Поначалу старик ел неуверенно, осторожно, поглядывая на Мстиславу с недоверием. Видимо не ожидал он, что травница из деревни, которую он изводил, к нему какое-то сострадание проявит. Да и давно он такого не видел ни от кого из человеческого рода! А тут накормила, да так вкусно, что рот сводило от радости!
Предыдущая часть:
Мстислава терпеливо дождалась, пока старик не вылезал миску и не вздохнул довольно:
- Спасибо, внучка. Давно я горячего ничего не ел, уж не думал, что распробовать получится. Ну что ж, теперь и поговорить можно, да?
- Верно. Это ведь ты по деревне нашей ходишь?
- Я хожу, отрицать не буду. А почему... Давай расскажу я тебе свою историю. Может и скумекаешь, что с этим сделать можно, как мне успокоиться...
Жил я в этих местах, когда ещё на месте твоей лес стоял густой, и кроме дикого зверья там никто не ходил. Деревня наша была построена в угоду барина, у которого поместье было здесь. Барина этого сослали в здешнюю глухомань за проказы какие-то, уж не помню за что именно. Мужик он неплохой был, по сути, только иногда у него будто что-то с головой случалось и буянил, да слюни пускал. Ну да не суть, нет его уже давно, как и всей деревне моей. Не могу сказать, что я был хорошим человеком. Всякого натворить успел, ведь не было у нас тут власти и закона, окромя барина, а барину было по большей части всё равно на нас. Главное, чтобы платили вовремя, да указы исполняли, вот и всё.
Вот отрывались я, да наши товарищи как могли.
Жена у меня была - Марфа. До сих помню глаза её ясные, голубые словно весеннее небо, и глубокие, словно омуты в лесных озёрах. Увидел я её когда - влюбился с первого взгляда. Замуж правда чуть ли не насилу взял - нежная она была, да хрупкая, а я... Головой тогда совсем не думал, чего уж тут юлить. Прожили мы с ней сорок лет, сын у нас вырос, парнем стал. Я всё время проводил в праздных удовольствиях, про жену редко вспоминал, это правда. И я за это себя корю.
Старик тяжело вздохнул. Давно он ни с кем не говорил, давно никому так не изливал свою жизнь. Теперь-то он понимает, что вёл себя очень дурно, да ещё и неблагодарно к жене, которую любил, но из-за собственного эгоизма постоянно отодвигал её куда-то на задний план, как и сына.
- А потом мой сын заболел. Жена выхаживала его как могла, но знахарок в нашей деревне не жило. Ехать нужно было а я тогда... я тогда отказал ей. Сказал, что ничего страшного в болезни сына нет и пусть сама справляется.
Старик замолк, опустив голову. Мстислава догадывалась о том, что было дальше, но молчала, ожидая, когда старик сам закончит эту грустную историю.
- Его не стало. Я тогда после очередного загула вернулся домой, и жена не встречала меня у порога, как обычно. Она сидела одна за столом на лавке и смотрела на печь, совершенно не обращая на меня внимания. Конечно, разозлился я сильно, решил её уму разуму поучить. А она ни слова мне не сказала. Так и молчала, покорно снося все мои обвинения, словно с уходом единственного нашего сына, ушла и она. Угасала она быстро, и последние слова. что она мне сказала - что я буду так же мучится, как наш сын. Вот и всё.
Остаток моей жизни я думаю пересказывать не стоит. Ничего там не было, глушил я тоску и одиночество, и однажды заснул и сердце моё во сне остановилось. Вот только упокоиться я не смог. Туда не могу, но жить тоже не могу. Бродил неприкаянный по лесам, себя не осознавал. От деревни моей давно уже ничего не осталось, даже руины уже под землю ушли.
Старик снова замолк, словно переводил дыхание.
- Я плохо помню свою жизнь... вернее существование. Только осколки, которые разлетелись по моей голове словно от разбитого глиняного горшка. Иногда, что случается раз в несколько десятков лес, я словно просыпаюсь от тяжелого сна и иду к ближайшему человеческому жилью. Поверь, умом я понимаю, что несу с собой болезнь, но ничего поделать с этим не могу. Словно тянет меня в деревню насильно, что ли? Ноги сами идут...
- А ты не помнишь, с чего у тебя началось? Почему ты именно сейчас пришёл?
- Ох не помню... Помню как кто-то что-то требовал, долго требовал, а потом я пришёл в деревню, и всё.
Старик поднял на Мстиславу уставший взгляд:
- Внучка, помоги. Посулить мне в награду нечего совершенно, ничего у меня нет. Но и сил творить это всё у меня тоже нет. Хочу уже отдохнуть, и может с женой я встречусь на той стороне? Хотя и разное болтают... Но повинился я за свои грехи, и получил сполна за то, что совершил.
Старик опустил голову.
Мстислава видела - нет в нём никакой злости. Но и видела она, что носит он в себе липучую заразу, и вот как теперь его избавить от страданий, да самим спастись? Хоть и понимала она, что он уже не человек в привычном смысле этого слова, но и сотворить с ним нечто такое... не хотелось бы. Хотелось подарить освобождение и ему и себя. Да, Мстиславе было его элементарно жалко. Пусть и натворил он дел в прошлом, но сколько он в итоге бед принёс? Проклятье его жены обернулось проклятьем не только для него самого, но и для многих других людей.
Как же это было всё... сложно. Мстислава вздохнула, понимая, что долго рядом со стариком находиться не сможет.
Отвары отварами, но даже Есислав... Она нервно сглотнула, прикрыла глаза, размышляя над ситуацией.
- Не знаю, чем тебе помочь, дедушка. Честно - не знаю. Но обязательно что-нибудь придумаю. А пока давай я тебе отвара одного заварю травяного. Раз ты давно по холоду этому бродишь, то наверняка тебя похлёбка не смогла согреть!
Заняв руки делом, продолжала Мстислава думать, что же ей делать со стариком. А пальцы словно сами травы перебирали, отыскивая нужные, а после и в закипающую воду над очагом крошить сухую траву принялись. Мстислава по тонким оттенкам запаха улавливала какие травы в отвар пошли.
Шиповник, одуванчик, душица, зверобой, клюква, сосновые иглы, одуванчик... И ещё несколько трав, про которые она даже подзабыла. Отвар вышел насыщенным, каким-то тяжёлым по запаху и от него невольно клонилась голова и слипались глаза. Но Мстислава протерла глаза и поставила миску с отваром перед стариком. Тот крякнул, и принялся за него, явно наслаждаясь процессом.
- Знаешь, внучка, сколько раз я пожалел о том, что был таким невнимательным к ней и к нашему сыну. Сколько раз раскаялся в своём равнодушии и тяге к низменным удовольствиям! Я ведь любил их, но в собственной слепоте не желал я видеть собственной любви. А ты хорошая, внучка. Чем-то даже моего сына напоминаешь - глаза такие же и волосы светленькие. Надеюсь никому из твоей деревни я сильно не навредил.
Старик допил одним махом отвар, и вытер тыльной стороной губы.
- Ох, внучка, уважила ты меня как следует! А ведь не заслужил я этого... Прилечь мне что-то хочется. Ты уж не серчай, я всё-таки старик. - Он медленно поднялся и устроился на лавке, которую к очагу поближе перетащил.
Повозился, да затих быстро.
Мстислава ещё некоторое время посидела, наблюдая за стариком, что был замотан в чёрные лохмотья, после чего медленно встала и вышла из дома. НА морозном воздухе голова быстро прочистилась и она дышала полной грудью, сняв своё платок с нижней части лица. Бездумно она смотрела на звёзды, которые равнодушно глядели на неё в ответ, и не хотелось ей думать о чужих прошлых бедах, которые оставляли такой отпечаток в будущем!
Но как не думать, раз любимый её человек в такой опасности?! Да и вся деревня тоже...
Мстислава почувствовала во рту горьковатый привкус полыни - словно послевкусие от тяжелого запаха отвара.
- Внучка! - Слабым голосом позвал её старик, и травнице пришлось вернуться обратно в лачугу.
Продолжение:
