Глава с таким же название у меня была напечатана на Прозе.ру:https://proza.ru/2017/04/19/842?ysclid=m9bmazi8jq891962409
Сравните:
"В возок боярский их впрягают,
Готовят завтрак повара,
Горой кибитки нагружают,
Бранятся бабы, кучера". /Е.О. Гл. VII;
"Его мы очень смирным знали,
Когда не наши повара
Орла двуглавого щипали
У Бонапартова шатра". / Е.О. Гл.Х,
и:
"Через три потом недели
Вечерком одним сидели
В царской кухне повара
И служители двора;
Попивали мёд из жбана
Да читали Еруслана". /"Конёк-Горбунок". Ч.2.
Вариант первых изданий сказки отличается предпоследним стихом:
"Попивали из стакана
Да читали Еруслана".
Рифмы "повара - кучера", "повара - шатра", "повара - двора"... И кто скажет, что последние приведённые стихи написал не Пушкин? Тем более, что он любил "поваров"!
У него и Балда - "повар, конюх и плотник."
И стихотворение есть - "Жалоба":"Ваш дед портной, ваш дядя повар,..".
И Настя, служанка Лизы Муромской, идёт на именины именно к поваровой жене, - что служит завязкой повести.
Так же, и как бы вторая часть сказки "Конёк-горбунок" (что это - вторая часть, отмечает и С.Е. Шубин, в главке: "И там я был, и мёд я пил"; http://www.proza.ru/2016/03/24/1260) начинается в кухне, где сидят царские повара и служители двора. Если разбить сказку на две (а не на три, как разбил сам автор) части, то первая часть будет, - про Ивана, - до его привоза царю Жар-птицы и назначения его за это стремянным, а вторая - про Царь-Девицу.
Второе упоминание поваров в сказке, - вот здесь, перед котлами:
"Там котлы уже кипели;
Подле них рядком сидели
Кучера и повара
И служители двора;
Дров усердно прибавляли,
Об Иване толковали
Втихомолку меж собой
И смеялися порой".
Вы только посмотрите: в первом четверостишии сошлись "повара" с "кучерами" из "Евгения Онегина" и "служителями двора" из "Конька-горбунка" (первое упоминание поваров).
А во втором, - что-то вроде отсылки к казни Яна Гуса. Только святой простотой там не пахнет.
"Дров усердно прибавляли", - отнюдь не из религиозного фанатизма, - как та старушка! Они изжарить Ивана собрались? И мерзкое пересмеивание над дураком, который попал, - как кур в ощип ( или, - порой говорят: "во щи!") Или, - как индюк: «индюк думал, да в суп попал»...
«Жарят только поросят, да индюшек, да цыплят!» / Слова Ивана в "Коньке-горбунке".
Хотя в первом издании сказано более сдержанно:
"Дров порою прибавляли".
Но смех этот , -
"Об Иване толковали
Втихомолку меж собой
И смеялися порой",
- который есть во всех изданиях сказки, - уж слишком похож на тот смех, которого Пушкин опасался вскоре после указа о камер-юнкерстве, и, который, возможно, был - за его спиной, - на самом деле: в Дневнике, 7 января 1834 года:
«Великий князь намедни поздравил меня в театре, — «Покорнейше благодарю, ваше высочество; до сих пор все надо мною смеялись, вы первый меня поздравили».
И так похоже, что всё это уже предсказывает то, что будет через два года с самим Пушкиным, и будущие стихи Лермонтова на его смерть:
Не вы ль сперва так злобно гнали
Его свободный, смелый дар
И для потехи раздували
Чуть затаившийся пожар?
Что ж? веселитесь… Он мучений
Последних вынести не мог:
Угас, как светоч, дивный гений,
Увял торжественный венок. /"На смерть поэта".
Мирные повара вдруг стали отождествляться - с палачами. Почему?
История знает одного такого повара-палача, - по имени Торчин (видимо, тюркского происхождения), - который убил (зарезал ножом) юного князя Глеба Владимировича, по приказу князя Святополка (Окаянного), освобождавшего себе путь к Киевскому престолу.
Откуда у Пушкина такая "личная неприязнь" к поварам?
Думаю, тут дело в том, что в 1828 году "до правительства дошла, наконец, "Гавриилиада"" (письмо Пушкина князю Вяземскому от 01.09. 1828). И Пушкин прямо пишет: "доносят на меня".
А кто доносит?
А доносил, - правда, - не столько прямо на Пушкина, - сколько на своего барина - отставного штабс-капитана Валентина Фотиевича Митькова, - его крепостной, - повар Никифор Денисов, с товарищем. У Валентина Митькова был список "Гавриилиады", который он регулярно читал дворовым своим людям, требовал их запомнить стихи наизусть и даже вздумал инсценировать на домашнем театре с этими дворовыми пушкинскую поэму. Да, Митьков решил разыграть "Гавриилиаду" на домашнем театре, переодев в героев поэмы дворовых людей. Повару Денисову была уготована роль Змея-искусителя, и он - как православный человек - возмутился, - и подал донос на своего барина - сначала митрополиту Серафиму, а осенью 1828 (когда был отдан своим барином в рекруты) - самой императрице.
"Новые сообщения Денисова, - пишет Н. Эйдельман*, - были быстро оценены на самом верху государственной машины; о неграмотном поваре вскоре начнут переписку Чернышев, Бенкендорф, Голенищев-Кутузов, наконец, сам царь".
*Н. Эйдельман. Пушкин. Из биографии и творчества. 1826-1837. Ч.1. Возвращение. Гл. 3. "Снова тучи...".
"Заработала государственная махина, и запущена она была рукою повара", - пишет в своём эссе "Добродетельный повар, или Шалости штаб-ротмистра Митькова" писатель А.В. Говорков. / Независимая газета от 14.10.2010. https://www.ng.ru/ng_exlibris/2010-10-14/4_shalosti.html?ysclid=m9bljdmxtt492615662
Пушкин в конце концов сумел оправдаться перед Николаем. Но с этого времени и до конца жизни за ним был установлен тайный надзор полиции, - как за неблагонадёжным.
Продолжение: