Я выхожу через проходы, которые позволяют мне оставаться незамеченным. За время, проведенное здесь, я позаботился о том, чтобы создать для себя все возможности для незаметного передвижения по территории. Незаметного для всех, даже моего отца.
У меня есть своя машина, перемещения которой не отслеживаются. Так что я не пользуюсь транспортом, который для меня подготовил Делалье. У меня другие планы.
Я еду один, добираюсь до того места, где держали Кента. Туда, куда, как я думаю, она пришла, чтобы спасти его. Я должен все увидеть сам, своими глазами.
Делалье рассказал мне, что дверь была искорежена так, словно через нее прорвалось какое-то животное, прорезая себе путь когтями. Рвана, зияющая дыра. Еще совсем недавно это животное жило со мной под одной крышей. Но теперь оно вырвалось на свободу, почуявшее вкус крови. А я даже не был рядом, чтобы засвидетельствовать нечто экстраординарное, что она совершила. Чтобы помочь ей осознать это или успокоить ее, если она сама не в состоянии этого сделать.
Я всегда знал, что ее сила может развиваться, и сейчас, очевидно, мы являемся свидетелями этого. Она не единственный известный случай, способности других людей также могли развиваться. Вот только никто из них не прожил достаточно долго, чтобы можно было узнать об этом больше.
Это последнее, о чем мне сейчас нужно думать.
Когда я выхожу из машины, подобие свежего воздуха нашего мира отрезвляет мой разум, бодрит. Тошнота становится чуть менее острой, липкий холодный пот - менее ощутимым и раздражающим. Я делаю глубокий вдох, чтобы вобрать в себя эту природную энергию, и иду к месту назначения.
Эти идиоты так и не провели должное расследование, поэтому мне все придется делать самому. Впрочем, я в любом случае был бы здесь. Мне нужно увидеть ее следы. Именно поэтому та дверь, о которой говорил мой лейтенант – моя первая и основная цель.
Дыру в двери, проделанную ею, видно уже на расстоянии. Одно это зрелище наполняет мое сердце противоречивыми эмоциями: гордостью, радостью и тревогой за нее. Я подхожу ближе шагом гораздо более медленным, чем следовало бы, словно к произведению искусства в музее, от которого захватывает дух. Напитываясь этим видом. Это поразительно. Абсолютно необъяснимо и тем более восхищающе. Мои пальцы в перчатках проходят по рваным краям армированной стали. Они были правы, ее словно разорвали когтями. Вот только ни одно животное не смогло бы сделать нечто подобное, не ампутировав себе конечности.
Но она это сделала, и я уверен, что она сделала это голыми руками.
Я стараюсь быть рациональным, оцениваю отверстие. Оно сделано хаотично, бессистемно, яростно. Словно проделанное в акте отчаяния. Однако ее разум был холоден, если не в этот момент, то в последствии. Они сказали, что там была тележка, а также, что дверь была заперта изнутри. Тележку невозможно было бы провезти здесь, а значит она открыла двойную дверь, а потом вновь закрыла ее, стараясь привлекать как можно меньше внимания. Она обдумывала свои действия, она пыталась сделать хотя бы что-то, чтобы замести следы. Судя по ране Кента и количеству крови, в тот момент он вряд ли был для нее хорошим помощником.
Я снова смотрю на дыру в двери и задаюсь вопросом, понимала ли она, что делает. Смогла ли она понять, как использовать свою силу, или это было для нее так же неожиданно, как и до этого, когда она прорвалась ко мне сквозь бетонную стену? Сделала ли она это только под влиянием эмоций, ради Кента… Я все больше убеждаюсь, что мои теории имеют все права на существование.
Моя ничтожная попытка протиснуться через отверстие быстро заканчивается неудачей. Это слишком маленькое для меня, и потому я использую ключ, чтобы попасть внутрь. В помещение темно, мрачно, так что мне приходится включить фонарик. Я нахожу место, где был подвешен Кент. На полу валяется часть веревки, весь пол залит кровью, следы тянутся на небольшое расстояние, но обрываются возле недавно сдвинутых, судя по пыли, коробок. Видимо они пытались уйти пешком, но не смогли. Все это заставляет мое сердце сжиматься. Я могу только представлять, какой ужас она испытывала все это время. В каком отчаянии она была. Это все моя вина. Я все сделал неправильно. В какой момент я, черт возьми, начал все делать неправильно? В какой момент все пошло не так или все было не так с самого начала...
Почему?
Почему все произошло именно так?
Господи. Одна мысль о том, что она где-то там…
Мне нужно найти ее как можно скорее. И для этого мне нужно изучать следы.
Я возвращаюсь обратно к двери, дохожу до места, где была обнаружена тележка. Снова следы крови.
Мне так и не сообщили, была ли обнаружена машина в доме Кента, поэтому я сажусь в свой автомобиль и доезжаю до его жилища. Их жилища. Места, где они провели ночь вместе. С большим усилием я заставляю себя не думать о том, что он может к ней прикасаться. Они были измотаны, напоминаю я себе. У него есть брат...
Меня ждет очередная искореженная дверь. На этот раз этот дело рук моих солдат, которые гнали ее ко мне. Они собирались в спешке, так что сложно оценить, как прошел их вечер. Я нахожу сумки, заполненные продовольствием, одеждой. Этого очень мало, вокруг гораздо больше вещей, которые потенциально могли бы пригодиться, и я думаю, что часть сумок могла быть у них с собой. В руках они почти ничего не несли, значит сумки были в машине.
Я захожу в ванную, нахожу следы крови. Мое сердце пропускает удар, и я напоминаю себе, что они оба легко ранены, а позже к ним присоединился Кишимото с пулевым ранением.
Деталей много, но они дают мало информации, особенно теперь, после того как мои солдаты прошлись здесь, как стадо слонов в посудной лавке.
Последним я обыскиваю гараж, обхожу здание вокруг, осматриваю прилегающую территорию. Машины нигде нет. Значит, они забрали ее. Конечно, Кент позаботился о том, чтобы их невозможно было отследить, но все же машину гораздо проще заметить сверху, чем нескольких человек. Нужно отдать распоряжение поисковой группе заняться этим… Ах да… Я сам займусь этим… чуть позже….
Мне приходится моргнуть несколько раз, чтобы вновь сконцентрироваться. Голова идет кругом, глаза слипаются. Нужно возвращаться на базу. Здесь я все равно больше ничего не найду. Нет никакого смысла пытаться искать следы машины. Он использовал наш стандартный бронеавтомобиль, так что их следы ничем не будут отличаться от следов машин их преследователей.
Я возвращаюсь в машину, завожу мотор, выруливаю на подобие дороги. Мне мало что удалось узнать. Но я нисколько не жалею, что совершил эту поездку.
Джульетта…
Я задаюсь вопросом, прибыл ли уже отец. Я должен защитить ее. Но как, черт возьми, я должен это сделать? Она где-то там, одни, среди людей, которые не смогут ее понять. Она едва ли может контролировать себя и свои способности, и неизвестно, что она может совершить, и какой ответ от окружающих может за этим последовать.
Это могло бы стать прекрасной катастрофой. Но я слишком боюсь, что этот ее вызов может закончиться ужасающей трагедией. Она все же выбралась, сбежала, но не сама. В ней по-прежнему нет ни уверенности в себе, ни способности бороться за себя, отстаивать свои желания и интересы. Она не была готова к этому, она не готова… Тем более теперь, когда ее сила вышла из-под контроля. Сведет ли это ее с ума, бросится ли она во все тяжкие, подставляя себя под удар, действуя импульсивно и неразумно, или испугается, постарается спрятаться как можно дальше или, что еще хуже, навредить себе…? Какие цели преследует Кент, что именно ему от нее нужно? Была ли она лишь средством побега или в этом есть что-то большее? У меня нет ответа на этот вопрос, потому что я до сих пор не знаю, как ему удавалось обманывать меня все это время.
Я возвращаюсь к себе тем же путем, которым уехал. Я не должен действовать открыто, но я все еще должен постараться сохранить мир в секторе. Информация распространяется быстро, а любая нестабильность всколыхивает последующую волну беспокойств. Нужно ужесточить меры, усилить патрулирование и контроль, не прекращая ее поиски. Нужно…
Я чувствую, что у меня больше нет сил. Они медленно, но верно покидали мое израненное тело все это время, и сейчас я просто больше не могу… Мне нужны силы, мне нужны лекарства… Господи, это невыносимо быть таким слабым, беспомощным, зависимым от других. Врачи, санитары, лекарства, Делалье. Я пытаюсь снять пальто, накинутое на плечи, потому что мне становится слишком душно, но даже это дается мне с трудом, так как вся правая половина моего тела словно в огне. Чувство тошноты возвращается с удвоенной силой, и я едва удерживаю ромашковый чай внутри себя. Тревожность и беспокойство изводят меня…
Эта девушка всегда была смертоносной…
Мне нужно остаться одному. Мне нужно просто немного полежать. Я отдаю приказ Делалье не беспокоить меня и иду в спальню. Я даю себе ровно три часа. Неслыханная роскошь, но я отчаянно нуждаюсь в этом прямо сейчас. Три часа на сон, а потом я свяжусь с…
Кажется, я даже не осознавал, насколько мне плохо, пока не переступил порог спальни. В глазах темнеет, и мне приходится хвататься за стены, чтобы добраться до середины комнаты. Мне нужно лечь, это единственная мысль, оставшаяся в моей голове. Просто лечь… Три часа… Немного сна и я буду в порядке… Конечно… я буду в поря…
Добрался ли я до кровати? Упал ли я или осторожно лег, стараясь избежать новых повреждений? День за окном или ночь? Жив я или нет? Я не знаю. Весь мир смешивается, сжимается в один маленький клубок, а затем медленно тает, когда мое сознание поглощает беспросветная тьма.
1 глава | предыдущая глава | следующая глава
Первая книга "Разрушь меня снова"
