Когда-то давно, Император указал мне на Имперской Карте эту локацию и предоставил чистый лист бумаги с оттисками трёх Императорских Печатей – символом безграничного доверия и абсолютной власти на вверенной мне территории.
…— Теперь ты самое богатое Существо в Империи, Макс,— сказал мне тогда
Император.
— Готов с вами поделиться, Ваше Императорское Величество.
— У меня своих проблем хватает, Макс.
— Говорят, вы для меня очередной титул приготовили?
— Ты не сможешь отказаться.
— Я не был бы так уверен на вашем месте, Ваше Императорское Величество. Я и прошлых запомнить не могу, так что новые мне без надобности.
Император встал и величественно взмахнул своей императорской дланью. Купол и стены потеряли очертания, а над Главной Императорской Цитаделью, куда только хватало глаз, в небе стали проявляться космические корабли всех существующих классов и размеров.
— Это всё твоё, Макс.
Император демонстрировал мне космический флот, сопоставимый по мощи разве что с Имперским. Не удержавшись, я присвистнул.
— Надеюсь, у нас не война, Эмберт?
Не отвечая, Император продолжил:
— Флагманский корабль оснащён Искусственным Интеллектом, по типу Главной Цитадели.
— То есть, при гибели флагмана Искин перемещается в следующий корабль?
— И так до последнего фрагмента любого корабля. — кивнул Император. — Как видишь – мы материализовали твою идею.
— Испытания кто проводил?
Император с удивлением посмотрел на меня:
— Идея твоя, Макс. Проверять её эффективность на практике – тоже тебе.
Всё правильно: с чужими идеями сам я всегда поступаю именно так.
Император продолжал:
— Корабли всех классов поддерживают эмпатическую и ментальную связь с пилотами. Каждый корабль оборудован индивидуальными портальными капсулами для эвакуации экипажа и, как минимум, одним собственным стационарным портом для выведения корабля из опасной локации в целом.
— И эта локация...?
— Вот она.
Император поднял взгляд к звёздной карте под вновь проявившемся куполом. Пустынная область карты на границе с владениями Пастуха, известная как Великая Пустошь, приобретая объём и глубину, увеличивалась, пока не заполнила всё пространство под куполом.
— Там что-то происходит… Я это чувствую, Макс.
Я всматривался в синюю глубину войда, и ощущение внезапного присутствия в этой вечной пустоте чего-то неопределённого, действительно вызывало тревогу.
— Кроме тебя, Макс, сказать об этом я никому не могу, — продолжил Император, — Межгалактический Совет ничего не должен узнать.
Это как раз понятно.
— А что известно тебе?
Император не ответил.
— Флот уже отбыл, — продолжил он. — Сохраняя невидимость, встанет на свободные орбиты твоего форпоста.
Проводив взглядом быстро растворяющиеся в пространстве корабли, я вопросительно на него посмотрел: узнал о моей тайной базе?
— Мне положено всё знать, я – Император.
Я молчал, вынуждая его говорить дальше.
— Я следил за тобой сам. Поэтому больше о твоей базе не знает никто.
Я кивнул: конечно – теперь никто, кроме нескольких сотен тысяч полностью укомплектованных экипажей космической флотилии.
— Флот ушёл моими личными портами. У каждого существа я взял магическую клятву. У Искинов тоже, Макс.
— Сами существа, об этом, вероятно, не знают? В целях соблюдения Имперской тайны…
— Знают. Все существа уведомлены при найме. Каждый до единого. Лично мной. И не смотри так, Макс, – у меня свои секреты, положенные мне по должности. Кроме того, на слияние сознания с тобой каждый член флота подписал согласие.
— Кровью?
Император скривился, но промолчал. После чего извлёк из складок своей мантии белый лист и шлёпнул на нем оттиск Большой Императорской Печати. Ровно по центру.
Я подумал: случайно так вышло или он перед этим долго тренировался?
Император вздохнул.
— Я сам лично отбирал каждого на совместимость с тобой.
— Всё сам… — снова не сдержался я.
— И наиболее сложным оказалось именно это, Макс.
Я разглядывал зависший передо мной плотный лист белой мерцающей бумаги. Оттиск печати скорее напоминал выжженный рисунок, по линиям которого едва заметно пробегал синий огонь. Линии двигались, рисунок менял очертания, сохраняя при этом свою целостность. А значит – и магическую составляющую.
— С экипажами более или менее понятно. Насчет Искинов хотелось бы подробнее. Их контролирует Главная Цитадель?
Император повертел в руках печать.
— Само собой.
— Тогда, — я кивнул на лист с печатью, — с твоей бумажкой можно…
— Ты забываешь о Презумпции Невмешательства, Макс, — он убрал печать под мантию.
— Кто бы говорил.
— Мне…
—...По должности положено, ты – Император. Ладно, Берт. Я тебя услышал. Надеюсь, хотя бы практикантов в этот раз не будет?
Император снова промолчал и, достав ещё два листа, тиснул на них ещё два оттиска: Малой и просто Императорской печатей. И это значит, что в этот раз бумаги предназначены не столько для меня, сколько для всех остальных существ: потому что Большую Императорскую печать я сам до этого видел всего дважды.
— Практикантов не будет, Макс.
Император щелчком пальцев объединил все три листа в один. Теперь все три оттиска колыхались синим на одном листе.
— Ты меня пугаешь, Берт… — ухмыльнулся я.
На самом деле я был рад: отправлять в опасные миссии неподготовленных юнцов казалось мне самой дурацкой из всех дурацких особенностей имперского образования.
Император пожал плечами и растворился в воздухе.
Ещё один идеально чистый белый лист выпорхнул из ниоткуда и завис передо мной рядом с первым: Белая карта.
Тогда я пришёл сюда, не зная зачем, пытаясь постичь непостижимое. И я постиг... Как сумел. И что с этим делать, решать только мне. И мне же делать для этого выбор средств, используя только свою Свободу Воли. Потому что Свобода Выбора всегда лишь осознанная необходимость.
И сейчас у края Синей Бездны, я пытаюсь разгадать скрытую в ней тайну тайн. До того, как она стала неожиданной и неприятной явью.
В моём распоряжении новейший космический флот, мыслимые и немыслимые виды вооружений и коммуникаций, миллиарды подчинённых существ.
Государство в государстве, где Закон – моё Имя.
Где только мне возможно миловать, будучи непредвзятым, и карать, оставаясь милосердным. Где только я несу ответственность за все принятые мною решения и держу ответ перед Многоликими.
Где моё одиночество теперь можно измерить ещё и скоростью полёта частиц света.
Я, Макс.
Цезарь, кесарь, кайзер… Просто Царь.