Прошлую статью я закончил на том, что вечером 4 июня Мазурук заявил руководству - Шмидту, Шевелеву и Водопьянову, что лететь боится, он не знает, как найти основной лагерь, и просит прислать ему самолет в помощь. Далее слово Бронтману:
«Мы начали греть моторы. Запросили координаты. Он дал 88°55´ и 95°. Молоков явно выразил свое неудовольствие и недоверие координатам.
В 0 час. к микрофону подошел Водопьянов. Он говорил прямо и честно.
- Слушай, Мазурук. Если лететь к тебе, значит надо оставлять машину на полюсе обязательно. Пойми, е… твою мать, ведь жаль живую машину кидать!
-Лечу! - ответил Мазурук и пропал.
В 5:30 появился снова.
-Моторы прогреты, все готово, сматываем антенну, вылетаем через полчаса. Слушайте нас в воздухе!»
Животворящее внушение от коллеги свершило чудо. Экипаж, наконец-то решился. Подробности, как это происходило, стоит смотреть от Аккуратова:
5 июня. Наконец-то солнце! Ясно, тепло. Сообщил в лагерь чтобы дали свою погоду, так как собираемся стартовать к ним. Связь держу только через ручную радиостанцию.
Обсудили с Мазуруком схему поисков лагеря. Это очень сложный вопрос. Сближение меридианов, колоссальное магнитное склонение и, главное, отсутствие радиокомпаса делают эту задачу чрезвычайно трудной. Решаем итти по гирополукомпасу, взяв первоначальный курс, рассчитанный по солнцу и отмеченный вехами по льду, так как пользоваться магнитным компасом в полете, где на 100 километрах магнитное склонение изменяется на 110 градусов, конечно, нельзя».
Далее, зачем-то Аккуратов начал писать некую чушь про «поисковую коробочку», благодаря которой он собирался обнаружить льдину. На самом деле интерес представлет то, что он все-таки решил лететь напрямую, без залета на полюс. Потому что от полюса они находись уже более, чем в 100 км, и лагерь Папанина находился уже на таком же расстоянии, крюк получался слишком большой и по времени и по расстоянию, и Аккуратов, я думаю, после всех приключений был далеко не уверен в своей способности обнаружить полюс. После консультации Спирина он рассчитал свой курс, отложенный от квази-меридиана. Линию курса он физически выложил на льду вешками. После взлета самолет должен был встать на эту прямую, которую в дальнейшем рассчитывали удержать по гирополукомпасу. Время в пути должно было составить 47 минут. Разумеется, за ту, более чем сотню километров, что нужно было преодолеть, неизбежно накопилась бы ошибка. Но экипаж рассчитывал на коррекцию снизу, по радио. В полете ветряк должен зарядить аккумуляторы бортовой рации, и связь надеялись иметь хорошую.
Так и получилось. В лагере самолет уже ждали. Его заметили в небе издалека, он шел мимо, не видя палаток. Установив связь, его начали наводить вручную, передавая поправки по радио, до тех пор, пока летчики не обнаружили цель. Бронтман:
«Все всматриваются. Шмидт взволнованно ходит по кромке.
-Вижу!! - заорал Трояновский.
Верно, идет! И общее оживление.
Водопьянов немедленно зажег дымовую шашку. Самолет, идущий чуть вбок, завернул к нам.
- Ух, красота! - говорит Водопьянов, - все сейчас будем вместе.
Оживление, разговоры, радость. Весь лагерь в сборе.
-Ух, по-черному топится мотор, шурует лопатами- говорит Бассейн.
7:10. Вот уже слышен рокот моторов. Бывшая точка стала черточкой, линией, самолетом.
-А ты, детка, боялась, - говорит Шевелев.
Все смеются.
Развернулся, отлично сел. Радость встречи. Бегает кругами пес. Немедленно началась разгрузка».
После прибытия последнего самолета немедленно началась подготовка к обратному вылету на остров Рудольфа. Разумеется, держать на льду ораву из трех десятков людей, потребляющих в день полцентнера продуктов, не было никакого смысла, к тому же за 11 дней этот «полюс» всем изрядно надоел. Но заключительный пролет возле полюса заслуживает отдельного рассказа, сейчас же время подвести итоги этого затянувшегося детектива.
Выводы
Рассматривая эту историю, я, в очередной раз, не мог отогнать от себя изумление. Снова и снова. В первую очередь от организации процесса. В важнейшую государственную экспедицию, призванную показать всему миру достижения социализма, засовывают самолет, не имевший необходимого оборудования. Отправив его в полет в самый последний момент, без какой-либо технической подготовки. На самолете, летящем на полюс, не было нормальной рации, генератора, и радиокомпаса. Можно сказать, послали просто железяку без всякой начинки. Да, знал бы Большой Мир чем именно его собираются удивлять! Экипаж по уровню подготовки тоже не соответствовал миссии. Первый пилот Мазурук попал в полярную авиацию незадолго до событий, ранее он работал летчиком на Дальнем Востоке. В Арктике же до этого не был никогда, и его сразу же зарядили на полюс. Неужели в ГУСМП закончились опытные пилоты? Фариха можно было бы попросить. Аккуратов хоть и являлся штатным полярным штурманом, и годом ранее летал с Водопьяновым и Махоткиным разведывать остров Рудольфа, но достаточной квалификации для рекордной миссии не имел, ни практической, ни теоретической. Неподготовленный экипаж просто как котят бросили воду - выплывайте сами как умеете. И этот чудо-самолет полетел на полюс в полном одиночестве. Точнее, собирались отправить в группе, но она, как обычно, развалилась. Что именно произошло далее 26 мая, сказать невозможно, как и то, пролетел ли самолет над полюсом? Куда-то они долетели, как могли сориентировались, и сели на лёд в неизвестном месте. Наверное, очень хотели найти папанинцев, но в результате потерялись.
Залетели они, конечно же, значительно дальше, чем отчитались, и похоже, гораздо дальше, чем Водопьянов. Своим супер-дрейфом в 46 км/сутки они скрывали свою ошибку, по примеру начальника Шмидта. Никакими естественными способами обогнать или даже догнать "льдину Папанина" они бы не смогли, и не может дрейф льдов на ближайших участках идти в разные стороны, тем более без разрывов и торошения.
Дальнейшие их действия содержат загадку. Ошиблись ли на льду они снова в определении своих координат? Или просто поначалу боялись сообщить свое истинное положение? Второе действие абсурдное, но экипаж находился в совершенно диком стрессе, заблудившись в ледяной пустыне и имея огромные проблемы с радиосвязью. Полет Водопьянова 29 мая стал для них полным сюрпризом, но и немного привел их в чувство. Свои координаты они, или определили по-настоящему, или, наконец, сообщили как есть. Но при этом продолжали находиться в панике и не верили, что способны самостоятельно выбраться из передряги, не понимали, как проложить курс к лагерю. Несколько раз почти прямым текстом они запрашивали помощь, им даже её вроде бы обещали, но в несколько угрожающей форме.
Наконец, сурово-дружеское внушение от коллег сподвигло их решиться на самостоятельный перелет. Случилось чудо, и он оказался удачным. В условиях стресса у Аккуратова обострились творческие способности, и он справился с задачей навигации, использовав подручные средства. Невозможно даже представить, чего это ему стоило. В своей книге спустя 10 лет он старательно об этом намекает. Но прямо сказать не может – он же былинный герой из когорты железных людей. Остается только сигналить, хотя бы самому себе.
Перед взлетом:
«Нервы напряжены до предела. Верны ли мои расчеты? Горючего в обрез. Что, если я ошибся? Тем более перед стартом экипаж недоверчиво спрашивал, верно ли я определил направление на лагерь».
Перед посадкой:
«В 06 часов 59 минут мы ясно увидели огромный костер, три оранжевых самолета и множество палаток. Тяжело опускаюсь в кресло. Моя задача выполнена».
Приземлившись:
«После совещания и суматохи встречи Мазурук ловит меня, крепко жмет руку и целует. Оба мы молчим, оба счастливы до опьянения».
Котята выплыли – можно радоваться. Кстати, бензина у них оказалось меньше, чем у Молокова, который, казалось бы, летал значительно больше. Это тоже как бы намекает, что «Н-169» залетел несколько дальше, чем собирался, и провел в воздухе больше времени, чем сообщил.
Кстати, описывая в книге встречу на льдине, Аккуратов впервые упоминает полет Молокова, и делает это с неким лукавством:
«Здесь узнаем, что нас вылетал искать «Н-171» с Молоковым и Спириным, но через час вернулись из-за погоды».
Вернулись Спирин с Молоковым совсем не из-за погоды, а потому что кое-кто им неправильные координаты дал.
Подводя окончательный итог - в мировом рекорде поучастовала техника, не представлявшая образец технического совершества, и не показывающая передовые технологии поиска и ориентирования. Все недостатки надлежало исправить сверусилиями и героизмом исполнителей. А что не получилось - покрыли искажением информации. В этом смысле эпопея была вполне типична для той системы.
Ну ладно, детектив подошел к концу, все участники собрались на одной льдине. Этой авиаэкспедиции осталось только вернуться. Возвращение рассмотрим в следующий раз.
Весь цикл статей о полетах на полюс в 1937-1938 гг находится здесь...
А ниже ссылка на мою книгу "В тени первых Героев. Белые пятна челюскинской эпопеи", опубликованную в издательстве Паулсен.