Я видел сон, он не совсем был сном.
Погасло солнце яркое, и звезды
Едва блуждали без лучей и цели
В пространстве вечном; стылая земля
Крутилась слепо в пустоте безлунной;
Наутро день не наступал, и люди
От ужаса свои забыли страсти,
И все себялюбивые сердца,
Оцепенев во тьме, молились свету;
Теснились люди у костров зловещих,
И хижины, и царские дворцы,
И города, и веси – все горело
В огне последнем; люди собирались
Вокруг своих пылающих домов.
Чтоб еще раз взглянуть в лицо друг другу;
Тем повезло, кто средь вулканов жил –
Тьму разгоняли факелы вулканов;
Надежды тень – все, что осталось в мире;
Горящие леса стремглав темнели,
Стволы взрывались с грохотом и треском
И падали – и было все черно.
И лица становились неземными,
Когда внезапно освещал их отблеск;
Одни, зажмурясь, падали на землю
И плакали, другие улыбались,
Руками подпирая подбородки;
А те сновали взад-вперед и утварь
Швыряли в погребальные костры,
То взглядывали с суеверным страхом
На мрачное разорванное небо,
Покров былого мира, то опять
Бросались в пыль с проклятием и воем,
Зубами скрежеща; и с неба птицы
Пронзительно крича и, упав,
Обломанными хлопали крылами;
Послушным стало дикое зверье,
В огромные клубки сплетались змеи,
Шипели, но ужалить не могли;
Их пожирали люди. Стала грызть
саму себя голодная Война;
За черствый хлеб платили кровью; каждый
Угрюмо насыщался в одиночку;
Любви не стало; превратилась в мысль
Все на земле – и смерть была той мыслью.
Один другого пожирал; никто
Не погребал ни плоти, ни костей.
И псы бросались злобно на хозяев.
Один лишь пес остался верен трупу,
И зверя отгонял, и человека,
Покуда голод не валил тех наземь,
Или другой мертвец не соблазнял
Их тощих челюстей; сам жил без пищи,
То жутко выл он, то лизал он руку,
Которая не отвечала лаской, -
Пока не сдох. Все вымерли, но двое
В живых остались – бывших два врага, -
И встретились они у алтаря,
У потухающих навеки углей,
Где в кучу были свалены святыни
Для гнусной требы; разгребали пепел
Холодными костлявыми руками,
В золе глухой они глухим дыханием
Раздули искру – слабый огонек
Как бы в насмешку вспыхнул – и, увидев
В глаза друг друга при неверном свете,
Издали вопль и умерли на месте
От обоюдной мерзости, не зная,
На чьем челе знак Голода оставил
Незримый Сатана. И мир был пуст,
Могучий шумный мир стал глыбой глины
Без времени, без жизни, без людей;
Громада смерти – хаос бренных тел,
Озера, реки, океан – все стихло,
Ничто не шевелилось в их глубинах:
На море гнили мертвые суда,
Разваливались мачты по частям
И падали, не вызывая зыби, -
На море ни прилива, ни отлива,
Ни дуновения в спертой тишине,
Луна, их госпожа, давно угасла;
Погибли облака; Тьма не нуждалась
В их помощи – Она была Вселенной.
Перевод с английского ЮРИЯ КУЗНЕЦОВА