Мысленные заметки Уорнера. День 25
Мои ноги шагают по лестнице. Один тяжелый шаг за другим. Меня словно ведут на эшафот. Я ощущаю себя так каждый чертов раз. Легче так и не становится.
Когда я оказываюсь на этаже, ко мне подлетает молоденькая девушка с огромными перепуганными глазами. Я не должен был быть здесь сейчас. Мой приход не был запланирован. А мой незапланированный визит, как правило, несет людям неприятности.
- Сэр, сэр, мы не знали, что вы…
Я лишь мельком бросаю на нее взгляд. Я предпочел бы сейчас быть один.
- Отчет. - Мои слова звучат глухо, соответствующе ночной тишине, окутавшей пространство вокруг.
- Никаких изменений, сэр.
Она звучит так старательно, будто если произнести эти слова быстро и с большим рвением, их смысл как-то изменится. Мне требуется сделать усилие над собой, чтобы не вздохнуть.
- Вольно… - Я вспоминаю, что говорю не с солдатом или офицером, и тут же дополняю сам себя. - Ты свободна.
Я уже начинаю шагать, когда снова слышу ее тоненький голос.
- Сэр…
Господи, просто оставьте меня все в покое сегодня, хотя бы на несколько минут. Я закрываю глаза, облизываю губы, вздыхаю, возвращая своему голосу твердость, поворачиваюсь к ней.
- В чем дело?
- Эм… сэр… - Я вижу, как она мнется, переминается с ноги на ногу. - Сэр… Если вам еще что-нибудь нужно… от меня… что угодно… то я… я готова выполнить любую вашу просьбу…
Она сжимает ноги, принимая стыдливую позу, заправляет прядь светлых льняных волос за ухо, прикусывает губу и смущенно смотрит на меня исподлобья.
Ей лет пятнадцать, не больше. Она дочь одной из женщин, работающих здесь. Ее должны были направить работать на ткацкую фабрику, но мать попросила, чтобы ее оставили здесь. Я позволил. На самом деле, это неплохо, когда к одной информации допущены члены одной семьи, так что это работало мне на руку. Хотя здесь не было необходимости в дополнительном человеке. Я проявил жалость, отец назвал бы это так. Теперь эта девочка стоит передо мной и потирает свои ключицы ладошкой, ожидая моего ответа.
Она очень красивая. У нее по-детски милое лицо, как у олененка. Большие голубые глаза, маленькие пухлые губки, румяные щеки, длинные ресницы, тонкая талия, длинные ноги. Она вполне могла бы сойти за куклу, если бы ее нарядили в пышное платье и завили локоны. Но в своей одежде сейчас она выглядит гораздо гармоничнее. Ей к лицу простая скромность, она льстит чертам ее лица и юности. Любой художник мечтал бы заполучить ее в качестве своей музы. Определенно.
Я оценивающе осматриваю ее с головы до ног, и она замечает мой взгляд, ее тело начинает слегка изгибаться, еле заметно. Ее взгляд становится темнее, настойчивее. Ее губы слегка приоткрываются, а дыхание становится глубже.
Она совершенно не заинтересована во мне. Ей нет дело до моего возраста. Ей не важна моя внешность. Ее не волнует, одинок ли я или нет. Все, что ее интересует, мое положение. Если бы она стала моей любовницей, она бы получила ряд привилегий, от продуктов и нарядов, до более высокой должности. Это единственная причина, по которой она так соблазнительно облизывает нижнюю губу прямо сейчас. Ей не интересен я, ей интересна моя власть.
Я точно знаю, что сделал бы мой отец. Он завел бы ее в одну из пустующих комнат, наигрался вдоволь, а потом забыл бы о ней. И я думаю, что, возможно, так оно и случится, если он вдруг заявится сюда в один из дней.
Ей всего пятнадцать…
Я даже не удостаиваю ее ответом, разворачиваюсь и снова направляюсь к своей цели, подавляя очередной приступ тошноты. Я слышу ее шаги, когда она удаляется, закрывает за собой дверь, выполняя мой ранее озвученный приказ, зная, что меня лучше не беспокоить без причины. И я тут же выкидываю ее из головы. Мои мысли заняты совершенно другим.
Я стою в нерешительности, чувствуя весь спектр нахлынувших на меня эмоций. Хотя честнее будет сказать, что я просто трушу… Увидеть ее снова, после сегодняшнего дня. После всего, что произошло…
Набравшись храбрости, я открываю дверь и вхожу внутрь. Она лежит на кровати. Такая красивая, но очень бледная… измученная… И все же один ее вид заставляет меня улыбнуться.
- Привет… - говорю я тихо… - Не думала, что увидишь меня сегодня?
Я прохожу вглубь и сажусь рядом с кроватью, наблюдая за ней, ее реакцией.
- Думаю, я должен тебе извинения за сегодня… Не думаю, что ты поймешь, но… Есть вещи с которыми тяжело бороться… а с некоторыми просто не нужно… Да…
Я смотрю на нее, и мне так отчаянно хочется погладить ее по волосам, поцеловать ее щеку, сжать ее пальцы. Я не делаю ни того, ни другого. Слезы подступают к глазам, и я душу их по одной.
Это никогда не бывает легко.
Визиты к ней - всегда испытание для меня. Видеть ее никогда не бывает легко. Входить сюда никогда не бывает легко. Каждый раз я боюсь того, с чем могу столкнуться, что могу застать. Я боюсь, что она больше не дышит. Я боюсь, что ее сердце больше не бьется. Мне приходится постоянно поглядывать на монитор, потому что только это выдает, что она все еще жива и только это подтверждение меня успокаивает.
- Я знаю, что должен был защитить тебя сегодня… Какой в этом смысл, м? Я должен узнать больше… я должен… Знаешь, есть одна девушка… Я не уверен, но… возможно у меня получится что-то выяснить… что-то понять… Пожалуйста, подожди меня, подожди еще немного, ладно? - Последние слова я еле шепчу. Я чувствую, что мне становится все труднее сдерживать свои эмоции. Мне приходится сморгнуть их. - Еще чуть-чуть, пожалуйста. Потерпи… Я знаю, как тебе тяжело, но я… я…
Я глотаю, пытаюсь смотреть на нее, но мои глаза не задерживаются на ней дольше секунды, как бы я ни пытался… Это невыносимо.
Я качаю головой, встаю и подхожу к окну, складывая руки за спиной. Сегодня не будет никакого ответа. Никакой реакции…
За все это время она ни разу не шелохнется, как это чаще всего бывает. Они накачивают ее какими-то препаратами, превращая лишь в подобие человека. Мы удерживаем ее, пытаясь защитить от боли. Но я не знаю, помогаем ли мы ей или просто мучаем. Как эгоистично. Хотела ли бы она этого?
Мне слишком тяжело думать об этом, поэтому я предпочитаю отмахнуться от упреков в свой адрес. Как я могу просто взять и сдаться? Просто отпустить ее, пока еще есть надежда, пока она еще может дышать самостоятельно…
Нет… эти мысли не для сегодняшней ночи… нет…
Сегодня я назвал силу Джульетты даром, как и много раз до этого. Было ли это правильным словом? Имел ли я это в виду? Я убежден, что да. Их силы похожи. Но огонь может обжечь тебя, лишить крова и жизни, а может дать возможность приготовить пищу, согреть. Сила Джульетты – не проклятие и не наказание, как она привыкла считать. Это многое отнимает у нее, но и многое может дать. В случае с мамой…
Я изучил около десятка подобных случаев. В поисках ответов, я обнаружил, что мама - не единственный человек со странным проявлением способностей. Были и другие зафиксированные случаи. Однако вся информация очень скудная и, как правило, датирована прошлым числом. У меня никогда не было возможности узнать больше. Все эти люди умерли. Кто-то скончался в психиатрической лечебнице, кого-то убили гражданские. Все это произошло еще до того, как Восстановление пришло к власти, поэтому у меня нет возможности получить доступ к полной базе данных. Большинство материалов по какой-то причине были намеренно уничтожены, либо безвозвратно утеряны. Что самое раздражающее, никто даже не пытался изучать этих людей. Как и в случае с Джульеттой, все исследования ограничивались стандартным набором процедур в виде различных тестов и анализов, а после шоковой терапией, в некоторых случаях лоботомией, а впоследствии изоляцией. Вот и все. Никто даже не пытался относиться к этому как к силе или способности. Просто какая-то болезнь, либо шизофрения, в том случае, если сила не проявлялась физически.
Я убежден, что если бы я не вмешался, еще немного, и Джульетта бы тоже стала краткой записью в архиве.
У меня даже нет подробного описания того, на что эти люди были способны. Кто-то мог передвигать предметы движением руки, кто-то устраивать пожары, у кого-то получалось читать мысли. У этого даже не всегда было что-то общее. Мне удалось заметить лишь одну любопытную закономерность. Ни у кого из этих людей сила не проявлялась просто так. Обычно были какие-то причины. Люди испытывали сильное психологическое потрясение или жестокое обращение, физическое или психологическое. Это становилось катализатором, провоцировало проявление первых симптомов.
Найти Джульетту, все еще живую и практически здоровую, с силой, схожей с силой моей матери - это дар свыше, не иначе. Это действительно надежда, вот только я до сих пор понятия не имею, в каком направлении двигаться, что нужно делать, как правильно исследовать эту способность. Анализы не дали никаких результатов, как и изучение особенностей работы головного мозга. Если бы эта девушка не убивала людей одним лишь прикосновением, можно было бы сказать, что она в полном порядке и ничем не отличается от любого другого человека. Я знаю, что нам нужно копать глубже, изучать ее тщательнее, продолжать изучать ее ДНК, продолжать проводить тесты.
Главная проблема в том, что мне недостаточно просто выяснить, чем вызвана эта уникальность. Это вообще не главное. Мне нужно решение проблемы, будь то лекарство или возможность управлять этим. И мне это было нужно еще вчера.
Я позволяю себе надеяться, что еще не поздно. Что у меня еще есть время что-то предпринять.
Мама… Ты бы меня никогда не простила меня и не поняла, если бы узнала, что я сделал, что я продолжаю делать. Ты не такая как он. Но именно поэтому я должен…
Я возвращаюсь к ее кровати, снова сажусь с тусклой улыбкой на лице. Я просто сижу и смотрю на ее неподвижное тело, умиротворенное лицо, закрытые глаза. Я нахожу в этом успокоение для себя. Хотя это больно, это мой глоток свежего воздуха перед очередным погружением в воду. Только видя ее, в этой до боли знакомой комнате с фотографиями на полках и незаконченными эскизами на столе, я чувствую решимость действовать. У меня есть цель, и она прямо перед моими глазами.
И я не свожу с нее глаз до самого утра, пока мои обязанности не вынуждают меня покинуть ее комнату.
1 глава | предыдущая глава | следующая глава
Первая книга "Разрушь меня снова"
Заметки к главе для тех, кто знаком с оригинальной серией книг (могут содержать спойлеры)
Вы знаете, взаимоотношения Джульетты и Аарона в книге - это всегда о любви. Но когда читаешь (или пишешь) довольно мрачные истории из жизни Уорнеров, то понимаешь, что романтика отходит на второй план. Аарон не мог думать только о том, как Джульетта прекрасна или как он хочет ее во всех позах. Потому что до беседы с ней его ждет беседа с ним, мрачная и омерзительная. Потому что он сидит на ее кровати, после того, как провел ночь сидя возле кровати своей умирающей матери, измученной не только болезнью, но и собственным жестоким мужем. Как в этот момент можно думать о девушке? Конечно, она была для него надеждой на спасение близкого человека. И поэтому он так ценил ее. И он хотел мести, что тоже можно понять. Для меня это делает его чувства к ней более ценными и искренними. Адам заполнял ею дыры в своих эмоциях. Но Аарон четко разделял это. Он влюбился в нее только когда узнал ее лучше, а не когда ее увидел.
Вы дали мне понять, что вам тоже интересна Лейла, поэтому я изменила свое первоначальное намерение и решила посвятить целую главу визиту Аарона к маме. Спасибо вам за вдохновение, я это очень сильно ценю.
Еще одна вещь, которую я хочу сказать (мне кажется, сейчас это актуально), меня всегда удивляло, что у Касла в Омеге целая толпа людей со способностями, но у Аарона нет вообще никакой информации об этом. Я думаю, что ее должны были просто уничтожать. Иначе не может быть, чтобы ни об одном случае не стало известно. Если Джульетту сразу повели к врачу, то и с остальными должно было случиться что-то похожее (в зависимости от их способностей, конечно).
И это наводит на любопытную мысль. В книге Уорнер не знал про других. Естественно, что человек, обладающий силой, казался ему чудом, еще одним помимо мамы. Тогда так ли ценна была на самом деле Джульетта? Но я думаю, он бы знал о других случаях. И поэтому не особо удивился, когда встретил толпу таких людей в Омеге. Тогда его вера в нее становится лишь ценнее. Потому что я думаю, Уорнер верил не только в ее силу, но и в ее человеческие качества.
П.С. Сейчас, с выходом спиноффа и очередными упоминанием, что женский пол всегда буквально кидался на Уорнера и продолжил это делать и десять лет спустя, сцена с девушкой кажется еще более закономерной. В книге о привлекательности для дамочек Уорнера стало говориться только когда они попали к дочери Касла, но ведь их постоянно окружали и другие люди, которые работали в штабе или жили в секторе. Бедная Джей бы устала землетрясения устраивать.