Наступил век, краткий обзор которого невозможно вместить в одну статью. XVII столетие было крайне разнообразным и богатым на события: оно началось с воцарения Бориса Годунова, а закончилось Северной войной.
В этот период страну ожидало иностранное вторжение, череда самозванцев и просто желающих поцарствовать, приход к власти новой династии, бунты, церковная реформа и раскол, неудачные Крымские походы и начало петровских реформ.
На начало века приходится то, что мы называем Смутой, а всё столетие получило прозвище бунташного. Это если говорить об истории.
Литература этого времени не менее насыщена событиями. В кризисный момент старая иерархия теряет своё значение, и обычный человек чувствует себя частью истории. Авторами всё чаще становятся не учёные монахи, а люди самых разных профессий.
Наш период - редкое время ослабления государственного и церковного контроля над литературой. Всем стало не до этого, поэтому пишет кто хочет и как хочет.
Разрушение замкнутости писательского сообщества приводит к постепенному отходу от строгих канонов и жанровых моделей. Литература секуляризируется, то есть приобретает светский характер. Во второй половине века это приведёт к взрывному росту так называемых бытовых повестей и популярности демократической сатиры, но начало изменений заметно уже в первые десятилетия.
В период политического кризиса, когда каждая "партия" стремилась склонить общественное мнение на свою сторону, на первый план выходит роль слова как инструмента пропаганды. Распространение получают так называемые подмётные письма - анонимные агитационные листовки.
Они отличаются крайней эмоциональностью, особым ритмическим строем (усиливающим воздействие на аудиторию) и использованием ораторских приёмов. В подмётных письмах читатель находил гиперболизированные картины ужасов народных бедствий, единственным спасением от которых представлялась борьба на стороне того или иного кандидата на престол.
В отличие от монументального стиля прошлых веков, факты здесь играли второстепенную роль. Ради достижения цели убеждения допускался невозможный ранее вымысел. Например, в Троице-Сергиевом монастыре, одном из центров народного ополчения, составляются послания якобы от лица русских пленных. Они ярко повествуют о трудностях неволи, пытках, и просят читателей отомстить за них - объединиться вокруг ополченцев.
Из конкретных текстов агитационной литературы можно ещё упомянуть "Новую повесть о преславном Российском царстве", целью которой также был призыв освободить государство от интервентов. Время неоднозначных характеров ещё не настало: пропаганда требует резких, эмоциональных оценок в чёрно-белых тонах. Поэтому патриарх Гермоген, например, - идеал борца за свободу:
Еще более почтим да подивимся пастырю нашему и учителю, и великому отцам отцу, и святителю! (Имя же его всем ведомо.) Словно столп, непоколебимо стоит он посреди нашей великой земли, посреди нашего Великого государства, и православную веру защищает, а всех душепагубных наших волков и губителей увещевает. И стоит один против всех них, как муж-исполин, без оружия и без воинского ополчения, только учение, как палицу, держа в своей руке против великих агарянских полчищ и побеждая всех.
А вот польский король Сигизмунд, напротив, представлен в крайне негативном свете:
Злонравный же и жестокий тот супостат-король ничего подобного не хотел и не мыслил в уме своем, чтобы так тому быть, как нам угодно, — ведь с давних лет на наше Великое государство все они, окаянные и безбожные, и те, что прежде того были, его же братья, той же их проклятой земли и веры, помышляют, как бы им Великое государство наше похитить и веру христианскую искоренить, а свою богомерзкую учинить.
По резкости противопоставления напоминает фольклорные тексты.
Вторым популярным жанром становятся видения. Традиционно в неспокойные времена популярностью пользуются всякого рода знамения и предсказания, которые дают людям иллюзию ясности. С небольшими вариациями сюжеты таких видений схожи: герой видит сцену, где Богородица или святые молят Христа о спасении русской земли от бедствий. Спустя некоторое время Христос соглашается, но ставит условие: люди должны покаяться, выдержать пост, иногда упоминается строительство храма.
Эти "свидетельства" зачитывались в различных храмах, вплоть до кремлёвского Успенского собора, после чего по всей стране объявлялись внеочередные постные дни. На какое-то время у людей сохранялась надежда, что они не бездействуют, а активно способствуют приближению мира.
По окончании Смуты в литературе начинаются попытки осмыслить прошедшие события и сохранить живые свидетельства. Появляются первые мемуары. Индивидуальный опыт человека, его личный взгляд на историю и субъективные попытки её объяснить получают право стать темой для книги.
Среди первых текстов в этом списке - "История в память впредъидущим родом..." Авраамия Палицына, наиболее известной частью которого является "Сказание об осаде Троице-Сергиевого монастыря". Этот исторический трактат охватывает период от смерти Ивана Грозного до Деулинского перемирия с Польшей в 1618 году.
Автор был монахом Троице-Сергиева монастыря, участвовал в Земском соборе, на котором избирали нового царя, то есть был свидетелем ключевых событий Смуты. Воспоминания о них и легли в основу записок.
Тот же период охватывает и "Временник" Ивана Тимофеева. Автор служил дьяком, то есть чиновником по-современному, имел доступ к документам. Подобно Палицыну, многие события он описывает как мемуарист, так как был их свидетелем.
И ещё один пример - "Словеса дней и царей и святителей московских" Ивана Андреевича Хворостинина, человека, близкого к Лжедмитрию, но уже в 1612 году участвовавшего в освобождении Москвы. Все три текста описывают одни и те же исторические события с несколько разных точек зрения.
Образованные люди начинают осознавать значимость событий, участниками которых они стали. Выбранные временные рамки показывают, что уже тогда они понимали: период между смертью Ивана IV и восшествием на престол Михаила Фёдоровича стал отдельной эпохой, память о которой важно сохранить.
Эти мемуары привлекают внимание тем, что в них, в отличие от агитационных листовок, глубже раскрываются характеры героев. Всё реже мы встречаем однозначное деление на плохих и хороших. Особенно яркий пример - Борис Годунов, противоречивость фигуры которого отражена в каждом произведении. Например, Иван Тимофеев пишет:
Но если было сказано о злобе Бориса, то должно не скрывать и добрых дел его для мира и внести их в повествование, хотя они у него во всем и не искренни были по отношению к людям. Если мы постарались подробно описать все его злые деяния, то не поленимся раскрыть и его добрые дела, пока они не покрылись забвением от течения времени.
Удивительное стремление к объективности.
В XVII веке начинаются тесные контакты с Польшей (вместо южных славян ранее), что особенно сильно сыграет свою роль во второй половине столетия. После возвращения из польского плена будущий патриарх Филарет пытался запретить польские книги (а также книги с украинских и белорусских территорий, входивших в состав Польши), но остановить этот процесс ему не удалось.
Благодаря в том числе и этому начинается активное развитие стихосложения, которое ранее практически полностью принадлежало фольклору. В большей степени это относится ко второй половине века, но и в наш период, помимо отдельных подражателей, существовала так называемая "приказная школа". В неё входили различные неродовитые чиновники, работавшие на Печатном дворе и в Посольском приказе.
По долгу службы эти люди имели возможность познакомиться с латиноязычной поэзией, что привело к идее создать похожие тексты уже на русском языке. В то время стихотворство скорее воспринималось как забавная игра. Основное внимание уделялось экспериментам с языком и ритмом, а не смыслу. За это же авторы особенно полюбили акростих: начальные буквы строк складывались, например, в имя адресата.
Вот отрывок, который поможет вам ощутить разницу между первыми поэтическими опытами и нашими современными представлениями о поэзии. Савватий "Наставления ученику":
Аще научиши себе в вышереченной той младости,
то и велия честь и хвала ти будет в старости.
Паки писано есть: учение — свет,
понеже приводит в мудрых совет.
А неучение нарицается тма,
понеже от мудрых посрамляется весма.
Деятельность этой школы прекратилась после церковной реформы Никона, когда большинство авторов поддержали старообрядцев.
Итак, начало профессионального стихотворства, расцвет публицистики, мемуаристики и агитационной литературы, позабытые каноны и много личного мнения - всё это нам принесла первая четверть XVII века. Впереди нас ждут ещё более насыщенные десятилетия.
Следующая часть:
Предыдущая части цикла:
---------------------------------------
Телеграм-канал для тех, кто хочет читать книжки хотя бы по цитатам: