После праздников первое дородовое открылось, и я с удовольствием вернулась. За десять праздничных дней, проведенных в третьем дородовом, врачам удалось поднять гемоглобин и немного приструнить внутрибольничную инфекцию, которую я прихватила за неделю до Нового года. Победить её полностью было невозможно, потому что сильные антибиотики применять было нельзя, они могли навредить ребёнку, после гентамицина, например, ребёнок мог бы родиться с потерей слуха, это ото токсичный антибиотик, поэтому мне капали что-то послабее, что полностью не могло помочь.
Первое после новогоднее узи, проведённое 11 января показало, что в 29 недель малыш весит уже 1024 граммов, это уже очень приличный вес. Поэтому ещё через неделю, в полные 30 недель мне начали предлагать родоразрешение.
На плановом осмотре в процедурном кабинете зав. отделением, Татьяна Георгиевна,осматривая меня, сказала вздохнув, “Я бы на Вашем месте уже родоразрешилась”.
Я промолчала, выразив тем самым желание протянуть ещё немного. “Вот если бы уже хотя бы 32 недели – это уже было бы ровно 7 месяцев”, - думала я и молчала.
Анна Владимировна, моя лечащая доктор, которая тоже присутствовала на этом осмотре, тоже промолчала. Она помогла мне выбраться из кресла, и я поплелась в свою палату сохраняться дальше.
Не спеша я шла по коридору, это был невероятно солнечный и морозный январский день, и солнце, попадая в большие окна в коридоре, наполняло все огромное пространство ярким светом, на потолке играли блики от старинных светильников, было непривычно светло и ярко, даже не верилось, что за окном всё ещё зима…
Анна Владимировна заглянула в палату, она ничего не говорила больше про родоразрешение, зато немного рассказала про тактику дальнейшего лечения, какие препараты добавила и как их принимать.
Не знаю почему, но именно с того дня я уже была морально готова к родам, теперь они уже бы хоть и считались преждевременными, но были бы уже не столь травматичными для ребёнка и меня.
