Споры о личности Ивана Грозного - привычное дело для историков (и не только). Но не меньший интерес первый русский царь представляет и для филологов: в каждой серьёзной книге по истории древнерусской литературы обязательно найдётся глава об этом авторе.
С точки зрения современного человека, писателем Иван Грозный не был, так как ни романов, ни повестей он не сочинял. Мы бы скорее назвали его публицистом. Но в XVI веке художественный вымысел ещё оставался исключительно в ведении фольклора, а собственно древнерусской литературой мы называем произведения скорее исторического, публицистического и богослужебного характера.
Эта "нехудожественная" словесность обладала собственной стройной системой стилей, жанров и приёмов. В то время как в литературе Нового времени ценится индивидуальность, в XVI веке стиль определялся жанром. Один и тот же автор писал совершенно по-разному в зависимости от того, было ли это житие или летопись. Главным был канон - представление об идеальном тексте того или иного жанра.
Именно эту традицию нарушает Иван Грозный. Он был не только первым царём, но и первым русским писателем, создавшим свой индивидуальный стиль, не зависящий ни от жанра, ни от общекультурных представлений о “приличном”.
Его основным жанром были послания - дипломатические (вроде «Послания шведскому королю Юхану III» или «Послания польскому королю Стефану Баторию») и полемические (например, переписка с Андреем Курбским и “Послание в Кирилло-Белозерский монастырь”).
Адресаты здесь не так важны, поскольку тексты писались не для конкретного человека, а для широкой аудитории. С писем снимались копии, которые распространялись по разным городам.
Отсюда и главная цель произведений Грозного - воздействовать на читателей силой убеждения и непоколебимой веры в свою правоту. В ход идут разные средства: многочисленные цитаты из священных текстов, примеры из древней истории и своей собственной жизни. Он одновременно пишет о личных трагедиях и иронизирует, изображает смирение и угрожает, говорит о высоком и бранится.
Стиль и язык писем очень гибкий, строится на таких контрастах, которые не станут общепринятыми в литературе ещё как минимум 300 лет. Возможно, это связано с его особой манерой ведения устных диспутов, к которым он питал особый интерес.
В посланиях Иван Грозный постоянно использует разные авторские маски, чаще скоморошнические - к этому типу игры его индивидуальный стиль наиболее близок. Известно, что подобное поведение было для него обычным и в жизни. Например, однажды во время приёма послов крымского хана он нарядился в рваную бедняцкую одежду, чтобы избежать уплаты дани - поступок неслыханный для правителя.
Всем известна история, как Иван Грозный отказался от престола и передал его Симеону Бекбулатовичу. Продолжая игру в самоуничижение, царь обращается к новому правителю:
“Государю великому князю Семиону Бекбулатовичю всеа Русии Иванец Васильев с своими детишками, с Иванцом да с Федорцом, челом бьют”.
Игра на контрасте между притворным самоумалением и реальной силой - один из главных приёмов его творчества.
“Послание в Кирилло-Белозерский монастырь” также начинается схожим образом: царь называет себя “грешным” и “окаянным”, горько сокрушается о своей ничтожности, считая себя недостойным давать советы монахам. Однако постепенно тон меняется: сначала проступает ирония, а позже и вовсе открытое обличение.
Поводом для написания послания стала жалоба игумена монастыря на опальных бояр Шереметева и Собакина, которые, ссылаясь на свою немощь, не соблюдают монастырский устав. В ответ Иван Грозный укоряет игумена в неспособности навести порядок:
Три дни в черньцехъ, а семой монастырь! Да коли былъ в миру, ино образы окладывати, да книги оболочи бархаты, да застешки и жюки серебряны, да налои избирати, да жити затворяся, да кельи ставити, да четки в рукахъ, а ныне з братьею вместе ести лихо!
Шереметеву хоти и золотыя сосуды скуйте и чинъ царской устройте, — то вы ведаете. Уставьте с Шереметевымъ свое предание, а чюдотворцово отложите, будетъ такъ добро.
(Три дня в чернецах, а седьмой монастырь меняет! Пока он был в миру, только и знал, что образа одевать в оклады, переплетать книги в бархат с серебряными застежками и жуками, аналои убирать, жить в затворничестве, кельи ставить, вечно четки в руках носить. А ныне ему с братией вместе есть тяжело!
Скуйте Шереметеву хоть золотые сосуды и воздайте ему царские почести — ваше дело. Установите вместе с Шереметевым свои правила, а правила чудотворца отставьте — так хорошо будет)
Ещё более свободно сарказм Грозного чувствует себя в “Послании Василию Грязному”. История следующая: Василий Грязной, бывший опричник и приближённый царя, на закате своей карьеры попадает в плен к крымским татарам. За его освобождение требуют огромный выкуп или обмен на другого ценного пленника.
Грязной неоднократно в письмах умоляет царя согласиться, перечисляя все свои бывшие заслуги. Но момент выбран неудачно. Иван Грозный к этому времени уже разочаровался в опричнине, поэтому в ответ насмехается над похвальбой любимца:
И мы того не запираемъся, что ты у насъ в приближенье былъ. И мы для приближенья твоего тысячи две рублевъ дадимъ, a доселева такие по пятидесятъ рублевъ бывали..
Главным творением Ивана Грозного, несомненно, является его переписка с Андреем Курбским. Опасаясь опалы, бывший приближённый сбегает в Речь Посполитую, откуда пишет царю о причинах побега и критикует его политику.
Грозный подходит к ответу серьёзно: для обоих эти письма были политическим манифестом. Они пытались не переубедить друг друга, но через обличение доводов соперника привлечь читателя на свою сторону. Каждый отдельный текст выстроен как диалог: авторы сначала цитируют оппонента, а затем выдвигают контраргументы.
Как и в других письмах Грозного, главную роль здесь играют пространные цитаты из Священного Писания. Они служат подтверждением того, что власть царя является абсолютной и дана ему Богом, а бояре и духовенство обязаны ей подчиняться. Что интересно, то же Писание Курбский использует в качестве источника своих доводов. Но эта сторона текста довольно традиционна.
Намного более любопытна автобиографическая составляющая, которая была нехарактерна для древнерусской литературы. В то время описание жизни отдельного человека, как неважное в масштабах мировой истории, допускалось только в рамках житий. Да и те скорее следовали каноническому набору сцен, чем описывали реальную жизнь.
Иван Грозный далеко отступает от абстрактности письменности своего времени. Он пишет о борьбе за власть между боярами, которая развернулась после смерти его отца. Он говорит эмоционально, ярко описывает перенесённые в детстве обиды и страх:
Насъ же со единороднымъ братомъ моимъ, святопочившим Георгиемъ, питати начаша яко иностранныхъ или яко убожейшую чадь. Мы же пострадали во одеянии и в алчбѣ. Во всемъ бо семъ воли нѣсть; но вся не по своей воли и не по времени юности. Едино воспомянути: намъ бо въ юности дѣтская играюще, а князь Иванъ Васильевичъ Шуйской сѣдя на лавке, лохтемъ опершися о отца нашего постелю, ногу положа на стулъ, к намъ же не прикланяяся не токмо яко родителски, но ниже властелски, рабское же ничтоже обрѣтеся. И такова гордѣния кто можетъ понести?
(Нас же с единородным братом моим, святопочившим в Боге Георгием, начали воспитывать как чужеземцев или последних бедняков. Тогда натерпелись мы лишений и в одежде и в пище. Ни в чем нам воли не было, но все делали не по своей воле и не так, как обычно поступают дети. Припомню одно: бывало, мы играем в детские игры, а князь Иван Васильевич Шуйский сидит на лавке, опершись локтем о постель нашего отца и положив ногу на стул, а на нас не взглянет – ни как родитель, ни как опекун и уж совсем ни как раб на господ. Кто же может перенести такую кичливость?)
Немыслимые доселе на письме подробности вроде упоминания княжеской постели вызывают уже чисто стилистическую критику со стороны Курбского:
Туто же и о постелях, о телогреях и иные безчисленыя, воистину якобы неистовых баб басни; и так варварско...
Его письма последовательно написаны высоким, подобающим слогом, к чему он призывает и собеседника. Но Ивана Грозного традиционность в стиле совершенно не ограничивает. Здесь он выступает предвестником игры стилями - своеобразным первым русским постмодернистом. Наряду с цитатами из Библии в его письмах можно встретить и такие строки:
Что же, собака, и пишеши и болѣзнуешъ, совершивъ таковую злобу? Чему убо совѣтъ твой подобенъ, паче кала смердяй?
А на слова Курбского о том, что Грозный не увидит его лица до Страшного суда, тот отвечает:
Кто бо убо и желаетъ таковаго ефиопскаго лица видѣти?
Если попытаться кратко описать основные особенности творчества Ивана Грозного, то самой яркой чертой можно назвать полное подчинение слова своей воле. Он писал так, словно до него не существовало никаких норм и правил. Будучи глубоко образованным человеком, он не останавливался ни перед чем в попытке воздействовать на читателя как логически, так и эмоционально. Широкий круг библейских образов у него сочетается с приёмами скоморохов, бранью и насмешками.
Иван Грозный вводит в текст реалистичные бытовые сцены. Мы не знаем, насколько они соответствуют действительности. Традиционный древнерусский писатель не мог врать. Но Иван Грозный был первым не древнерусским писателем Древней Руси. Как это часто бывает, яркие художественные образы замещают реальность, поэтому во многих книгах по истории мы встречаем ссылки на произведения Грозного как на исторический документ.
Следующая равная ему по масштабу фигура появится в нашей словесности только через целое столетие. Это будет протопоп Аввакум.
Следующая часть:
Предыдущая часть о XVI веке:
-----------------------------------------------------------------
Телеграм-канал для тех, кто хочет читать книжки хотя бы по цитатам: