Микула Вельяминов торопился из Москвы в Коломну. Не приукрасил батюшка его достоинств, сватая за сына княжну Марию, сказал все как есть! Старший сын московского тысяцкого, был несказанно хорош собою - высок, широк в плечах, глаза голубые, да непослушные волосы соломенного цвета. Рос Микула покладистым и весьма прилежный к наукам, в том числе и к ратному делу. С малых лет, вместе с отцом, отправлялся Микула на сборы, где простых людишек, приписанных к ополчению, учили махать мечом. После сиживал Микулка позади батьки, пока тот чинил на Москве правду - разбирал споры, да склоки по справедливости. Брал Василий Вельяминов сына и на торжища, поддержание порядка которых, тоже входило в его многочисленные заботы.
Клич батьки, явиться в Коломну, Микула исполнил незамедлительно, ни колеблясь и секунды. Однако в душе его царила суматоха. Когда отец сообщил ему радостную весть, что станет он мужем княжны Марии, да породнится с князем Дмитрием Ивановичем, та сторона его, что была взращена честолюбивым отцом, возликовала. Ведь через него еще пуще возвысится род Вельяминовых! Однако, в глубине души, мечтал Микула совсем о другом повороте своей жизни. Охотясь однажды близ Москвы, он заехал в небольшую деревушку, укрытую от посторонних глаз вековыми деревьями. Местные, чуравшиеся чужаков, настороженно собрались поодаль. Микула поклонился им, представился, испросил дозволения набрать воды из колодца, пообещав, что тут же и отбудет восвояси.
Староста деревушки, крепкий мужик, с сердитыми глазами, неохотно дал согласие. Поспешно набрав воды, Микула и его спутники, поспешили покинуть негостеприимное место, но на околице, прямо под ноги Микулкиного коня, из леса, выскочила босоногая девица. Он резко натянул повод, конь взвился на дыбы. Из рук девушки выпала небольшая корзинка и из нее, на зеленую траву, высыпались ягоды, заблестели на солнышке каплями алой крови. Глаза девушки и Микулки встретились и юноша сразу понял, что не забыть ему того взгляда до самой смерти! Глаза у девушки были серые, как грозовые тучки. Она недовольно сдвинула брови, подбоченилась.
-Куда летишь, по сторонам не глядишь! - отчитала Микулу девица.
Потом сердито тряхнула головой, от чего толстая коса заходила ходуном по спине, нагнулась к корзинке и принялась собирать выпавшие ягодки. Микула обомлел - таких красавиц, да еще и смелых, он в своей недолгой жизни не встречал.
После того случая, стал Микула, словно бы невзначай, ошиваться близ той деревеньки. Судьба улыбнулась к нему, с Аннушкой, как звали девушку, он смог сойтись, и довольно близко. Зрела в голове влюбленного мысль, что пора поговорить с батюшкой, да все откладывал. Вот и дождался...
-Ну, Микула, добыл я тебе невесту, как у самого князя! - радовался Василий Вельяминов, не замечая погасшего взгляда сына.
Микула молчал, понимая, что теперь его мечты о женитьбе на Аннушке, безнадежны. Умен был и много понимал в делах княжества. Такие обещания не нарушаются! И если дал слово батюшка, так и будет! Микуле оставалось только смириться.
Сказать Аннушке о скорой свадьбе, он решился только, когда вызов от отца уже не оставлял времени. Землю, к тому времени уже сковали морозы. Аннушка, с раскрасневшимися щеками, припала к Миколе всем своим молодым, налитым соком телом. "Эх, держать бы вот так в объятиях, любу мою, да не отпускать вовек!" - думал с горечью Микула, представляя, как через несколько мгновений, разобьет, как сосульку, ее счастье.
-Я вот чего приехал, Аннушка! - решился наконец Микола.
-По мне соскучился? - игриво предположила она.
-Соскучился...Батюшка решил женить меня, на княжне Суздальской! - выпалил он.
Анна отпрянула, поглядела пристально ему в глаза - не шутит ли?
-А я как же? - спросила она тихо.
-Люба ты мне навек, Аннушка! Да что я могу супротив воли отца поделать? Ты не горюй, я как и прежде к тебе заезжать буду!
-Нет, Микола! - Аннушка топнула ножкой, да так, что льдинка под ее сапожком, треснула, рассыпалась паутинкою.- Ты сюда боле носа не кажи! И так ты меня во грех ввел, а уж чтобы с чужим мужем баловать - тому не бывать!
Она повернулась и убежала. Микула не решился догнать, или даже окликнуть ее, так и стоял, глядя ей в след. Потом вздохнул, оседлал коня и отправился дальше по пути, который вел его к алтарю.
Он не мог видеть, как Аннушка, укрывшись за стеной ветхого птичника, захлебывалась в рыданиях, роняла горькие слезы, а руки ее то и дело дотрагивались, до еще плоского живота...
Коломна встречал Суздальских княжон веселым колокольным перезвоном. Сыпал крупный снег, скрипел, приминаясь, под санями. Мария и Евдокия, укутанные в меха так, что снаружи лишь поблескивали глаза, сидели прижавшись друг к другу. Не от холода жались - укутаны были так, что впору и раскрыться, а от тревоги! Что ждет их на чужбине, вдали от родного дома?
Князь Дмитрий Суздальский, ехал впереди обоза, сам вез дочерей под венец. На подъезде к Коломне его встречали будущие зятья. Как и подобает, слезли с коней, поклонились в ноги. Дальше поехали вместе.
Со своего места, Мария, старалась рассмотреть своего будущего мужа, но обзор для нее был ограничен. Лишь иногда она видела, чуть позади отца и князя Московского, широкую спину своего жениха. До их свадьбы оставалось всего несколько дней, а потом придет черед Евдокии.
Рука Марии дрожала, сестра почувствовала эта.
-Не бойся Маша, все сладится! - утешала Евдокия сестру, а сама ощущала тот же страх.
Наконец прибыли в Коломенский терем и сестер отвели в светлицы. По терему разносился съестной дух, вызывал невольное урчание в животах. Девушек встречала целая армия сенных девок, призванных угождать знатным невестам. Из челяди отец дозволил дочерям взять с собой лишь Акулину, объясняя это тем, что, услужников везде полно, и нечего отрывать людей от семей и насиженного мета, в угоду княжеским дочкам. Акулина же сама вызвалась, и ей князь дозволил.
Время летело неумолимо быстро. Прошла и бессонная, предсвадебная ночь. За окном было темно, а княжну Марию уже облачали в свадебный наряд. Красный сарафан, вышитый каменьями, делал ее лицо еще более бледным.
"Аки покойница!" - озабочено подумала Акулина и послала одну из девок за свекольным отваром.
-Ты хоть улыбнулась бы, княжна! Напугаешь жениха... - ворчала она, натирая свекольной краской губы девушки. Получалось еще хуже чем было.
Тогда Акулина принялась щипать Марию за щеки. Наконец к ним немного прилила кровь.
-Жених приехал! - заверещали девки, забегав по светлице в панике, словно им самим сегодня предстояло пойти под венец.
Евдокия шагнула к сестре. Ей, незамужней пока девице, не суждено было поддержать сестру на свадьбе. Обычай повелевал ей оставаться здесь, в ожидании своей доли. Сестры крепко обнялись.
-Скоро свидимся, Маша! - прошептала Евдокия, целуя сестру в холодную щеку.
Княжну Марию повели на встречу ее судьбе...
Княжну Марию вывели в просторные сени, где в окружении уже явно хмельных молодчиков, стоял высокий, светловолосый юноша, одетый в красный кафтан. "Он!" -подумала девушка, чувствуя, как наконец к лицу приливает краска.
Жених оказался недурен собой, но для Марии он все же не был князем Дмитрием. Образ юноши, которого она, за одну только ночь, успела полюбить, как будущего мужа, преследовал ее. Но пути обратного не было, и Мария, сделав шаг навстречу незнакомцу, поклонилась, стыдливо опустила очи.
Взяв за руку ту, кто станет скоро его женой, Микола пошел к выходу. Перед молодыми расступались. Девушки затянули песню, им вторили юноши. На головы жениха и невесты посыпался дождь из зерна, на долгую и сытую жизнь. Кто-то заботливо накинул на плечи Марии легкую соболиную накидку. На улице было морозно. Хоть до Коломенского храма было рукой подать, Марию усадили в сани, Микула ехал верхом, рядом. В храме было светло от свечей, удушливо пахло ладаном. Митрополит Алексий ожидал молодых в праздничном облачении, улыбался, щурил глаза, любуясь красивой парой.
Василий Вельяминов, с младшими сыновьями, стоял в первом от алтаря ряду, довольный и важный. Он тепло улыбнулся невестке, кивнул Микуле, подбадривая. За спиной Вельяминова, стояла тучная женщина, прикладывала к глазам кружевной платочек. По другую сторону, рядом с батюшкой - князем, стоял ОН. Увидев жениха сестры, Мария уже не смогла сдержать слез. Так и венчали их, серьезного жениха и заплаканную невесту, думая, что по молодости, боязно брачующимся перед неизвестностью будущего. Ни она живая душа не догадывалась, что сердца, которые сейчас навеки связывали священные обеты, обращены в разные друг от друга стороны.
Потом был пир, запомнившийся потерянной Марии, лишь непрекращающимся шумом, да бесконечными здравницами, а еще страхом перед предстоящей ночью, неотступно стоящей за спиной.
В положенный час ее подняли, повели. Предстояло молодым провести первую брачную ночь в опочивальне Коломенского дома Вельяминовых. Тучная женщина, лившая слезы на венчании, оказалась матерью жениха. Она робко взяла Марию за руку, повела к выходу из терема, где шел пир. Мария с ужасом поняла, что не знает имени свекрови, не помнила, произносили ли его за столом, или женщина так и просидела в забвении всю свадьбу сына. Свекровь, однако, смотрела на девушку с пониманием и сочувствием. Ей ли не знать, что чувствует невеста, когда идет замуж за того, кого первый раз видят ее глаза! Вспомнилась, как саму ее, дочь боярина московского, выдали замуж, за сына тогдашнего тысяцкого, подававшего большие надежды в делах княжества. Как боялась тогда одного взгляда того незнакомого, рослого юноши, да робела от каждого его слова! Муж ей достался горделивый, не любил, чтобы ему перечили. Прожила она свою жизнь, рожая детей, из коих не все пережили младенческий возраст. Выжили только четверо ее сыновей. Пятая дочка, отрада глаз для матери, сгорела на восьмом году жизни, оставив такую глубокую рану в ее душе, которая не зажила и по прошествии пяти лет. Звали добрую женщину Марией Михайловной, а невесте было и невдомек, что свекровь ее тезка.
-Ты не бойся, дочка! - прошептала Мария Михайловна на ухо невестке, вводя ее в свой дом, в котором и сама то бывала лишь изредка, когда нужда приводила ее в Коломенское, - Сын мой, Микулка, добрый, не обидит!
Мария подняла на свекровь большие, испуганные глаза, но промолчала. Жених должен был прибыть позже, в сопровождении дружков. Марию переодели в исподнее, распустили косы, долго водили щеткой по шелковистым прядям. В опочивальне царило гнетущее молчание. Несколько раз попыталась завести разговор Мария Михайловна, но видя, что невестка молчит и будто не слышит ее, замолчала, не стала приставать.
-Приехали! - заглянула в горницу красная с мороза девка. Остальных как ветром сдуло.
Остались в опочивальне невеста, да мать жениха. Вошел Микула. От него шел еле заметный дух хмеля - видно принял для храбрости, тоже робел перед предстоящей ночью. Мария Михайловна благословила молодых, выскользнула из опочивальни.
Микула подошел к невесте, тронул рукой прядь ее волос.
-Ну что, жена, устала? Пора и спать ложиться! - сказал он и собственные слова показались ему полной дуростью.
Мария послушно повернулась и села на постель, Микула загасил свечи, пристроился рядышком с женой, взял ее за руку. В темноте его робость немного прошла. Он вдруг представил, что рядом с ним его Аннушка, потянулся, нашел губы девушки. Она отпрянула, но Микула уже обрел уверенность, схватил ее за тонкий стан. Голова поплыла от сладости нежных губ и ночь заглушила все звуки, сопровождающие первую ночь венчаных мужа и жены...