Лукреция д’Аланьо происходила из итальянской знати средней руки, облагодетельствованная своим царственным возлюбленным она превратилась в фактическую королеву Неаполя. Альфонсо осыпал ее деньгами и драгоценностями, а придворные поэты воспевали красоту этой несомненно неординарной дамы. Что любопытно, как-то влиять на политику короля она не стремилась, родичей сверх меры тоже за уши во власть не тащила, что вероятно только усиливало любовь арагонца.
Единственное чего она слишком корыстно и цинично ждала (впрочем, как и сам Альфонсо) так это смерти бедной королевы Марии. Альфонсо явно давал всем понять, что только наличие законной супруги является непреодолимым (пока) препятствием для его настоящего (и законного) семейного счастья с Лукрецией. Конечно, «обещать – не значит жениться» (вспомним всеми нами любимого Генриха Наваррского), но Альфонсо был человеком другого склада и кажется был готов идти в этом деле до конца. Особенно, когда династическая конъюнктура в Кастилии изменилась и брак с Марией стал не нужен – тут он открыто заговорил о разводе.
Совершенно неожиданно король наткнулся на другое, не менее непреодолимое препятствие и именно там, где надеялся найти полное понимание и поддержку. 8 апреля 1455 года новым Папой Римским под именем Каликста III, стал арагонец (ну, еще бы) Алонсо де Борха, чья фамилия позже преобразовалась в Борджа (Борджиа). Это был старый соратник Альфонсо, личный секретарь еще с 1425 года, надо ли говорить, что без поддержки короля-победителя избрание Папой испанца было бы крайне маловероятным. Да и вообще, Каликст был многим обязан королю.
Так вот, внезапно, Папа и слышать ничего не захотел о королевском разводе. И это несмотря на то, что с Лукрецией понтифик находился в свойственном родстве. Альфонсо был удивлен, озадачен, взбешен (что вполне понятно, это был удар под дых), но упрямый старик (избран он был на 77-ом году жизни) стоял на своем. Принципиальность похвальна, кому как не Папе Римскому заботиться о гонимых сильными мира сего, вот только ее избирательность заставляет сомневаться в искренности.
Своих родственников Папа упорно награждал бенефициями, доводя подданных до белого каления (а как же, исконно итальянское добро жалуют каким-то арагонским выскочкам!), двух племянников (сыновей сестер) Луиса Хуана де Мила-и-Борджиа и Родриго Борджиа (его мать Изабелла вышла замуж за своего кузена Хофре, дальнего родича отца по мужской линии, потому фамилия и осталась неизменной) он протащил в кардиналы. Впрочем, здесь он ничем от других Пап не отличался, племянники-кардиналы в те времена - явление такое же обыденное, как восход солнца. Но что же помешало Папе указать добрую услугу королю, которому он был так многим обязан и Лукреции д’Аланьо - какой-никакой, но родственнице?
Таким образом, все последние 10 лет жизни отца, Ферранте сопровождала какая-то странная двусмысленность. Двое Пап (вслед за Евгением IV и Николай V) подтвердили его права на корону Неаполя, но при этом Альфонсо мечтал о законном браке? В котором самым естественным образом могут появиться и законные дети? Конечно, за все 10 лет этого романа детей не появилось, не было их у Лукреции и после смерти короля, но это еще не позволяет сделать вывод о ее бесплодии. Замуж она не выходила, злые языки приписывали ей кучу любовников, однако достоверно о ее отношениях с мужчинами после Альфонсо ничего не известно. Скажем так, Ферранте опять крупно повезло, а тут еще и Папа Каликст, вдруг превратившийся в охранителя семейных устоев. Что касается королевы Марии, то она скончалась в том же 1458 году, пережив своего неверного мужа на пару месяцев.
Какие мотивы двигали понтификом? Вот уж Ферранте он точно помогать не собирался. Сразу после смерти короля Альфонсо, Каликст, который когда-то будучи просто Алонсо де Борха, еще и воспитателем наследника-бастарда являлся, объявил трон Неаполя вакантным. Ферранте старенький Папа Римский, не то что новым королем, он его и бастардом короля отказывался признавать. Ферранте ведь имел одну характерную внешнюю особенность - смугловат. Некоторые полагали, что даже слишком. Вот и Папа гневно решил поддержать «версию», что Ферранте не иначе как сын мавританского слуги.
Тайну загадочной внешности короля-бастарда, по моему скромному мнению надо искать в генеалогии его матери Геральдоны Карлино, а между тем, неизвестно даже откуда она на самом деле родом - из Италии или из Арагона. Если верно последнее, и она, допустим из Валенсии, то наличие у нее арабских генов вовсе не должно быть удивительным. На счастье Ферранте его ненавистник Папа Каликст III умер тем же летом 1458 года, 6 августа.
Но саму причину отказа Каликста III развести Альфонсо с королевой Марией я бы обосновал … интригой Хуана Наваррского. Вот кому развод короля и его новый брак точно был не нужен - так это ему. Сразу становится ясным почему алчный Хуан так мирно делил регентство со своей невесткой - Мария нужно была ему живой и обязательно в статусе королевы.
Был и еще один претендент на корону Неаполя. Кроме маленького Энрике, сеньора Сегорбе, у Альфонсо имелся в наличии и другой, не менее законный племянник-Трастамара - Карл Вианский, в то время обретавшийся как раз в Италии. Какую-никакую поддержку он нашел и некоторые прочили его в короли. Увы, здесь случай и вовсе тяжелый. Несчастный принц, поэт и историк, по невыносимой наивности лишившийся родной короны (самой законной, по праву матери), вряд ли мог снискать какую-то другую. Хотя если посмотреть на генеалогию Трастамара, то Карл Вианской на прямой линии законного наследования после бездетного Альфонсо, логика в его выдвижении несомненно имелась.
Ферранте, несомненно зная характер своего законного кузена, выбирает самую правильную линию поведения - он вовсе ничего не делает и никак не реагирует. И оказался совершенно прав - ровным счетом ничего и не случилось. Карл Вианский покидает Неаполь и движется дальше навстречу злой судьбе…
Общая опасность королевству грозила буквально со всех сторон. Но надо отдать Ферранте должное хотя бы в одном, став королем, он подобно покойному отцу, победил Валуа-Анжу в лице Жана II, герцога Лотарингского, в открытом и тяжелом противостоянии, на ставшей ему родной земле. Увы, турецкий удар на Отранто в 1480-81 годах и зверское подавление мятежа баронов (заговор Пацци) не способствовали популярности короля-бастарда. Все проблемы общим скопом возродились в последние два года жизни Ферранте Неаполитанского. Король Франции Карл VIII, объявивший себя наследником и правопреемником угасшего Анжуйского дома, готовился к войне.
Так что самое время подходить к самой что ни на есть законности (по сравнению с арагонцами) обоснования претензий на Неаполь (к этому позже прибавиться и Милан), уже со стороны королей Франции, несмотря на то, что к ним с таким сомнением относятся даже французские историки.
Продолжение следует…