Я уже подъезжала к автозаправочной станции, когда поняла, что малышня на заднем сидении притихла. Обернувшись, увидела идиллическую картину: Ванечка и Манечка, прислонившись, друг к другу головками, сладко спали с улыбкой на губах.
Будить их не хотелось, и тревожить тоже, поэтому я махнула заправщику, стоявшему у входа в здание, чтобы тот подошел.
Медленно оторвавшись от стены, которую он подпирал, высокий немолодой мужчина подошел ко мне, слегка, словно моряк, раскачиваясь при ходьбе. А когда он наклонился к окошку, куда я протянула ему деньги, то я обратила внимание на его роскошную шевелюру.
Всегда подмечаю интересные подробности, я ведь художник. У мужчины волосы лежали непокорными прядями, живописно обрамив череп.
- Хоть портрет пиши. Я закрыла глаза, и почему-то представила мужчину, сидящим за фортепиано и бегло перебирающим клавиши, едва касаясь их. Шевелюра же его колыхалась в такт музыки.
Когда он вернулся, очарование задумки исчезло, потому что само лицо у мужчины было одутловатое и несвежее.
- Пьет, наверное, - подумала я, глядя как он, словно нехотя вставляет шланг в отверстие, и вдруг обратила внимание на его логотип с фамилией: Александров Михаил. Бог мой! Это Миша! Я обомлела. Давно потеряла его из виду, и думала, что он процветает где-то в Европе.
- Александров? – произнесла я вслух, - Миша…
- - Мы знакомы? - удивился Михаил.
- Как же так, Миша, ты же художник, у тебя должна быть профессиональная память на лица, - сказала я, а затем добавила, - сдачу не надо. Всего хорошего! - И нажала на газ, оставив мужчину в полном недоумении.
Подъезжая к дому детей, куда и везла внуков после недельного пребывания в гостях у дедушки с бабушкой, я позвонила дочери, чтобы они с мужем вышли и занесли в дом спящих детей – очень уж не хотелось их будить.
Детей осторожно забрали, я загнала машину во двор, и вскоре мы пили чай на кухне.
Пообщались, я рассказала о том, как мы провели каникулы, и отправилась отдыхать: дорога в двести километров, все-таки, дала о себе знать. Приняла, душ, улеглась, но сон почему-то не шел.
...Ах, да, я встретила Мишу! Мишу, которого не видела много лет, и который очень много значил в моей жизни.… То, что он мне дал, и то, что я когда-то испытала, связанное с ним – и хорошее, и плохое, в целом, оказали огромное значение в формировании моей личности.
…Знаете, в каждом городе есть такие улочки, в которых будто застыла эпоха? Со старыми, давно не ремонтированными, домами и дорогой, с буйно цветущими летом, и засыпанными снегом зимой, палисадниками? С улицей, идущей под уклон, где в самом её конце протекает, то ли речка, то ли ручей, в обрамлении густой зелени?
Я жила на такой. В этом мне повезло, потому что легко могла зайти в любой дом, где меня и привечали, и угощали. Тем, что бог послал.
Я спасалась добродушием и вниманием соседей, потому что родители у меня были пьющие и им было не до нас с братом.
С Сережкой мы мечтали, что когда вырастем, уедем к тете Анюте, в Сормово, и будем жить вместе с ней. Она давно не приезжала, но писала нам письма и звала в гости. А не приезжала она потому, что вдрызг разругалась с матерью, её сестрой. Ссора, конечно же, была из-за алкоголя, и из-за материного нежелания заниматься нашим воспитанием.
Мы росли как сорная трава: никому не нужные, но имеющие своё место для произрастания. Одетые в чужие шмотки, которые несла нам вся улица, не голодные, благодаря соседям. В общем – как-то жили.
После девятого класса я собиралась учиться на парикмахера, и, наверное, так бы и сделала, если бы не встретила Мишу.
Все свободное время мы торчали на полянке возле речки. Пацаны там играли в футбол, девчонки просто кидали мяч и играли в разнообразные игры.
Однажды, после школы, я побежала на знакомый лужок. Соседка, тетя Наташа, угостила меня пирожками с капустой. Их было два, и я решила дотерпеть, чтобы на берегу съесть их, любуясь природой - двойное удовольствие!
Там я и увидела впервые Мишу. Он стоял на некотором расстоянии от поляны и рисовал. У него был настоящий мольберт, который тогда я увидела впервые.
Он рисовал нашу речку в заросли ив. Неспешными, завораживающими мазками он наносил кистью рисунок, каким-то отстраненным взглядом рассматривал пейзаж и продолжал своё действо.
Получившееся на полотне, поразило меня: это было реалистично и очень ярко. Солнечный день, река, на картине показавшаяся мне сильной и значимой, кудрявые ивы…
-Здорово! – искренне восхитилась я. Находясь в каком-то эйфорическом состоянии от увиденного, и желающая сделать что-то хорошее парню, я вдруг протянула ему свои пирожки.
- Угощайся! – сказала я ему. Он вытер руки о тряпку, взял пирожки, не ломаясь, и сел в траву. Я села рядом с ним и во все глаза смотрела за тем, как он уплетает выпечку.
Автор Ирина Сычева.