(путевые заметки из зоны спецоперации)
У ШАЙМУРАТОВЦЕВ
Во время Великой Отечественной войны на фронте, да и в тылу тоже, не было, наверное, человека известнее специального корреспондента газеты «Красная звезда», писателя Ильи Эренбурга. Обычно солдаты, прочитав газету, пускали её на курево – самокрутки. А если в этой газете была статья Эренбурга, её не трогали, хранили.
Илья Эренбург приезжал в расположение Башкирской кавалерийской дивизии под командованием генерала Шаймуратова, после чего 20 ноября 1942 года напечатал в газетах «Красная звезда» и «Красная Башкирия» своё эссе «Башкиры». Он с очень большой любовью написал о башкирских воинах. Там есть такие строки:
«Башкиры мирный и добрый народ, но башкиры любят свободу… В 1812 году вместе с русскими башкиры гнали Наполеона. Французский мемуарист Дюпюи писал. “Нас особенно угнетали отряды башкир, вооруженных копьями и луками”. Фрицы увидали башкир, вооруженных автоматами. Хайрулла Кулимбетов из миномёта уничтожил роту немцев. Салават Карымов истребил сто пятьдесят двух фрицев. Неудивительно, что некто доктор Мейер пишет в “Дойче цайтунг фюр Остланд”: “Нужно добавить, что в донских степях мы вынуждены сражаться с людьми дикими, но не ведающими страха, принадлежащими к племени башкир”».
Какие бы ни были времена и эпохи, какие бы ни случались войны, башкир-воин всегда возвращался со славной победой. А мы сегодня направляемся в батальон имени Шаймуратова. На базе нас ждали Шаман и Шейх. Надели тяжелые бронежилеты, сели в машину. Выехали в сторону Дебальцево. Сказали, до поселка М...ск, куда мы направляемся, около 100 километров. Батальон имени Шаймуратова временно дислоцируется там. Дорога ужасно плохая, ямы и колдобины. Нет, не от бомбёжек она такая, просто, как нам объяснили, эти дороги в течение уже 35–40 лет не видели никакого маломальского ремонта, об асфальте там и речи нет. Военные машины с большими колесами несутся, как черти, мы еле-еле, с большой тряской, обгоняем их. Бронежилет, видимо, не очень хорошо закреплён, от этой тряски, при каждом подскоке, он то ударяется о подбородок, то тащит своей тяжестью вверх-вниз. Приходится терпеть. По дороге часто встречаются местные жители. Почти все они на советской технике. Сначала изумился, когда увидел мотоциклы «Днепр» и «Урал» с люльками, а когда проехали два древних «запорожца», глаза на лоб полезли. Самое интересное, что эти машины внешне выглядят очень даже ничего. Никаких вмятин, нигде не видно облезлой краски. Хотя на дороге и несусветная пыль, они вовсе даже и не грязные.
Мы – Шаман, Вадут и я – в одной машине. За рулём – Валера. А в той машине, что ведёт Рустам, – Эдуард и Венер, сопровождает их Шейх. Машины едут, едва не прицепившись друг к дружке, так предписано, отставать нельзя. Ямы, колдобины – неважно, всё равно не отставай. Как говорится, если что и суждено, то вместе.
Шаман. Отважный командир, с острым взглядом. Имени своего не скрывает: Айдар Шаяхметов. До сего времени трудился в Правительстве республики заведующим отделом. Занимался внутренней политикой. А до этого долгие годы работал в органах правопорядка, на заслуженный отдых, в отставку, вышел в звании подполковника. Это звание не имеет никакого отношения к военной службе, здесь он лейтенант, заместитель командира роты. Очень искренний, душевный собеседник, на каждый вопрос отвечает по-командирски чётко, ясно и полно, не уходит и от щепетильных, каверзных вопросов.
– Когда началась специальная операция, в наш отдел стали приходить родственники солдат с разными вопросами, в том числе о гибели, пропаже их мужей, сыновей, братьев. Ты там не был, не знаешь, что там происходит, поэтому не можешь дать толкового ответа. Скажу прямо, даже в сути вопроса невозможно до конца разобраться. Когда Азат Шамилевич собрался отправиться в зону СВО, я позвонил ему. «Меня тоже с собой возьми», – говорю. «В самом деле, не боишься?» – спрашивает он. «Нет, всю жизнь проработал в органах правопорядка, прошёл огонь и воду», – отвечаю. Да ещё и добавил, мол, когда ещё придется воевать против НАТО. Сказал, что по работе хочу реально помогать солдатам. В самом деле, здесь, рядом с солдатами, я могу делать более полезные дела.
Таким образом, с ноября месяца Шаман находится здесь. Я записываю всё, о чём он говорит, и прихожу к потрясающей мысли: этот решительный и смелый шаг Тринадцатого, первого заместителя Премьер-министра Бадранова, оказывается, стал для многих примером для подражания. Многие его друзья последовали за ним. Когда мы были на передовой линии, Азат Шамилевич и сам говорил об этом. Настоящий друг познаётся в битве, и о своих друзьях он говорил с любовью, приводил их в пример.
К примеру, его близкий друг Ильмир приехал в зону СВО из Москвы. В столице учится, работал на государственной службе. У него была бронь, поскольку трое детей, но это его не остановило, как только началась мобилизация, он сказал: «Азат, я пойду с тобой». Теперь он возле Азата. Вместе идут в огонь, одной ложкой едят солдатскую кашу. С другим близким и сердечным другом Азата, Салаватом, мы не смогли встретиться, он был на передовой, в самом пекле. С Тринадцатым они с самого детства вместе учились в республиканской гимназии-интернате имени Рами Гарипова, жили в одной комнате. Он тоже сказал: «Азат, я с тобой пойду», и взял в руки оружие.
– Салават служит командиром взвода связи, каждый день его жизнь подвергается опасности, со своими бойцами он обеспечивает связью подразделения батальона, – с гордостью рассказывал Тринадцатый. – Вы только представьте: кругом идёт сражение, свистят пули, взрываются мины, бомбы, а связисты со своими инструментами, оборудованием, кабелем по-пластунски пересекают поле битвы.
Лишь настоящие друзья, видно, могут быть друг для друга щитом, бронёй, защитой. Этим можно только восхищаться. Они навечно верны друг другу, настоящей дружбе, своей стране, это чувство как раз и помогает им, опираясь друг на друга, плечом к плечу идти вперёд, побеждать фашизм.
«Вы не сожалели о вашем решении служить в зоне специальной военной операции?» – и такой вопрос мы задали Азату Шамилевичу.
Даже не раздумывая, он тут же ответил:
– Нет. Когда я провожал на СВО своих земляков – ребят из Архангельского, Кармаскалинского района, в душе были тяжелые мысли, раздумья: они уходят на войну, а я остаюсь в республике. Как-то несправедливо. Это задело мою гордость. Говорим о патриотизме, а пример показать не могу, думал я. Когда началась мобилизация, понял: надо быть вместе с добровольцами и мобилизованными. У каждого из них своя мотивация, о которой знают только они сами. Мне казалось, что я должен быть рядом с ними, и я очень рад, что всё так и получилось.
Двоюродный брат Азата Шамилевича тоже здесь, служит танкистом. На одном из направлений сейчас идёт ожесточённая танковая битва, он принимает в ней участие. Иногда жизнь может состоять из очень жестоких законов. За страну, за народ, вместе со своими друзьями, с каждым солдатом, каждым отважным парнем, не жалея живота своего, вступаешь в сражение, получаешь раны, которые, возможно, окажутся смертельными. А здешние «диванные эксперты» всё равно не понимают, продолжают морочить другим головы: «Да откуда Бадранову быть на войне, он в Москве ошивается, говорят, его и в Уфе, в ресторане видели», – источают яд. Были и такие, которые представили Азата уже в качестве погибшего. Он жив, он заботится, чтобы воины из Башкортостана были обеспечены всем необходимым, были сыты, обуты и одеты, если нужно, и в Москву несётся, если требуется, жизни своей не жалея, и на передовой линии оказывается.
– Здесь я почувствовал себя нужным, полезным, достиг душевной гармонии. Приехал, устроился, изучил вопросы, с которыми обращаются военнослужащие, постарался понять и после этого приступил к их решению. Здесь всё ясно и понятно: если чёрное – то это чёрное, если белое – то белое, взаимоотношения между каждым видны насквозь. Не скрою, вначале было очень страшно. Первые дни службы на линии фронта для меня – это история преодоления страха, ведь пришлось встретиться с неизвестностью. Но это мой путь, и на нём я добился успеха, это я могу сегодня сказать точно. Многие вещи уже воспринимаю спокойно. Есть задачи, которые передо мной поставило командование. Их надо выполнять – обдуманно, внимательно, основательно! – Мой собеседник, как всегда, горд, как всегда, деловит. Я это потому и пишу, что видел своими глазами, слышал своими ушами.
Немного отвлёкся, отошёл в сторону, вернее, ушёл вперёд. Вместе с Шаманом всё в той же неимоверной тряске продолжаем свой путь вперёд.
– А семья как восприняла это ваше решение? – спрашиваю у него.
– Супруга вначале не хотела отпускать, что ты там потерял, сиди дома, сказала. Понятное дело, переживала, кому же захочется так легко отпускать мужа на поле боя. Спустя две недели поняла меня, она и сама чиновник. Да к тому же ещё и патриот.
– Работа у вас ответственная, – согласно кивает головой Вадут.
– Да, мы говорим «работа», не говорим «война».
– Говорите «работа», а на передовую-то ходите, в самом пекле бываете? – мой друг тоже вступает в разговор.
– Бываем, конечно, как же без этого, – живо улыбается командир.
– Много смертей видели, немало и таких, наверное, что в памяти остались? – мне нужно, чтобы был рассказан остающийся в памяти, душещипательный эпизод. Как приключенческое кино в детстве.
– Бывали, конечно, и такие… каждый солдат дорог, – он вздыхает и долго смотрит вперёд. Надеясь, что вспомнит-таки какую-нибудь историю, терпеливо ждём. Некоторое время стояла тишина. – И близких друзей приходилось терять. Гибель Носорога сильно потрясла. Ахмеров Рамис. Замечательный был джигит. Здоровяк за пятьдесят. Всё время улыбающийся, обаятельный, до сих пор стоит перед глазами. Шестое февраля было последним днём его подписанного на полгода контракта. Тогда он был на позиции. Штурмовую группу повёл в бой. Прикрывая своих парней, пошёл впереди всех. До окопов украинцев оставалось всего семь метров. Смерть его была такой же, как в кино. Двоих впереди «снял», третьего – с краю. Только вот чуть подальше засевший пулемётчик и ещё один в окопе прицельно начали стрелять в него. Пули прошли через грудь навылет, только Носорог всё не падал. Желая защитить своих бойцов, встал на колени, пытаясь достать гранату, стал наклоняться вниз и, только когда уже его «добили», упал. Вот так, своей грудью, спас он своих друзей. Когда начали работать пулемётчики, его боевые товарищи залегли и тем спаслись. Мы ещё долго не могли вытащить оттуда его тело.
Потрясающая история. Вот где то самое, Эренбургово, «мы вынуждены сражаться с людьми, не ведающими страха». Это уже не приключения...
Увидев на обочине дороги подбитый и сгоревший, с раскинутыми по сторонам гусеничными колесами танк, в очередной раз вздрогнули. Его остов покрыли пыль и грязь, видать, давно тут встал намертво. Такое «чудо-юдо», нынешние дети наверняка сравнят с каким-нибудь железным жуком-мутантом. Что и говорить, они ведь поколение, выросшее на фильме «Человек-паук».
– Приехать зарабатывать деньги и умереть… – невольно вырвалось у меня. Дёрнул чёрт за язык, что за невоспитанность и нетактичность, запоздало ругаю себя. Однако Шаман воспринял эти слова спокойно. «Может, оно и правда, но ты так не говори», – тихо произнёс. Проверил свой телефон и продолжил:
– Многие берут оружие по зову сердца. Среди них много таких, кто когда-то уже воевал, прошел «горячие точки», служил в органах правопорядка и вышел в отставку. Я занимаюсь «выплатами». Со многими приходиться общаться по этому вопросу, разбираться. С уверенностью могу сказать, что среди контрактников тридцать процентов приехали зарабатывать деньги. А остальные считают службу здесь своей обязанностью, честью и совестью.
– Таким нашим джигитам, конечно, хвала и слава. И всё же дети, жена...
– Нет. Понимаю ваш вопрос, по выплатам проблем нет, – Шаман держится удивительно спокойно. – По крайней мере, у нас в Башкортостане все выплаты доходят в срок. Если же возникают какие-то проблемы, мы их решаем через Министерство семьи, труда и социальной защиты населения. Разумеется, какие-то вопросы возникают по линии Министерства обороны. Скажем, в компьютере может значиться неточное имя, фамилия, или могут быть какие-то другие проблемы, они тоже решаются своим порядком. В общем и целом, по этой части, можно сказать, сейчас вопросов нет.
Слово за слово, разговор переходит к теме патриотизма. По его мнению, для нас примером должны быть добывшие победу в Великой Отечественной войне наши дедушки и прадедушки. Оба его деда – ветераны той войны. Каждый год он в рядах «Бессмертного полка» держит портрет своего деда, Муллахана Хаерзаманова. Вспомнил Шаман и о том, как ещё школьником мама привезла его из Бураево в Уфу, чтобы показать Вечный огонь в парке Победы. Если подумать, то как раз вот с этих простых вещей, наверное, и просыпается любовь к Отечеству.
«Отечество – это деревни, города, в которых мы живём, взметнувшиеся в небо горы, серебристо журчащие родники… Родившись на этот свет, в качестве самого большого богатства человек берёт в наследство Отечество. Оно такое же единственное, как наша жизнь. Его нельзя ни изменить, ни поменять, ни обновить. Так же, как ты не можешь выбрать себе родителей, нельзя выбрать Отечество. И оно, это Отечество, хорошее ли, плохое ли, сделает ли оно тебя счастливым, либо ввергнет в несчастье – это твоя судьба. Ты должен принимать его таким, какое оно есть. Твой долг быть довольным тем, что есть, и оставаться его верным сыном. И в моменты радости, и в тяжелые печальные минуты, только ты его опора…» – так нас учили в школе. Наверное, и сейчас так.
В ходе разговора открыл для себя интересную информацию. О том, что погибших на войне называют «двухсотыми» («груз 200»), уже слышал. А вот о том, что сбежавших из своей военной части называют «пятисотыми», не знал. Оказывается, раненых называют «трёхсотыми», легко заболевших, временно госпитализированных – «сотыми». Об этом надо знать, потому что впоследствии при разговоре с солдатами придется общаться на их языке.
Продолжение следует...
Автор: Мунир Кунафин
Журнал "Бельские просторы" приглашает посетить наш сайт, где Вы найдете много интересного и нового, а также хорошо забытого старого.