По меньшей мере странное поведение Бертильона и избранный им метод исследования вызывали удивление, если не больше...
Так, генерал Себер на военном суде 1 сентября 1899 г. заявил, что его исследование позволяет ему располагать доказательством бессмысленности системы Бертильона в отношении почерка. «Мне так неудобно, — сказал генерал Себер, — что надо вынести суровый приговор против человека, имя которого связано с применением замечательного антропометрического метода, чему мы обязаны гению его создателя, имя которого с почестями носят и его два брата. Но наука неумолима в своих принципах, и мое положение меня обязывает заявить, что французская наука не порождение фантазии, как преподносит здесь Бертильон, прикрываясь своим авторитетом...»
Еще более точно охарактеризовал личность Бертильона Жорж Ру в своей книге «Дело Дрейфуса».
В течение всего процесса Бертильон был самым постоянным, самым преданным, самым надежным «стержнем» обвинения. Таково мнение военного министерства.
Морис Палеолог характеризует его как изобретательного, знающего, полного преданности, но не совсем в своем уме. «В глазах у него галлюцинации, голос замогильный, от всей его личности исходит мрачный магнетизм, придавая ему вид загробный».
Тот же свидетель (Морис Палеолог) поведал в своей статье случай, который стоит передать: Палеолог был лично знаком с семьей президента республики Казимиром Перье. 18 декабря 1894 г., посетив мать президента, он встретил там и самого президента. Разговор зашел о деле Дрейфуса: «Казимир Перье сказал, что 2 или 3 дня тому назад Бертильон категорически заявил, что в «бордеро» узнал «графизм» (почерк) капитана Дрейфуса». — «Знаете Вы этого Бертильона? — спросил президент.
М. Палеолог: — Да, немного. В министерстве внутренних дел я часто к нему заходил.
Президент: — И что Вы о нем думаете?
М. Палеолог: — В префектуре Парижа его очень уважают. О нем говорят, что он очень изобретателен, догадлив, но замысловат и немного странный.
Президент вскрикнул: — Он совершенно сумасшедший! У него сплошная абракадабра и кабалистика, я просто поражен! В течение трех дней он мне доказывал, что капитан Дрейфус подделал свой почерк. При этом Бертильон говорил несуразно, невразумительно, смутно и каждое свое утверждение сопровождал таким странным взглядом, что казался только что сбежавшим из сумасшедшего дома».
Однако, несмотря на шаткие доказательства, сфальсифицированные секретной службой французской контрразведки и маловразумительного, но категорического заключения Бертильона, 22 декабря 1894 г. военный трибунал вынес свой приговор Дрейфусу.
5 января по всем правилам инсценировки была разыграна «сцена» разжалования Дрейфуса. Во время этой унизительной процедуры Дрейфус только повторял: «Я не виновен. Да здравствует Франция!»
По ходатайству брата Дрейфуса и протестов левой печати Франции по поводу осуждения невиновного Дрейфуса и сомнительности доказательств его обвинения в шпионаже в 1899 году кассационный суд вторично рассмотрел дело Дрейфуса, ряд доказательств суд признал несостоятельными, а некоторые документы были признаны судом подложными. Несмотря на это Дрейфус снова был признан виновным, но благодаря смягчающим вину обстоятельствам суд заменил ему пожизненное заключение на Черном острове десятилетним заключением в тюрьме. В 1903 году Дрейфус добился нового пересмотра своего дела.
В этой связи было проведено новое следствие, и в 1906 году судом был не только отменен приговор, но и само постановление о предании Дрейфуса суду. Таким образом процесс Дрейфуса занял 12 лет.
Во Франции в этот период времени активно действовали два взаимно враждебных лагеря — сторонники Дрейфуса — дрейфусары и противники Дрейфуса — антидрейфусары, состоявшие главным образом из военных кругов во главе с министрами (Мерсье, Кавеньяк), генеральным штабом (генералы Буадеффр, Гонз), а также из клерикалов и националистов.
Не лишено любопытства и такое обстоятельство в деле Дрейфуса. Еще в 1896 году полковник Жорж Пикар — начальник разведывательного бюро французского генерального штаба нашел документы о шпионской деятельности австрийца — майора Эстергази и установил, что он был автором «бордеро». По этому поводу Пикар выступил в печати, за что был наказан переводом его на службу в Тунис, а впоследствии арестован по обвинению в разглашении государственной тайны и приговорен к тюремному заключению.
Перевес в политической борьбе дрейфусаров принудил военного министра Кавеньяка признать, что суду предъявлялись документы, подделанные подполковником секретной службы Анри. Последний был арестован и, находясь в тюрьме, покончил самоубийством. Бежавший в Англию от разоблачения майор Эстергази заявил публично, что он был автором «бордеро». По поводу Эстергази русский писатель В. Г. Короленко в статье «Знаменитость конца века» в 1898 году в журнале «Русское богатство» писал: «Теперь у нас есть еще знаменитые негодяи... Современная же Франция являет нам пример знаменитостей подобного же рода, которые, пользуясь своей славой, еще при жизни делают из своего негодяйства нечто вроде социального фактора... Вы, конечно, помните: Артон был вор и посредник воровства в деле Панамы. Герц был тот же вор, украшенный орденом Почетного легиона... а Эстергази-то знаменитее обоих панамистов... он мот, прожигатель жизни, мелкий мошенник, обокравший родственников, фальсификатор, из корысти подделавший массу документов, интриган из бульварного романа... лжесвидетель, содействовавший обвинению людей, заведомо невинных, наконец — продажный субъект, готовый теперь за хорошие деньги продать недавних нанимателей...
И, кроме всего этого — кавалер французского ордена Почетного легиона... Вот новая знаменитость конца нашего века!.. Посмотрите: он носит орден Почетного легиона, из которого давно исключен Золя, пытавшийся разоблачить его проделки... И вот он (Эстергази) — в Лондоне. Он привез с собой нечто такое, из-за чего вступают в конкуренцию издатели нескольких столиц. По самым последним известиям «разоблачения» (то есть признание) Эстергази появятся одновременно в Лондоне и Париже». Свою гневную статью против фальсификатора Эстергази В. Г. Короленко заканчивает словами: «А пока послушаем все-таки, что нам скажет г. Эстергази, знаменитейший из негодяев «конца века» (если только ему, действительно, лучше заплатили за его слова, чем за молчание)... Потому что — такова уже сила «шаблонной истины», что ей служат в конце концов даже господа Эстергази».
Прогрессивная французская общественность, а также брат осужденного А. Дрейфуса — Матье Дрейфус, в условиях ожесточенной агитации против Дрейфуса, как изменника родины, решили обратиться за объективными заключениями об авторстве «бордеро» к видным иностранным ученым и экспертам, как независимым и беспристрастным специалистам, имея в виду, что французские эксперты опасались своего участия в этом процессе.
С марта по август 1897 года проводилась экспертиза Анри Гюрэн, Вальтером де Грей-Бирш, Карвало, Шулингом, де Марнэфф, английскими, американскими и бельгийскими экспертами. В итоге 12 известнейших экспертов из разных стран высказались за то, что «бордеро» написано не Дрейфусом, а после опубликования писем Эстергази эксперты категорически утверждали, что «бордеро» написано Эстергази, что не опровергалось и самим Эстергази во время его пребывания в Англии.
Из французских экспертов наиболее известным был Крепье-Жамен, из Руана.
Окончание следует
======================
Электронный научно-практический журнал "Бюллетень инновационных технологий" (ISSN 2520–2839) является сетевым средством массовой информации и публикует статьи по актуальным проблемам гуманитарных и естественных наук
======================