Делалье все еще не пришел. Я тяжело вздыхаю, но не злюсь. Я просто очень устал. От всего. Но я больше не могу злиться. Эта функция отключена, истрачена, израсходована, истерта.
Я решаю проявить понимание к старику. Кажется, он просто был слишком напуган происходящим. Его руки дрожали, когда он уходил, что для него нехарактерно.
Дельлье, пожалуй, единственный, кто не ненавидит меня здесь. Даже мой отец или я сам не можем похвастаться этим. Однако большую часть времени он проводит в страхе передо мной. Не дрожит, как осиновый листок, но осторожничает. Он всегда боится ошибиться или разозлить меня. Не то что бы я был несдержан. И он это знает. Но, тем не менее, все равно боится. Это является сущностью данного человека – страх.
Можно ли винить или стыдить человека за то, что он испытывает совершенное обыденное для человека чувство, даже если это что-то столь жалкое, как страх? Разве не является это чем-то естественным?
Я провожу рукой по лицу, неуверенный, что хочу углубляться в эту, по сути, философскую тему. Я определенно этого не хочу.
Он врывается внутрь через пару минут, раскрасневшийся, запыхавшийся. Еще один вздох от меня и закрытые на мгновение глаза. Меня все еще жутко подташнивает.
- Давай сюда, - говорю я.
Список имен передо мной.
Ужасающий, жуткий, отвратительный.
Список смертников.
Чувство тошноты лишь усиливается.
Ни один из этих людей не является хорошим в глазах кого-то, вроде нее. Никто из них не является плохим в понимании кого-то, вроде меня. Жертвы обстоятельств, приспособленцы, люди, умеющие получать то, что хотят, даже если это может навредить другим. Кто-то назовет их подлецами, кто-то - стремящимися выжить. Я называю их своим списком смертников. Те, кого я первым брошу под колеса сходящего с рельс поезда.
Когда я останавливаюсь на пяти именах, список возвращается в руки моего лейтенанта. Он смотрит на меня внимательно. Пристально.
- Войска созваны?
- Сэр, вам стоило бы поесть…
Если бы мой взгляд мог испепелять, Делалье бы сейчас уже был кучкой пепла. Я еле стою на ногах, я готовлюсь убить пятерых человек, а он предлагает мне пойти и перекусить?
- Я спрашивал твоего совета?
Я морщусь, прищуриваюсь.
- Сэр, при всем уважении…
Он в нерешительности замолкает. Я думаю, что стоит дать ему шанс. Возможно, мой внешний вид говорит о том, что мне не стоит показываться на глаза солдатам прямо сейчас.
Может быть, я выгляжу как труп.
Я вдруг замираю, озаренный этой мыслью.
Ну конечно.
Отец всегда любил сложные схемы и драматичные повороты. Почему бы и нет? Возможно, ему это даже понравится.
- Ты прав, - говорю я, и Делалье смотрит на меня почти в испуге. - Планы меняются. Машина готова?
- Да, сэр.
- Отлично.
- Но как же…
- Вызови врачей. Срочно.
Я вижу, как меняется выражение лица Делалье. Он почти в ужасе.
- Сэр, с вами все в порядке?
- Я умер. - Отвечаю я и направляюсь в свой кабинет.
1 глава | предыдущая глава | следующая глава
Первая книга "Разрушь меня снова"
