- Как у нас дела? Скоро выписываемся?
- Скоро! Скоро! - Захлопала в ладоши Ксюшка.
- Спасибо, Вадим Александрович. Всё хорошо. - Юля улыбнулась врачу. - Ксюше уже значительно лучше.
Пока дочь находилась в больнице, Юля продолжала регулярно убирать не только свою палату, но и палаты других детей, поражаясь тому, какая бедность и неустроенность царит здесь.
Требовалось привозить не только свою посуду, постельное бельё, но и еду. Кормили скудно. Каша на воде, жидкое синеватое пюре с размазанной тушёной капустой, такой же пустой и безвкусный суп.
Привыкшая к другой еде, Ксюша почти не прикасалась к больничным блюдам. Несколько раз приходила Мария Евгеньевна, приносила свои пирожки. В остальное же время Юля, как могла, уговаривала дочь.
- Ксюшенька, надо есть.
- Я не могу. - Губки девочки кривились от плача. - Меня тошнит.
Как объяснить дочери, что сейчас она ничего не может изменить, не сможет дать ей ничего из того, что у них было раньше. Ограниченная собственным маленьким миром, Юля не успела заметить, как резко изменилась жизнь в стране.
До последнего времени Максим ещё заботился о том, чтобы они не нуждались в еде и вещах. Он сам приносил продукты. Иногда, когда муж совсем проваливался в свою пагубную зависимость, их привозил Трофим. Денег Юле Максим не давал, а она и не требовала, осознавая, что полностью зависит от мужа. Максу нравилось чувствовать себя хозяином, единственным и полноправным.
А сейчас она вдруг поняла, что тысячи семей стали жить гораздо хуже, чем жили они с Ксюшей. Что зарплату не дают месяцами, а цены в магазинах выросли настолько, что невозможно стало купить самое элементарное. Она увидела, как детям приносят по половине яблока или одной конфете и со страхом смотрела на дочь, размышляя, как она будет дальше обеспечивать Ксюшу.
Однажды в палату заглянул лечащий врач девочки. Теперь Юля знала его имя - Вадим. Вадим Александрович Смоляков.
- Хороший врач. - Похвалила его как-то пожилая санитарка из соседнего отделения. Она смотрела на Юлю благосклонно, потому что благодаря этой молодой женщине, главврач больше не кричал на неё за немытое соседнее отделение, за которое не доплачивали ни копейки. - Только добрый слишком. Мягкий. Не умеет кулаком по столу стукнуть. Потому и жена от него ушла.
- Потому что кулаком не стучал? - Грустно усмехнулась Юля.
- Потому что задарма работает. - Пояснила женщина. - Вон, пятый месяц пошёл, как зарплату не платят. У нас ведь многие врачи ушли. Кто на рынке торгует, кто в охране, а травматолог, Сергей Иванович, говорят, к бандитам подался, которые рынок держат.
Она многозначительно понизила тон.
- У них же там разборки всё время. То дерутся, то стреляют. Врач свой нужен.
- А Вадим Александрович, значит, не захотел?
- Не захотел. - Подтвердила санитарка. - Сказал, что детей лечить тоже кому-то надо. Вот жена и разозлилась на него. Развелась. И дочь забрала.
- У него и ребёнок есть?
- А чего ты удивляешься. Девочка, постарше твоей. Нормальный человек, нормальная семья была.
- Была. - Прошептала Юля. - Как и у нас.
Однажды вечером он заглянул к ним в палату.
- Юлия Николаевна, возьмите Ксюшу и зайдите ко мне в кабинет.
Когда они пришли, Вадим Александрович усадил их за стол, вытащил откуда-то, укутанную в полотенце маленькую кастрюльку.
- Картошки сварил. - Объяснил он, приоткрывая крышку. - Вкусная, деревенская. Ко мне мать с сестрой приезжали. Гостинцев привезли. Вот ещё.
Достал нарезанное сало с аппетитными розовыми прожилками, крепкие солёные огурчики.
- Угощайтесь.
- Нет. - Юля решительно встала. - Вадим Александрович, это неудобно! Как вы не понимаете?
- Мама, я хочу! - Ксюша не отводила взгляд от стола.
Врач молча положил в тарелку девочке горячую картошку, несколько кусочков сала, огурец.
- Ешь.
А сам повернулся к Юле.
- Неудобно, говорите? А удобно то, что вы здесь ежедневно намываете отделение? Что всем детям помогаете? Постели им перестилаете. Даже, извините, попу иногда моете. Это удобно? Удобно, что у вас ребёнок на больничной пище худеет на глазах, а ваша мама только дважды смогла вас навестить?
- Это не мама! Это квартирная хозяйка! Женщина, которая спасла нас с Ксюшей. И не смейте говорить о ней плохо!
- Упаси Бог. Я и не собирался. Лишь хотел, чтобы вы поняли: я делаю это от чистого сердца, хочу помочь. Присаживайтесь. И я с вами. Дома специально ужинать не стал.
Юля наконец села. Картошка была хороша. Давно уже она не ела так, по-домашнему. Последний раз в доме у Марии Евгеньевны.
- Спасибо. - Произнесла она, когда ужин был окончен.
- На здоровье. - Просто ответил врач. - Вы сказали, что ваша квартирная хозяйка вас спасла. От чего, Юлия Николаевна? Вам грозит какая-то опасность?
- Я образно сказала, Вадим Александрович. - Спасибо ещё раз.
После отбоя он заглянул снова. Посмотрел на спящих детей и поманил Юлю в коридор.
- У меня ночное дежурство. Идёмте пить чай.
Она кивнула. В кабинете уже стояли кружки с заваренным чаем.
- Так уверены были, что я соглашусь?
- Заварил на всякий случай. Юля... Можно так? Юля, я хотел вам предложить. Если вы не трудоустроены, оставайтесь работать у нас. Хотя бы пока, на первое время. Зарплату обещают выплатить. Она маленькая здесь, но зато можно Ксюшу будет в детский сад устроить. Я договорюсь.
- В детский сад? - Юля встревожилась. - Но она никогда туда не ходила. И нельзя ей в садик.
- Почему?
Как сказать ему, что она боится? Вдруг Максим начнёт искать Ксюшу? И если Трофим проговорился, то муж вполне может обратить внимание именно на детские сады.
- Ну же, Юля. Расскажите, что с вами случилось.
Она вздохнула и принялась рассказывать. В конце концов, Юля же призналась во всём Марии Евгеньевне, и ничего страшного не произошло.
Смоляков слушал, не перебивая.
- Я справлюсь! - Добавила Юля. - Не сразу, конечно, но всё у нас с Ксюшей наладится.
- Это конечно. Юля, а прописаны вы где? У мужа?
Она отрицательно покачала головой.
- В бывшей комнате его бабушки, в коммуналке. Он меня туда прописал, когда бабушка ещё жива была, а потом и Ксюшу. У Максима кооперативная квартира, жили мы в ней. А без прописки меня на работу ведь не возьмут?
- Сейчас закон другой. Сейчас можно зарегистрироваться по месту пребывания.
- Да кто же меня зарегистрирует, чужого человека? Я пока буду Марии Евгеньевне помогать, а там посмотрим. Может быть, куда-то удастся и без регистрации этой устроиться. Мама на рынке работала, и я смогу.
- Плохой пример. В вашем случае.
Действительно, пример не очень. Но можно ведь просто продавать, не обязательно соглашаться на поездки. Весна уже на пороге. Скоро тепло будет. Можно и Ксюшу брать с собой. Девочка на глазах будет. Заработает Юля денег, можно будет заплатить кому-нибудь за такую регистрацию.
- Юля, вы что задумались?
- Просто. Спасибо, Вадим Александрович, мы уж как-нибудь без садика пока.
- Юля, а хотите тогда, я поговорю с кем-нибудь? Оформим человека на эту ставку, а убирать и получать деньги будете вы. Только, наверное, подождать надо, пока всё же платить начнут. Вы оставьте мне адрес. На всякий случай. Впрочем, он есть в Ксюшиной карточке...
* * * * *
- Господи, деточка, похудела как! - Мария Евгеньевна бросилась обнимать Ксюшу. - Ручки, как спичечки. Сейчас покормлю вас. Супчик сварила. На кубике, правда, но вкусный! Будешь, Ксюша?
Девочка радостно закивала, прижимая к себе по очереди до куклу, то мишку. Покормив Ксюшу и отправив её играть, Мария Евгеньевна вздохнула.
- Боря мой возвращается. Не заладилось у них в Москве. Влипли в какую-то историю нехорошую. Сказали: "Мама, у тебя поживём". Свою-то квартиру они сдали, когда уезжали.
Юля растерянно мыла посуду.
- Мария Евгеньевна, а вы не дадите мне в долг немного денег? - Наконец выдавила она. - Я расписку напишу, какую скажете. Нам бы только комнату снять. А потом я отдам, обязательно.
- Юлечка, да не надо тебе никуда уезжать. Я Боре всё рассказала. Он не против. Поместимся. Комнат-то три.
- Как же?
- А вот так. Не такие трудности переживали.
Борис оказался крупным статным мужчиной. Даже не верилось, что он сын такой хрупкой, невысокой женщины, как Мария Евгеньевна. Жена его, скромная и улыбчивая, очень понравилась Юле.
- Нина. - Представилась она. - А вы Юля, правильно? Юля, вы духом не падайте. Вам мама, наверное, рассказывала историю, как мы с Борей познакомились...
- Так вы та самая девушка, которая вызвала скорую, когда его ограбили?
- Правильно. Борис тогда еле жив остался. А потом мы начали встречаться, поженились вот. Как говорят, не было бы счастья, да несчастье помогло. И у вас всё устроится.
Потом они ещё долго болтали, а Мария Евгеньевна с улыбкой поглядывала на них. Ксюша остановилась перед Борисом, посмотрела на него снизу вверх.
- А мой папа тебя победит! - Неожиданно заявила девочка.
- Зачем же это меня побеждать? - Весело удивился Борис.
- Потому что мой папа - самый сильный! - Гордо сообщила Ксюша. И добавила. - И хороший!
- Ксюш, так нельзя. - Сделала замечание Юля и повернулась к Борису. - Вы простите. Она просто скучает по отцу.
- Да, ладно. Она ведь маленькая ещё совсем. - Махнул рукой Борис. - Мама, девчонки, а давайте устроим праздник по поводу нашего возвращения. Радоваться, конечно, особо нечему, не получилось с работой, но и горевать повода нет. Все живы и здоровы. Мы колбасы привезли.
Они засиделись за полночь. Потом Борис с Ниной ушли к себе в комнату, а Юля с Марией Евгеньевной убрали со стола, поставили тесто на пирожки.
- Ложитесь, Мария Евгеньевна. Я посуду домою и тоже пойду.
Она домывала последнюю тарелку, когда в кухню неслышно вошёл Борис.
- А ты красивая! - Он смотрел на неё с высоты своего роста. - Муженёк твой - недалёкого ума человек, если не ценил такую красоту.
- Не надо. - Юля вытерла руки и сделала шаг к двери. - Борис, я хочу пойти в комнату. Разрешите.
- Не разрешаю! - Игриво засмеялся он, преграждая ей дорогу. - Послушай, хочешь пойдём с тобой в ресторан? У меня заначка есть. Нинка о ней ничего не знает.
Юля посмотрела на мужчину почти с ненавистью. У него такая хорошая жена, добрая мать. А он деньги от них прячет и готов потратить их на первую встречную. За кого он её принимает? И опять эти хозяйские нотки в голосе.
Его руки потянулись к Юлиным плечам. Она вырвалась, и протиснувшись между ним и дверным проёмом, больно зацепилась спиной. Проскользнула в комнату, поспешно закрыла дверь. Сердце бешено колотилось. Зачем всё так? Как ей теперь вести себя в этом доме? Как общаться с Борисом?
Но Борис с тех пор словно не обращал на неё внимания. Нина была приветлива и дружелюбна, а вот Марию Евгеньевну явно что-то тревожило. Однажды Юля заметила, что хозяйка едва сдерживает слёзы.
- Мария Евгеньевна, случилось что-то?
Та махнула рукой и продолжила готовить начинку.
- Нет. - Юля взяла женщину за руку, повернула к себе. - Я же вижу. Скажите мне правду.
- Боря запилил меня. - Горестно вздохнула Мария Евгеньевна. - За вас с Ксюшей. Не пойму, что и случилось. Сначала ведь сам сказал, чтоб оставались вы. А теперь, что ни день, то корит. Веришь, Юленька, не знаю, что произошло с ним.
- Зато я, кажется, знаю. - Юля погладила руку пожилой женщины. - Мария Евгеньевна, миленькая, вы только не расстраивайтесь так. Мы завтра же уйдём.
- Юля, да куда же вы пойдёте? - Ахнула та. - Я же знаю, что некуда!
- Вы побудете после обеда с Ксюшей? - Попросила Юля. - Я постараюсь всё устроить.
- Юля!
- Мария Евгеньевна, вы золотой человек. Не хочу я, чтобы из-за нас вы ссорились с Борисом. Вот увидите, я что-нибудь придумаю. Я справлюсь!
Продолжение следует... часть 4
(Если сегодня ссылка не активна, то следующая часть будет опубликована завтра. Спасибо за понимание!)
--------------------------------------------------------------------------------------НАЧАЛО ИСТОРИИ