В назначенный день собрался в Лисе Черемисской сход доверенных от деревень. Тут же, возле ефремовского дома собрались деревенские бабы да мужики. Всем хотелось послушать, о чем толковать будут. Не в частом бывании такие важные вопросы решали.
Тут же и ребятня крутится, бегают, догоняют друг друга, кричат. Бабы стайкой собрались, семечки щелкают. К мужикам не подходят. У них свои дела, а тут свои, бабские разговоры.
- Бабы, уймите своих ребятишек. Чего привели их сюда. Тут дело будем говорить, а их однех и слышно. Разгалделись. - крикнул кто-то из мужиков в сторону женщин, увлеченных своей беседой. За расправой дело не встало. Одному тычок, другому подзатыльник. Вмиг всех разогнали.
- Нечего тут на вылюдье толочься. Идите отсюда, глаза бы вас не видели.
Ребятню как ветром сдуло. Под родительскую горячую руку никому попадать не хотелось. Да и правду сказать, чего тут им делать. Лучше на малую гору кататься пойти. Там все веселее и ругаться никто не будет.
Люди все подходили. Последними пришли мужики из Сибаихи. Люди загалдели.
- Чего тянетесь как пеши воши. Вас весь народ только и ждет. Не лето чай.
Мужикам только повиниться осталось, что не угадали по времени. Опоздали.
Разговоры долго не вели. Представители всех деревень подтвердили, что все согласны и денег на строительство сколько смогут, столько дадут. Тут уж надо было понимать, что зажиточные крестьянские семьи и безлошадные, а то и совсем нищие, денег по разному смогут дать. Неволить никого не станут.
Решено было, что с покорнейшим прошением к Преосвященному Сергию епископу Вятскому, отправят двух человек. Немного поспорили, кого послать. Ведь это должны были быть люди грамотные, умеющие говорить с начальством, чтоб не оробели и не стушевались ни перед кем. Ходоков, отвечающих всем требованиям, было не так уж и много. Грамотных то раз, два и обчелся, а уж чтоб перед начальством не стушевались и тех меньше.
Взять хоть Ивана. Мужик вроде грамотный, толковый, а коснись чего, он и перед урядником слова вымолвить не сможет. Такие же были и другие. После споров и обсуждений решили мужики, что в Вятку поедет Дмитрий Максимов из Черемисской Лисы и Федор Ипатов из починка Черная Речка. И будут они говорить по доверенности от крестьян всей округи.
Тут же решили, сколько денег надо собрать им на дорогу. Да и про запас надо дать. Вдруг понадобится за что-то платить. А если не понадобится, обратно деньги привезут, на строительство пойдут. В том, что церковь в деревне будет, даже сомнения не возникало. Не могут не пойти навстречу чаяниям крестьян.
Начало было положено. Оставалось только поехать с прошением. После окончания схода народ еще долго не расходился. От духовного перешли к хозяйственным нуждам. Мужики обсуждали цены на базаре. Кто-то недавно ездил, кто уж давненько, по осени еще. Было интересно узнать, чем живет город сейчас.
Иван подумал, а правда, не съездить ли им в город, на базар. Крещение в этом году как раз на базарный день выпадало. И Дарья съездит. Ей, чай, по своим бабским делам надо. По лавкам пройдет. По базару погуляет. Совсем дома засиделась. Да и ему надо кое что по хозяйству подкупить. Весна придет, некогда будет раскатывать.
Люди потихоньку стали расходиться по домам. Бабы опомнились, что скотина уж ревет на дворе, у мужиков тоже заделье дома нашлось. Темнеть начало. Надо по светлу сено припасти, солому. Всех напоить, накормить.
Дарья подоила корову, вышла из хлева во двор. Уже стемнело. Звездочки рассыпались по небу. Рогатый месяц висел над деревней. Тихо. Слышно только, как в другом конце деревни лает-надрывается чья-то собака. Вдруг в тишине этого вечера раздались громкие голоса, потом девичий смех.
- Кто это там разгулялся, - подумала Дарья. Потом опомнилась, - так ведь Святки. Девки да парни гуляют.
Ей стало любопытно. Поставила дойницу и фонарь на мосту, открыла ворота. По дороге трое парней, впрягшись словно тройка лошадей, тащили сани, в которых сидела куча мала девок. Они весело хохотали и подгоняли удалых. А сзади бежали еще парни и ребята помладше. Вовсе маленькие, подпрыгивали, пытаясь уцепиться за сани и прокатиться. Но девки ловко сталкивали непрошенных седоков в сугроб.
Сани легко скользили по накатанной дороге под горку к реке. Вся процессия промчалась мимо Дарьи, даже не заметив ее. А ей вдруг стало грустно. Вот вроде она сама, совсем недавно, гуляла и веселилась беззаботно. А время-то как быстро пролетело. Парнишке пять годков исполнилось. Скоро еще ребеночек народится. Еще немного, да и старухой станет.
Пришла домой, глаза грустные. Иван увидел ее поникшую да невеселую.
- Ты чего такая? - удивился он.
- Святки. Девки с парнями гуляют, веселятся. Вышла посмотреть, да горько мне стало. Прошла моя молодость. Скоро и старухой стану.
Иван весело расхохотался.
- Не смеши меня, старуха. Тятенька, смотри-ка, старушонка к нам пришла.
Свекор улыбнулся. Любил он свою сноху за ее искренность и непосредственность. Другая бы в себе все утаила, а эта начистоту, без всякой утайки все и выложила. А сам подумал, что правду она говорит. Не долог бабий век. Еще немного и уйдет ее красота, перестанут искриться глаза, румяниться щеки. Ох, как скоро это все пройдет. А вслух сказал.
- Нечего Бога гневить. Радуйся тому, что имеешь. Девка кровь с молоком, а в старухи себя записать хочешь. Глико, как Ванька-то на тебя пялится. Давайте уж исти седни. Али не будем?
Дарья вспыхнула. И вправду, чего это она надумала. И про Ивана всю правду он сказал. Муж до нее только дотронется, а мурашки аж до самых пяток бегут. Ей ли горевать.
Поставила скорее блюдо со щами на стол, положила ложки. Все приступили к ужину.
После того, как все поели, Иван сказал.
– Думаю я на Крещенье в город съездить. Дела делать нельзя, так хоть прокатиться до базара. Как ты, Дарьюшка, поедешь что ли. По лавошному ряду пройдешь, по базару. Может купить чего надо. Дите родится, так с ним не съездишь. А тепло будет, так и Романа можно взять. Пусть подивится. Не бывал ведь нигде, ничего не видывал. Свистульку купишь ему.
Дарья аж вспыхнула. Вот удивил так удивил. Чего это он надумал. Вроде как и особой нужды ехать не было. Хотя в город она давно хотела, только боялась даже думать об этом. Так хотелось пройтись по торговым рядам, перещупать все ситцы в мануфактурной лавке, пересмотреть все коробочки с разноцветными пуговицами, резинками да булавками, лентами да кружевами.
- Конечно поеду. Мне и прикупить надо кой-чего для хозяйства.
Она с такой благодарностью взглянула на мужа, что тот в душе похвалил сам себя. Во время он с этой поездкой подсуетился. Что-то погрустнела его Дарьюшка. А тут так глянула, что сердце его забилось чаще.
Только дед Матвей посмотрел на сына строго.
- Чего это ты надумал ехать то. Вроде ничего не надо. Деньги что-ли трясти надумал. Зазвенели лишние в кармане. И Романа чего везти. Устанет, караваниться начнет.
Но Иван давно уже был хозяином своих слов. То что отец высказался против, его нисколько не смутило. Пусть говорит, что хочет. Сын никогда не вступал с ним в перепалку. Слушал почтительно молча, иногда вставлял какое-то слово. Не спорил и не возражал. Просто делал так, как считал нужным
Он помнил слова отца на свадьбе, что передает все хозяйство ему, а он, отец, старый уж стал. Будет он только радоваться, если Иван все сам сможет вести. И стал тогда Иван хозяином. Первое время, случалось, шишки набивал. Отец пытался его поправлять, но молодой мужик считал, что сам все знает. После нескольких таких шишек, стал прислушиваться к советам отца. Постепенно, не сразу, опыт появился.
Пригодилось Ивану и то, что еще маленьким научился писать и читать. Счет как-то сам по себе к нему пришел, а вот читать учил его один грамотный мужик. Учил-то тот своего сына, а Ванька прислушивался, да присматривался. Как-то ловко у него получалось, схватывал все на лету. Митька только еще “бек да мек” читать начинал, а Ваня уже все, бывало прочитает. Митькин отец, бывало говаривал деду Матвею.
- Учить тебе парня надо. Толковый парнишко растет. Я своему талдычу, талдычу, ничего не понимает. А до твоего сразу все доходит.
- Учил бы, кабы школа рядом была. А то в Улеш ходить далеко больно. А весной, да, как лед встает осенью, так и не пройдешь совсем через Кокшагу.. Никто ведь из Лисинских ребят в школу не ходит.
Так и не закончил Иван ни одного класса. Хоть и сам хотел учиться. Теперь вот Роман у него растет. Радостно отцу на душе, что если церковь в деревне будет, то и школу откроют.
На другой день пошла Дарья в чулан, открыла замок на своем сундуке, который в приданое привезла из родительского дома. Сундук огромный, набит доверху. Столько лет уж живут, а в нем мало, что изменилось. Нет, из него постоянно брала Дарья полотно на штаны мужу, себе на сарафаны да юбки. Из тонкого льняного полотна шила всем домочадцам рубахи да исподнее. Дерюжки разные для хозяйства. Все в ход шло.
Каждый год сеяли десятины три, четыре льна. Дарья сама ткала из него полотна разные. Все умела сама делать. Поэтому и не оставался ее сундук пустым. Каждый год пополнялся добром. Но не за этим сейчас открыла сундук женщина. На самом его дне, в узелочке, лежали деньги, ее собственные. Часть их еще от приданого остались, а часть она уже в замужестве заработала.
Случалось, что бабы приходили деревенские с нуждой, кому сорочку надо сшить, кому рубаху мужу. Не все ткать умели, не все шить. Вот и шли к Дарье. А та и рада. Все копеечка лишняя появится у нее.
Иван деньги, которые она выручала за свою работу, у жены не забирал. Знал, что не растрясет она ни одной копейки зря. Чего уж говорить, прижимистая бабенка ему попалась. Она и его бывало ругала, что лишне деньгами трясет.
Как и отец, она не могла понять его привязанности к Игреню. Достался он ему недорого. Купец какой-то подвыпивший на базаре продавал жеребенка. Сначала дорого запросил, а к концу базарного дня надоело видно ему торговать, трактир-то вот рядышком. Сбавил цену. Тут и Иван подошел. Еще поторговался и купил.
Жеребец вырос красивый, только любоваться. Иван его работой не нагружал. Холил да лелеял. Отец ворчал, что лучше бы лошадь рабочую завел еще одну. И Дарья в душе так думала. Но когда садилась с Иваном в сибирочку, а деревенские смотрели с завистью вслед, она начинала, как и муж, испытывать удовольствие.
Сейчас она достала деньги из своего сундука, чтоб припасти их заранее для поездки в город. Конечно, Иван купит то, что она скажет. Но как же это сладко, зайти в лавку и купить то, о чем мужу и знать-то не надо. Побаловать себя. А может для Ивана какой подарочек купить. То-то он потом обрадуется.
Взяв нужную ей сумму, она завязала свой заветный узелок потуже, снова подальше, на самое донышко убрала. Закрыла сундук на ключ . Ну вот, теперь она готова ехать в город. Хоть бы потеплее в Крещение было. Тогда и Романко с ними поедет. Дарья даже представила, как будут гореть глазенки сынишки, когда она купит ему петушка на палочке, глиняную свистульку. Да мало ли радостей для него на базаре.