Прежде чем продолжить разговор о французских правах на корону Неаполя, я хотел бы подчеркнуть: одно дело - наличие этих прав, и совсем другое - как и когда ими попытались вновь воспользоваться. Таким образом, права у короля Франции Карла VIII - были, а вот помчался он их предъявлять - несвоевременно, непродуманно, в ущерб интересам Франции и самыми отвратными с политической и дипломатической точек зрения методами. Валуа-Анжу, от Людовика I до Жана II Лотарингского королями Франции не были, обладали куда меньшими ресурсами, но вели себя куда разумнее и во многом лишь недостаток удачи не позволил им достичь желаемого.
Тем временем по правам Неаполитанских Трастамара, можно сделать следующий вывод - их власть держалась на двух костылях. Первый - это де-факто право завоевания осуществленное Альфонсо Великодушным. Но говорить о завоевании не слишком мудро, поэтому он предпочитал ссылаться на своё первое усыновление Джованной II в 1420 году, которое якобы невозможно было отменить даже самой королеве.
Оставлю пока в скобках вопрос загадочных поздних метаний Джованны - есть сведения, что 4 апреля 1432 года, Джованна отменила усыновление Людовика III Анжуйского (без всякого повода с его стороны) и 6 числа этого же месяца вновь признала наследником Альфонсо Трастамара. Через год передумала и в июне 1433 года обратно провозгласила Людовика III сыном и наследником.
Если верить последним полубезумным перевертышам (у итальянского историка Рамоло Каггезе я нашел их упоминания, вот только без какого-либо толкования - что это вообще было?), то, получается, что Альфонсо «отменяли» не один раз, а дважды. Впрочем, Альфонсо, особенно после завоевания, не обращал внимания на подобные мелочи и завихрения покойной королевы. Вот только, увы, этот костыль без военной мощи Арагона основательно подгнил.
Второй же костыль и того был хуже. Это ничто иное, как передача Альфонсо крайне призрачных прав (по существу фальшивых) не законному наследнику, а бастарду. Главная проблема Ферранте Неаполитанского еще и в том, что это бастард «выращенный в оранжерее», тогда как выживали (в плане успешного продолжения династии), «чертополохи», такие как Генрих Тюдор, Энрике II Трастамара и Жуан Ависский, то есть, те, кто сами добыли себе корону. Арагонское же «укоренение» делало Неаполь открытым для нападения со всех сторон. Вопрос был лишь в то, кто попробует Неаполь «на зубок» первым - законные Трастамара, Габсбурги или король Франции. Так получилось, что всех опередить решил Карл VIII.
Здесь он разительно отличался от своего хитроумного, злобного и крайне последовательного отца. Людовик XI ставил перед собой задачи и решал их поступательно. То, как он освоил реальное, а не эфемерное наследство Валуа-Анжу, это отдельная сага. Получил собственно Анжу, графство Прованс, создав государственную унию, а не личную, что гораздо надежнее, так как графство теперь было привязано к короне Франции, а не к династии. И всё это на фоне того, что у последнего великого анжуйца был прямой наследник - Рене II Лотарингский. Посмотрим на генеалогическую схему.
Но Лотарингский дом сам сел играть в династические кости с шулерами, поэтому рискнув своими собственными землями, лишь с трудом получил их обратно. Из того, что имел лично Рене Добрый (а не его жена), его внуку-лотарингцу досталась только маленькое герцогство Бар. Кстати, у Рене Доброго был и еще один внук, по линии другой дочери. И он мог стать королем Англии, но англичане на этот раз самолично избавили французов от проблем: Йорки убили единственного законного наследника Генриха VI Ланкастера. Король Англии с правами на Прованс … это было бы, пожалуй, серьезно. Вряд ли бы взял, конечно, но пришлось бы раскошеливаться.
Некоторое время назад на русском языке вышла небольшая книга Анри Лемонье «Итальянские войны 1492-1518». Издание меня несколько разочаровало и вовсе не тем, что довольно архаично (годы жизни историка 1842-1936), бывает и у более ранних авторов попадаются настоящие жемчужины. Беда в том, на мой взгляд, что уж как-то простовато. К тому же Лемонье не просто отрицает у французских королей наличие прав на Неаполь, но делает это весьма странным образом - ссылается на аргументы противной стороны. Что не может не вызывать удивления.
«В действительности эти королевские права были крайне сомнительными. Когда французы требовали Неаполь, ссылаясь на наследство Карла I Анжуйского, арагонцы указывали, что королевство держат, как лен от Святого Престола, который был отдан Карлу Анжуйскому и его потомству, но при условии сохранения родства, самое большее в четвертой степени. Тем самым эти прав на Карла VIII не распространялись».
Я бы сказал, что «крайне сомнительно» каким-либо арагонцам ссылаться на пакты Карла I Анжуйского и современных ему Римских пап. Потому как Папа Мартин IV, отлучил от церкви и низложил (юридически) арагонского короля Педро III. То есть, какие-то указы Папы арагонцев устраивали, а некоторые нет? Несколько детская форма защиты.
«На заявления же, что Людовик I Анжуйский, глава второго дома, был в 1380 г. усыновлен Джованной I, королевой Неаполя, или что Джованна II, другая королева Неаполя, написала завещание в пользу Рене I Анжуйского, сторонники Арагонского дома отвечали, что обычаи королевства не признают актов такого рода, да и завещание Джованны II подделано».
Тут уж вообще смешно. Во-первых, непонятно кого именно Лемонье разумеет под «Арагонским домом» - законных Трастамара или Неаполитанских бастардов? Наверное, последних, но тогда удивительно, почему для Лемонье не имеет значения вопрос законности происхождения. Ну, и главное - какого королевства, Неаполитанского? А Альфонсо Великодушный на основании каких тогда актов стал по собственному дипломатическому мнению королем? То есть, если речь об арагонском короле, то ему можно, но вот насчет француза «не признают»?
Адвокат Неаполитанских Трастамара, из Анри Лемонье получается на редкость нелепый. Карл VIII всё-таки являлся первым (за исключением Рене II Лотарингского, который самоустранился по вполне понятным причинам) законным наследником Валуа-Анжу. Его права по юридической силе, по всем традициям и обычаям Средних Веков и наступающего Нового Времени стократно перевешивали зыбкую власть Неаполитанских королей-бастардов. Но …
Выводы будут следующие. Главная проблема Франции не в том были или не были права у их королей на некоторые Итальянские государства (определенно были), а в том, этими правами распорядились поспешно и крайне глупо. Для блага Франции было бы лучше, если бы Карл VIII сразу после брака с Анной Бретонской и первого присоединения Бретани, ударился головой о ту несчастную притолоку в замке Амбуаз, коли уж ему так судьбой было отмеряно. Наследовавший ему Людовик XII также быстро закрыл бы бретонский вопрос, женивший на Анне, а вот в Италию он бы уже не пошел.
Невзирая на щемящие сердце грезы о Милане, на который у него прав было куда больше, чем у Карла VIII на Неаполь. Да, вот с Неаполем у Людовика как раз были «генеалогические» трудности, ни на что больше, кроме как на происхождение от Филиппа VI Валуа (внука Карла II Хромого Анжуйского) он опереться не мог. Для удобства и интереса читателей, я не поленился и составил схему предков Людовика XII, по которой наглядно видно, что пересечений с Валуа-Анжу в семьях его предков не было вовсе.
Зато какие шикарные у него (и Франциска I, заодно) были права на герцогство Миланское, где сидел еще один бастард, суматошливый Лодовико Моро Сфорца. Вот чем последний думал, когда зазывал французов в Италию? Вражда с Ферранте Неаполитанским сыграла с ним злую шутку, он ведь исходил из поговорки «враг моего врага - мой друг». Более развернутую «поговорку» в то время видимо еще не все могли сформулировать - «если крокодил хочет съесть моего врага, то это еще не значит, что крокодил мой друг».
Людовика XII вынужденно затащила в Италию сила инерции. Крайне затруднительно (а то и вовсе невозможно), было бы объяснить французской знати, что Жильбер Бурбон-Монпансье и другие достойные люди умерли совершенно зря. И южные земли, а также наследство Карла Смелого на восточных границах французского королевства были отданы были отданы потенциальному противнику тоже бессмысленно.
Так что пришлось идти с мечтой о реванше, подняв знамя борьбы за свои миланские права. Не будь на плечах Людовика лямок от тяжелого обоза проблем, которые любезно оставил ему в наследство троюродный племянник, свои собственные итальянские права он скорее выгодно бы расторговал. Интересы государства и даже простого народа (что не совсем обычно для монархов эпохи), этот король ставил выше личных фантазий.
*****
Поддержать автора: 2202 2053 7037 8017