В воскресенье Иван собрался в город, продавать своего жеребца. Всю ночь не спал, и так думал, и этак. Погодить хоть сколько нибудь. Да толку то что. А потом и за пол цены его не продашь. Разве что какой заезжий с деньгами купит. Но мало на это надежды. Поэтому тяни не тяни, а продавать надо.
Не стал Дарью с собой брать. Нечего душу ей рвать. Видел, что она нет нет да и всплакнет украдкой. Рано по утру запряг в телегу свою Буланку, Игреня к телеге привязал. Поехал благословясь.
В городе привязал лошадь свою на привязь, насыпал овса в торбу. Пусть ест, все не тоскливо будет стоять. Взял Игреня за уздцы и пошел в торговый ряд, где лошадьми, коровами да разной мелкой живностью торговали.
Осмотрелся Иван, какими лошадьми торгуют. Не так и много уж их было. Видно, что все старые, уработанные. Да и кто молодых будет продавать об эту пору. Самые работы вот вот начнутся в поле. А Игрень один такой красавец стоит. Люди на него пялятся, подходят крестьяне, смотрят да любуются, про цену даже не спрашивают. Знают, что не для них этот жеребец.
Рядом мужичок стоит со своей лошадкой. Разговорился Иван с ним. Мужик из Матвинура оказался. Поговорили, так и общих знакомых нашли. Родня у него в Крутом живет. Мужик тоже горевал, что сохнет все на полях. Тоже, как и Иван, решил одну лошадь продать, пока за нее хоть что-то дадут.
- Почем продать хочешь? - спросил Иван.
- Да за семьдесят рублев думал. Поторгуются, так и за шисят пять отдам. А ты то за своего чё просишь.
- Не продал бы не за какие деньги. Да жизнь заставляет. Держать его сибе в убыток. Буду сто двадцать просить., ну до ста сторгуемся, а дешевше не отдам.
- Чай как от сердца отрываешь. - Мужик и сам любил лошадей, всегда хотел выездного коня иметь, да вечная нужда и нехватка не давали ему воли. А сейчас он смотрел на Ивана и хорошо понимал, чего стоит тому расстаться со своим любимцем.
К Игреню подошел городской мужик. Иван сразу насторожился. Видно, что с деньгами. Товар показать надо. Он подошел и жеребцу, погладил его упругий подтянутый живот. Тот вздрогнул от неожиданной ласки.
- Твой что ли - подошел поближе покупатель. - Хорош, нечё не скажешь. Почем продаешь?
- Сто двадцать.
- Дорого чё то.
- Так я и не неволю. Вон по семьдисят продают. Покупай дешевых.
Мужик криво поморщился, глянув на понуро стоящих лошадей. Жеребец ему явно понравился, но уж больно дорого за него просят. Не думал он, что в этом городишке такую цену за коня запросят. Решил погодить, присмотреться, будут ли еще на него покупатели. Помурыжит мужика, потом тот сам рад будет продать, да еще и подешевле уступит.
Он отошел в сторону, походил по другим рядам. А сам все поглядывал на жеребца. Скоро к Ивану подошел другой господин с барышней. Господин явно заинтересовался Игренем. Подошел поближе, похлопал по шее, попросил показать зубы. Барышня тоже с восторгом смотрела на жеребца.
- Батюшка, какой красивый. Ты его купишь?
- Не знаю, поглядеть надо. Чего просишь за него.
- Сто двадцать.
Господин посмотрел на Ивана. Деревенский мужик, а цену-то знает. Мог бы и подешевле запросить.
- Что то дорого просишь.
Иван уже понял, что господин этот не местный, может из Казани или еще откуда приехал. Денег, по тому как были оба одеты, у него не меряно. Поэтому уступать ему не собирался.
- Не хочешь, не бери. Вон рядом дешевше продают. - показал он на ряд стоящих лошадей.
Первый покупатель, что ходил да присматривался, увидел заинтересованность господина с барышней, подошел поближе, как ни в чем не бывало начал
- Я, пожалуй куплю у тебя его. Скинешь червонец, другой.
Господин возмутился.
- Позвольте, любезный. Я тут торгуюсь, зачем же влезать вперед.
Между этими двумя завязалась перебранка. Каждый доказывал, что он первый начал торговаться. А Иван смотрел на них, да радовался. Видно Бог ему подсобил, сразу двоих покупателей привел. Теперь то уж он не оплошает, ни рубля не уступит.
Увидев, что спор начинает затухать, Иван спросил.
- Ну чё, будет кто покупать али лаяться будете.
Барышня шепнула отцу на ухо.
- Батюшка, положи сверху червонец, он и отдаст тебе.
Приезжий господин так и сделал.
- Нечего тут спорить. Даю сто тридцать и конь мой.
Мужик ошалело посмотрел на приезжего. Он то надеялся, что сторгуется потом, а этот еще сверху червонец положил. Нет за такие деньги он покупать не будет. Зло глянул на господина и отошел. Не стал больше спорить.
А господин, к удовольствию своей дочки, достал из за пазухи деньги, отсчитал тринадцать банкнот по десять рублей, протянул Ивану. Ударили по рукам. Иван в последний раз подошел к своему любимцу, снял уздечку, обнял за шею и поцеловал. Стыдно было мужику реветь над жеребцом, но не сдержался, слезы потекли по щекам.
Господин видно не впервой покупал лошадей, знал про то, что никогда тебе не продадут коня с уздой. Считалось что счастье и богатство из семьи уйдет. Поэтому и припасена у него была своя уздечка.
Иван только сказал ему, что Игрень плети не знает, на ласке да любви выращен. Чтобы не рвать свою душу, не видеть, как будут уводить любимца, Иван развернулся и быстро пошел прочь. Выйдя с базара, быстро отвязал свою Буланку и поехал домой. Проезжая по улицам города, он опомнился, что не купил гостинцев детям да Дарье.
Уже на выезде заехал в лавку бакалейную. На червонец, который был положен сверху, накупил разных гостинцев целую котомку. Пусть ребятишки порадуются, да и Дарья довольна будет. Выехав из Царевосанчурска на дорогу, ведущую домой, лег в телегу. Смотрел на чистое ясное небо. От его голубизны аж глаза резало. Ну хоть бы где облачко какое показалось, тучка бы какая проплыла. Но нет. Даже ни ветринки не дунет.
Понемногу Иван успокоился. Даже порадовался, что удачно съездил и продал с первого раза. На эти деньги двух коров можно купить. Или лошадь, такую как Буланка, добавить еще немного, и корову. Но он ничего покупать сейчас не будет. Посмотрит какая осень выйдет. Посчитает свой урожай. Продавать то точно уж ничего не будет. А может по осени зерном закупится, пока оно подешевле будет. Это время покажет.
С такими думами он и не заметил, как доехал до дома. Романко на улице увидел отца, подбежал, забрался в телегу.
- Ты чё тятенька, Игреньку продал? - спросил парнишка, не подозревая, как снова заныло сердце у отца.
- Продал, Романко. Тяжело его держать будет в этом годе. А купили его люди богатые. Они выдержат. И сено у него будет, и овес, и ячмень. И будет он катать в тарантасе барышню нарядную. Хорошо ему там будет.
То ли себя успокаивал он этими словами, то ли Романа тешил, что жить их Игрень будет хорошо.
Дарья ничего не стала спрашивать. Понимала, что тяжело Ивану было расстаться с конем. Так чего его расстраивать. Продал да продал. Надо будет, сам расскажет.
Через неделю все ждали приезда батюшки из Галицкого. Уж и в другие деревни наказали, что будет молебен, чтобы дождь просить у Всевышнего. Народу много должно было прийти.
Вечером спать собирались ложиться. Иван уж лег и ребятишек Дарья уложила. Вышла на волю. Что-то вроде изменилось. Пошла за ворота. Чует, ветерок с запада подул. С этой стороны всегда дожди приходят. Перекрестилась женщина
- Господи, пошли дождичка на нашу грешную землю.
Смотрит Дарья, там, далеко, далеко вроде зарницы играют.
- Да не должны бы зарницы то, рано еще. А ну как гроза там идет.
Пришла Дарья домой, привалилась под бок к Ивану.
- Ваня, на воле то ветер подул откуда дождь приходит. А там далеко только, чуть видно, вроде как сверкает.
- Ну вот бы и ладно. Спи покуда.
Грозы крестьяне всегда боялись. Особенно страшно было, когда молнии сверкали темной ночью и озаряли все вокруг как днем. Хотелось в такое время спрятаться куда нибудь, чтоб ничего не видеть, а еще лучше и не слышать раскаты грома. Конечно, после такой жары не придет дождик тихо. Обязательно что нибудь да будет, может ветер-ураган или гроза страшная или град с неба посыпется. Что угодно можно ожидать.
Но все готова была Дарья стерпеть, лишь бы полил дождь истосковавшуюся по нему землю. Намаявшись за день, Дарья уже засыпала, давно похрапывал рядышком Иван, как вдруг застучал ветер в окошки, забарабанили первые капли дождя, такие крупные, что казалось они разобьют стекла. А потом первая молния озарила все уголки в избе, на небе загрохотало и загудело,
Молнии сверкали одна за другой, гром превратился в сплошной грохот, дождь стучал в окна. Проснулся Романко, забрался к матери под бочок.
- Мама, мине страшно. чё там так стучит.
- Не бойся. Это Боженька на небе. Видно гневается на нас, грешные мы все. Вот и сердится. Но пожалел он нас, грешных, дождик на землю послал. Слышишь, дождик шумит на воле.
Иван даже не проснулся. Спал да спал. Дарья удивилась, как это можно спать, когда все грохочет кругом. Она хоть и успокаивала Романка, чтоб тот не боялся, а сама до тряски в ногах боялась грозы. Хотелось ей, чтоб Иван проснулся, чтоб так же, как она Романа, успокоил ее.
- Иван, Иван, - затормошила она мужа, - чё спишь то, али не слышишь чё делается.
Иван проснулся. Прислушался к тому, что творится, удивился.
- А я то сплю и ничё не слышу. Как околел. Послал Бог дождичек. Хоть бы на весь день.
Опять засверкали молнии, тут же загрохотал гром. Гроза висела над самой деревней.
- Страшно то как. Спаси нас Бог! - шептала Дарья.
- Чё боишься то. Дома то чё тибе сделается.
Он обнял ее, заодно прихватив молчавшего Романка. И Дарья в объятиях Ивана почувствовала себя в безопасности.
Ветер угнал грозу дальше, громыхало уже далеко. Только молнии продолжали освещать землю. Дарья поднялась, прошлепала босыми ногами к окошку, выглянула. В очередной раз стало светло как днем. За короткое время, пока было светло, Дарья успела увидеть, как по дороге бежит вода к речке. Целый ручей. Сухая земля не успевала впитывать целительную влагу. Дождь все шел и шел.
Женщина вернулась, перенесла уснувшего Романка на свое место, улеглась сама.
- Вот теперь можно и спать, - подумала она и тут же провалилась в сон.
Сон ее был крепким и спокойным. Она бы еще спала, но петух подошел к самому окошку, захлопал крыльями, подзывая своих курочек посмотреть, сколько разных червячков и жучков повылезало. Потом, довольный, что все его семейство собралось тут, заорал во все горло.
Дарья спросонья аж подскочила.
- Тьфу на тебя! Чё горланишь то в такую рань.
Можно было спать еще. Но уж коль проснулась, то чего зря валяться. Она вышла во двор, вдохнула в себя свежесть чистого, умытого дождем утра. Небо было затянуто тучами. И хоть дождя пока не было, но он еще будет. В огороде все межи меж грядок были полны водой, где то грядки размыло. Но разве это страшно, когда всю землю промочило.
- Слава Богу! - Перекрестилась на ходу Дарья и вернулась в избу.