С утра разненастилось. Словно кто то из огромного сита решил над деревней воду просеять. Мелкие-мелкие капли, даже не капли а дождевая пыль сыпалась на землю. Черная туча висела над деревней, казалось, что вот сейчас ливанет дождь, а вместо этого такая мокреть с неба. Потом вдруг откуда ни возьмись ветер угнал эту тучу дальше, выглянуло солнышко. На фоне черной тучи нарисовалась радуга, полная, яркая, а над ней еще одна, правда уже не такая красивая, как первая.
Ребятишки, которые до этого сидели на завалинке и прятались от непогоды, выскочили на дорогу и прыгали, и кричали “радуга - дуга”, “радуга - дуга!” Дарья, услышав такие громкие крики детей, всполошилась, уж не случилось ли чего. Она выскочила за ворота на волю. А там вся ее троица пляшет, поднимая руки кверху, и кричит про радугу. И Прошенька, ее сыночек, тоже подпрыгивает и кричит. Его тоненький звонкий голосок она теперь бы узнала из тысячи голосов. Пусть Прошка был к ней спиной, но голос то слышно.
Дарья подняла глаза на небо. Такую радугу она, пожалуй, ни разу в жизни не видывала. К матери подбежала Нюрашка.
- Мама, вот бы увидеть где она начинается. Ведь из земли?
- Не знаю, дитятко, далеко, наверно.
- Да нет, не далеко. Гли ко прямо из - за деревьев.
Дарья смотрела на небесную красоту и думала, уж не к худу ли это. Вдруг какой то знак от Бога. Постояла немного еще, посмотрела как потихоньку начали таять краски верхней радуги, потом нижней, а потом и вовсе только разноцветная полоска осталась. Пошла домой.
- Ваня, на небе то радуга какая. К добру ли это.
Иван ничего ей не смог ответить. Не знал он, что и сказать, откуда она взялась и вообще как она получается.
- Вот, Бог даст, Романко учиться будет, там все ему растолкует, а он уж нам скажет.
В том, что Романко будет учиться дальше, Иван даже и не сомневался. Он уже подумывал, как это можно узнать, где учат в городе. Даже подумывал сходить к Пантелею, пожалуй самому богатому мужику в деревне, может он чего скажет. Сам то Пантелей, тоже был из крестьян, но родители его забрали в аренду земельные наделы у многих деревенских, платили им за это зерном, а остальное продавали весь год на базаре. А землю им обрабатывали, почитай, те же мужики, которые ее в аренду сдали. Никого тут судить нельзя, у всех были разные причины.
Прикопив денег, открыли родители Пантелея в деревне лавку. До этого не было ее. За любой мелочью в город приходилось ездить. А тут потихоньку развернулись. Не только из Лисы, а и из других деревень люди приходить начали. Да мало им пришлось торговать. Примерли как-то разом почти, друг за другом. Так и стал Пантелей лавочником в деревне. Парнишка его, Акимка, вместе с Романком в школу пошли. Вот и подумывал Иван, что родитель то его тоже поди думает, как парня своего учить.
После разговора с Дарьей про радугу, Иван собрался в лавку к Пантелею. Что время то тянуть. Пантелей был в своей лавке, стоял за прилавком. Иван поздоровался, сначала так разговор начал, про урожай, да про погоду. Потом уж про детей.
- Ты Пантелей, чё думаешь, Акимку дальше учить будешь али нет?
- Я и не думал ищо ничё. Мал покуда. Какая учеба то ему. Вот учителя пришлют, так в третий класс пошлю.
- Да я про то, как постарше станет. Думаешь в город посылать на учебу.
- Вон ты куда загнул. Чё думать то раньше время. Писать, читать научится. Вырастет, за прилавок поставлю.
Иван понял, что ничего от Пантелея не добьется, Он даже и не задумывался об учебе. Выучился парнишко два года да и ладно. Бог даст и третий год проучится. А что там дальше будет, Пантелея не волновало. Не получился разговор. А больше и спрашивать некого.
Дарья удивилась, куда это Иван подорвался, ничего ей не сказал. Любопытство так и распирало ее. Когда тот вошел в избу, она не удержалась и спросила. Но Иван не захотел рассказывать о неудавшемся для него разговоре, махнул только рукой.
В пятницу по деревне прокатился слух, что в поповский дом кто то приехал. Да не на одной подводе. Выгружали чего то во дворе. Бабы у колодца переговаривались, что не иначе, как новый батюшка приехал. Ведь если церковь освятят, то должен будет кто то там службы служить.
Еще с большим нетерпением все ожидали воскресенья. Наконец этот день наступил. Как и полагается, Дарья с Марфой с утра собрались, к заутрене. Никто не знал, когда приедет отец Серафим, благочинный, еще может кто-нибудь. Поэтому женщины и пошли пораньше, чтобы ничего не пропустить. Иван сказал, что придет попозже. Ребятишек в этот день Дарья решила не брать с собой. Народу придет уйма, со всех деревень, в другой раз они сходят.
Народу с утра в церкви было еще немного. Но уже горели свечи возле икон, теплились лампады. У входа стоял свечной столик, за которым дьякон бойко торговал свечами. Дарье очень хотелось спросить у дьякона, правда ли, что батюшка приехал, но она постеснялась. Купила свечи, поставила их к иконам.
В храм вошел священник, незнакомый деревенским. Он был уже в годах , с окладистой бородой, седыми волосами. Следом за ним шла женщина, видимо его жена. Они подошли к отцу Алексею, о чем то тихо поговорили. Дьякон встал, на его место уселась пришедшая женщина.
Народ постепенно прибывал. Дарья с матерью подвинулись поближе к аналою. Время словно остановилось. Сколько они пробыли в храме, Дарья не знала. Наконец приехали те, кого так долго ждали. Началось таинство освящения храма.
Освящение осуществлял благочинный по поручению Преосвященного Сергия Епископа Вятского. Освященный им антиминс был доставлен нарочным благочинному Илие Боневоленскому. Вместе с ним приехали певчие и звонарь, уже бывавший здесь. Все проходило строго по чину.
Только после освящения храма началась служба. Перед этим благочинный объявил прихожанам, что священником в этом храме будет иерей отец Николай. Первое Богослужение они провели втроем, Отец Серафим, отец Николай и благочинный.
Дарье, да и Марфе тоже, не приходилось никогда бывать на таких службах. Казалось, что Божьей благодатью наполнен весь храм. Голоса певчих возносились к самому куполу церкви. А над храмом плыл колокольный звон, праздничный и радостный, торжествующий над всем приходом.
Только после окончания службы, когда люди начали расходиться, Дарья отыскала взглядом Ивана. Тут же к ним подошла Федоска. Ее больше всего поразило пение певчих, как они слаженно распевали молитвы.
- Ой, благодать то какая. - Только и повторяла она.
Они все еще стояли возле церкви, делились своими впечатлениями, как увидели проходящих мимо них батюшку с матушкой и двоих молодых людей. Кто был с ними неизвестно. Кто то высказался, что гости приехали, кто то подумал, что дети. В деревне каждый новый человек на виду, и кто бы они не были, все равно скоро все узнают, кто это. Поэтому и гадать нечего, все пошли домой.
На другой день Иван послал Романка узнать про учебу. Дьякон говорил, что школа начнет работать после освящения храма. Храм освятили, поэтому и про школу надо узнать. А для Романа такое задание только в радость. Он даже не стал никого звать с собой, припустил прямо с утра в школу.
Школа была открыта. Детей вокруг не было. Роман даже удивился, что никто не пришел узнавать про учебу. Поэтому он даже оробел немного. Но не бежать же обратно. Он поднялся на школьное крылечко, открыл знакомую дверь. Шаги его гулко раздались в пустом помещении. Заглянул в одну комнату, потом в другую. Никого не было. По лестнице поднялся на второй этаж. Здесь он услышал голоса за одной из дверей. Немного замялся, но отступать не стал. Потянул дверь на себя и она открылась.
Это была молельная комната. Романко увидел учителя и успокоился. Остальных людей он не знал. Мальчик перекрестился на образа и шагнул вперед. Учитель подозвал его поближе.
- Это Роман, мой лучший ученик. - Обратился он к незнакомцам.
Романко разглядел их повнимательнее. Девушка, похожая на барыню с картинки в его книжке, только совсем еще молодая и мужчина, немного постарше девушки.
- Знакомься Роман, это новые учителя, Василиса Николаевна и Василий Николаевич.
Роману показалось чудно, называть так молодых людей. Никогда раньше не слышал, чтоб так звали.
- Так что, Роман, будешь ты в этом годе учиться.
По лицу мальчика расплылась улыбка. Вот уж не думал он даже, что такое случится, совсем не надеялся.
Василиса Николаевна подошла к Романку, погладила его по голове.
- Гляди, Василий Николаевич, какой у тебя славный ученик будет. - с улыбкой обратилась она к мужчине.
- Послезавтра учиться начнем. Надо вот всех ребят оповестить, - продолжила учительница.
- Я нашим в деревне всем скажу, я ко всем сбегаю.
- Вот и хорошо. И в другие деревни мы сообщим. А теперь ступай домой. Нам тут поработать еще надо.
Романко кубарем скатился по лестнице вниз. Прибежал домой с радостной вестью.
- Тятенька, учителя приехали. Я тоже учиться буду, - радостно закричал он, переступив порог избы. - Послезавтра учеба начнется. Я сичас по деревне побегу. Велели всем сказать.
- Погоди, погоди, - остановил его отец. - Какие учителя то?
- Хорошие. Парень да девка. Зовут их только чудно. Василий Николаевич да Василиса Николаевна.
- Гли ко, мать. Ето никак отца Николая дети будут. Вчерась то мы которых видели.
- Уж больно молодые.
- А чё, выучились, теперь других учить будут.
Роман их уже не слушал. Он мчался по деревне, подбегал к каждому дому, где ребятишки были и объявлял о начале учебы. Он даже к Нюрке забежал.
- Тетка Нюра, учителя приехали. Учеба начнется.
Нюра сидела на скамейке. Васятка с Евсейкой что то мастерили на полу.
- Ну им в школу то рано ищо, - заулыбалась Нюрка. - Ты мине скажи лучше, Прошка то как, говорит?
- Говорит. Немного только.
- Ну ничё, разговорится. Вон сколь лет молчал. Берег слова то. Ты матери то скажи, что, мол, тетка Нюра никак не опростается. Да пускай хоть придет ко мне. Охота мине с ней свидеться.
- Скажу. Ладно, я побежал. Мине велели всем сказать про учебу то.
Роман торопился всех оповестить. Словно от этого зависело, начнутся занятия в школе или нет.