствовавших против экспертного заключения Бертильона, на помыслах, а вернее вымыслах которого базировался приговор военных трибуналов над невиновным Дрейфусом, следует выразить и наше мнение в целом на этот процесс. Мы уже отмечали, что дело Дрейфуса вызвало ожесточенные дискуссии, яростные полемики между «дрейфусарами» — сторонниками Дрейфуса, к которым примыкали многие противники военных и правительственных кругов. В их числе было немало известных писателей, прославленных художников, ученых, знаменитых юристов, а также и буржуазных политических деятелей, миллионеров: Ротшильдов, Эрлангеров и др., ведущих борьбу с католическими банками.
Сам Альфред Дрейфус происходил из зажиточной буржуазной семьи — отец его был эльзасский текстильный фабрикант, мать происходила из семьи богатого парижского негоцианта. В лагере антидрейфусаров была военная и правительственная клерикальная реакционная группировка, финансовые магнаты католических банков и др. Словом, борьба не на жизнь, а на смерть велась между двумя противоборствующими сторонами класса буржуазии.
======================
Электронный научно-практический журнал "Бюллетень инновационных технологий" (ISSN 2520–2839) является сетевым средством массовой информации и публикует статьи по актуальным проблемам гуманитарных и естественных наук
======================