– Что у тебя с ним? – Нина пытливо взглянула на неё и принялась разливать чай по чашкам.
Соня вздохнула:
– Ничего. Просто холодно и он решил подвезти меня до дома. Не смотри на меня так, Нина. Ну правда! Илья хороший человек. И мне очень нравится. Но я не хочу никаких отношений, понимаешь? А точнее боюсь их.
Глава 1
Глава 40/1
Нина стояла у окна и задумчиво смотрела на то, как Соня прощается с мужчиной, который подвёз её до дома. Вот он вышел и сам открыл ей дверь, а потом подал руку, помогая выйти. Вот что-то сказал и улыбнулся, и Соня кивнула в ответ. Нина вдруг подумала, что симпатичный незнакомец обязательно поцелует её подругу, но ошиблась. Отвернувшись от своего кавалера, Соня быстро пошла по заметённой снегом дорожке, ведущей к бараку.
– Б-р-р, какая холодина! – улыбнулась она Нине, когда та вышла из своей комнаты, чтобы встретить подругу.
– Заходи, у меня чайник только что вскипел, – сказала Нина и тут же поинтересовалась: – А кто это сейчас был с тобой?
– Это Илья Андреевич, наш хирург, – спокойно пояснила подруге Соня.
– Что у тебя с ним? – Нина пытливо взглянула на неё и принялась разливать чай по чашкам.
Соня вздохнула:
– Ничего. Просто холодно и он решил подвезти меня до дома. Не смотри на меня так, Нина. Ну правда! Илья хороший человек. И мне очень нравится. Но я не хочу никаких отношений, понимаешь? А точнее боюсь их.
– Вот ещё! – воскликнула Нина. – Что тебе его бояться? Этого твоего Илью сразу же видно. Благополучный, в жизни устроился неплохо. Зачем же тебе его бояться?
– Помнишь, я тебе рассказывала о Егоре? – Соня сделала глоток чая, закрыла глаза, медленно вздохнула и выдохнула. – Ты не представляешь, как сильно я была в него влюблена. Мне кажется, что я до сих пор люблю его. Правда, совсем по-другому. Не так, как в то время. Я была наивной девчонкой, верила в киношную любовь и счастье. Мечтала, что мы никогда не расстанемся. Да что я тебе рассказываю, ты же всё знаешь. Так вот, после того как Егор ушёл из моей жизни, у меня внутри осталось пустота, которую никто не сможет заполнить. И Дашутка тоже оставила после себя пропасть. Пусто у меня в душе, Нина. И я не хочу, чтобы Илья страдал от этого.
Выслушав подругу, Нина только махнула рукой:
– Завела старую пластинку. Всё это красивые слова и глупая философия. А жизнь, на самом деле, намного проще. Сегодняшним днём нужно жить, потому что завтра может просто не наступить. И все планы в одно мгновение летят к чертям собачьим. Слышала такую поговорку: «Хочешь насмешить Бога, расскажи ему о своих планах».
– Это ты к чему? – не поняла Соня.
– К тому, что жизнь твоя и строить её должна ты сама. Был у тебя Егор, потом Герман. Доверилась ты сначала одному, потом другому. И что из этого вышло? Сонька, ты через многое прошла. Но, как в народе говорится, клин клином вышибают. Не упускай шанс на счастливую жизнь. Вдруг он последний?
Соня с тоской посмотрела в окно.
– Я подумаю над твоими словами, Нина, – сказала она, наконец.
***
Алексей взглянул на часы и взял последнюю на сегодняшний день доску. Он должен был успеть распустить её на бруски, чтобы утром спокойно приступить к их обработке. Установив доску на опоры, он пропилил одну её часть, потом перевернул и сделал новый распил. Занятый работой, Алексей не сразу заметил двух крепких парней, появившихся в слесарне.
Зато Витя Богачёв, работавший вместе с ним, тихонько толкнул его в плечо и кивнул на незваных гостей.
Алексей поднял голову и встретился глазами с двумя парами пытливо смотревших на него глаз. Так смотреть на человека в зоне было не принято, и Алексей сразу же понял, что эти двое пришли к нему с какой-то предъявой. А те уже были совсем рядом и бесцеремонно подтолкнули Богачёва к выходу:
– Вали отсюда, а то тоже под замес попадёшь... и только пикни...
Виктор, худенький большеголовый мужичок, попавшийся на каких-то махинациях бухгалтер, никогда не отличался смелостью, а потому торопливо убрался из слесарни подобру-поздорову.
Циркулярка продолжала гудеть теперь уже вхолостую, но Алексей всё равно расслышал слова одного из парней:
– Ноги тебе переломать за то, что с чужими бабами спишь? Или сразу голову оторвать?
– Вот оно что! Степан! – мелькнуло в голове Алексея. Обещал прижучить его, вот и сдержал своё слово. Отступив немного назад, Алексей схватил отпиленный брус.
Парни переглянулись и обменялись усмешками:
– Слышь ты, колхоз! Ты на кого прёшь?
Они в одно мгновение бросились на Алексея, выкрутили ему руки, несколько раз крепко ударили под дых, ломая ребра. А потом потянули его, задохнувшегося от боли, к циркулярке. Последним, что увидел Алексей, была высокая плотная фигура Степана Звягина, застывшая в дверном проёме.
Вот только Степан не любовался поражением своего врага. Он метнулся к рубильнику и резко дёрнул его, останавливая циркулярку. Парни, державшие Алексея, обернулись, но пила уже затихла, застряв в мякоти его левой руки и ткнувшись в кость.
Увидев фонтан хлынувшей крови, Степан страшно закричал и бросился к Алексею на помощь, но наткнулся на кулаки двух отморозков.
– А-а-а!!!
Степана было уже не остановить, но драка получилась очень короткой. Парни, поняв, что сейчас засветятся, поспешили убраться из слесарни, и Степан осторожно поднял Алексея с усыпанной опилками земли. Прижимая к себе бесчувственное тело своего врага, Звягин двинулся к выходу.
Он уже вынес его во двор, когда увидел, что к нему с разных сторон бегут несколько вертухаев. Тогда Степан бережно положил Алексея на снег и лёг сам лицом вниз, подняв руки за спиной... На запястьях тут же защёлкнулись наручники, а крепкие пинки, обрушившиеся на него, дали понять Звягину, что никто сейчас не будет выяснять, что же случилось. Степан не уворачивался от побоев, он думал только об одном:
– Пусть Кошкин выживет. Пожалуйста, Господи, если ты есть, пусть он живёт...
***
Следствие о случившемся было коротким. Звягин сказал оперативникам, что проходил мимо столярки, услышал крик Алексея, потому и бросился ему на помощь. Богачёв, помня об угрозах, заявил, что ушёл раньше и ничего не видел. Тогда его оставили в покое и снова взялись за Звягина.
За то, что Степан оказался в неположенном месте и вообще нарушил режим, его определили в ШИЗО, сырой и душный бетонный мешок, где кроме крошечного стола, прикрученного болтами к полу табурета и откидывающихся на ночь узких нар, ничего не было.
На сутки Степану давалось два литра воды и миска баланды с куском чёрствого серого хлеба. В пять часов утра нары, с помощью внешнего механизма, снова пристёгивались к стене, напоминая койку в поезде. В девять часов вечера Звягину возвращали матрас и подушку, чтобы рано утром забрать их снова. Дырка в полу заменяла Степану уборную, и отвратительная вонь наполняла и без того душное крошечное помещение, в котором не было даже самого маленького окна.
В карцере Степан провёл десять суток. А когда, бледный и исхудавший, вернулся в свою камеру, узнал, что Алексея там больше нет...
***
Крепкая ладонь сжала не только губы, но и нос Любаши, и девочка чуть не задохнулась в руках незнакомца.
– М-м-м, м-м-м, – промычала она, мотая головой и пытаясь освободиться.
К счастью, он и в самом деле ослабил хватку и Люба, словно выброшенная на берег рыба, принялась хватать воздух ртом.
– Тю! Так ты малая ещё совсем! – наконец-то разглядел её бородатый, заросший жёстким чёрным волосом человек. – Тебе что тут надо?
– Это мой дом, – проговорила Люба. – А вы кто такой?
– Что тебе ещё рассказать? – усмехнулся незнакомец и вдруг сильно закашлялся. А потом спросил осипшим голосом: – Врёшь зачем? Я был уже здесь однажды, малолеткой, правда. Это дом моего кореша, Серого.
– Вы друг дяди Вани? – удивилась Любаша и вдруг испуганно округлила глаза, вспомнив Аркадия и Валета. Ей снова стало страшно, и она отступила назад.
– Что ты вытаращилась на меня? – нахмурился чёрный человек. – Иван тебе кто?
– Друг, – проговорила Люба. – Мы всегда дружили. Он хороший!
– Помер он, я слышал, – сказал незнакомец и снова принялся кашлять. – Вот и решил у него отсидеться. А тут ты. Жрать ещё охота...
– Хотите, я вам что-нибудь принесу? – немного помолчав, спросила Люба, меняя охвативший её страх на острую жалость. – Вам ещё лекарства надо. Вы же больной совсем.
Незнакомец с удивлением глянул на неё, и Люба улыбнулась.
Бабушка частенько говорила ей о том, что на людей нужно смотреть не глазами, а душой. Тогда, застав у дяди Вани Валета и Аркашу, Люба сразу поняла, что они плохие. А этот человек показался ей другим, чем-то похожим на дядю Ваню. То ли в голосе у него были какие-то странные интонации, добрые и доверчивые, то ли во взгляде не было никакого зла, но Люба именно душой почувствовала, что может его не опасаться.
– Да вы не бойтесь, я никому не скажу, что вы здесь, – торопливо заговорила она. – Мы с бабушкой вдвоём живём тут, совсем рядом. Она сюда никогда не ходит. А я быстро вернусь. И вы поедите. И таблетки примете. Вон как сильно вас лихорадит. А вода есть вон там, в ведре. Я вчера только свежую приносила.
– Ну иди, – кивнул мужчина. – И смотри мне...
Никаких угроз он добавлять не стал. Если Серый дружил с этой девчонкой, значит ей можно доверять. Но когда она ушла, занял место у окна и принялся наблюдать за улицей.
Он видел, как девчушка шмыгнула в соседний дом, но всё-таки немного напрягся, отсчитывая минуты, которые вдруг стали тянуться непривычно долго. Впрочем, улица была пустынной, и это немного успокоило мужчину, а потом его губы и вовсе дрогнули в некоем подобии улыбки: не обманула девчонка, также тайком выбралась из своего дома, прижимая к себе какой-то свёрток.
– Вот! – Люба впустила в дом клубы холодного воздуха и принялась разворачивать газетный свёрток. – Здесь хлеб, сало, лук. Пять яиц, я только что их сварила. Бабушка уснула, я боялась её разбудить и тихонько собрала, что было. А это таблетки от кашля и от температуры. Обязательно выпейте, и вам станет легче.
– Ну, спасибо, принцесса, – кивнул внимательно выслушавший её друг дяди Вани. – Не забуду.
– Я не принцесса, – тихонько засмеялась Люба. – Меня Любаша зовут.
– Любаша? Любовь, значит... Хорошее имя, – мужчина достал из кармана складной нож и принялся нарезать сало и хлеб. – Поешь со мной?
– Нет, я пойду, – покачала головой Люба. – А то бабушка скоро проснётся и будет на меня сердиться. Я ведь ещё уроки не сделала. Вы только таблетки выпить не забудьте.
– Не забуду, – ответил он ей и вдруг крепкой рукой сжал запястье девочки: – Ты меня не выдашь? Я никогда не доверял женщинам, а ты и вовсе ребёнок. Сам себе поверить не могу, что встрял в такую делюгу. Люба, если ты кому-нибудь расскажешь о том, что я тут, мне будет очень плохо.
– Я никому ничего не скажу, – вполне серьёзно сказала девочка и так посмотрела ему в глаза, что он понял – она не врёт.
– Странная ты, – усмехнулся он. – Но, кажется, я понимаю, почему Серый дружил с тобой...
В нашем телеграм-канале мы раньше всех узнаем о судьбах героев.
Поблагодарить автора за интересную историю можно, нажав кнопочку справа под главой "Поддержать" или на эту ссылку (жми). Спасибо ❤️