Вырвич А. поделился коротким отрывком: «Афанасий Годенко, будучи призванным на обязательную военную службу в Рабоче-крестьянскую Красную армию вместе с другими рабочими и крестьянами призывного возраста старательно учился «военному делу настоящим образом», изучил винтовку Мосина или, как её все называли, «трёхлинейку», метко стрелял из неё, а также исправно выполнял команды того же командира взвода: «Прикладом бей, штыком коли!».
Солдат умел выкопать себе окоп, прицельно кидал ручные гранаты, одним словом, делал всё, что положено делать умелому солдату. То, что командир взвода лейтенант Вяземский высказывался несколько по-другому, вкладывая в свои слова более глубокий смысл, мало беспокоило молодого солдата. Он принял то, что ему было понятно.
Взводный командир имел в виду, что война – это слишком сложное дело, так как начинают её политики, так сказать, гражданские лица, а воевать непосредственно приходится военным людям. Поэтому вести боевые действия необходимо с умом, чтобы не погибнуть в первом же бою, а продолжать воевать дальше, нанося противнику максимальный урон, приближая тем самым время окончания войны.
А так воевать смогут только хорошо подготовленные солдаты, сержанты и офицеры, относящиеся к своему делу профессионально… Просто для Афанасия понятия «война» и «бой» были одинаковыми по смыслу.
Это там, наверху, где на карты наносятся стрелы, указывающие на направления главных ударов при планировании операций, где обсуждаются международное положение и действия союзников, а сроки начала решающих сражений определяются в зависимости от многих факторов, в том числе и политических, «война» является продолжением политики военными средствами.
А для простого солдата, находящегося в окопе, «война» и «бой» – это синонимы, хотя он может и не знать значение такого слова. Чувствовалось, что их командир взвода раньше командовал более крупным подразделением, и образование военное он получил не в какой-нибудь пулемётной школе, но об этом говорить было не принято, тем более, в условиях продолжающейся в армии «чехарды» со сменой военачальников высокого, да и не очень высокого ранга.
Поучаствовать за два года службы в реальных боевых действиях рядовому Годенко Афанасию так и не довелось, но в родное село он вернулся почти героем. За время его отсутствия в селе почти ничего не изменилось, кроме названия села, которое было переименовано в «Осипенко», в честь уроженки их села лётчицы-испытателя Героя Советского Союза Полины Дмитриевны Осипенко.
Так и продолжалась бы спокойная жизнь Афанасия в колхозе имени Чапаева, где навыки, приобретённые в армии, были не нужны, если бы не последующие события. В воскресенье 22 июня 1941 года в их селе должно было состояться открытие памятника этой самой их землячке Полине Осипенко.
Кроме митинга, планировался и концерт, где должен был выступить их знаменитый на всю область сельский хор в двести человек, в котором пела и жена Афанасия – Евдокия. И тут по радио передали сообщение о нападении фашистской Германии на Советский Союз. Здесь же, на митинге, началась стихийная запись в ряды Красной Армии, куда тут же записался Афанасий вместе со своими братьями, старшим Петром и младшим Иваном.
А на следующий день, попрощавшись с жёнами и детьми, а у Афанасия детей было двое – дочка Люба и сын Толик, все три брата были в военкомате. О том, чтобы попасть в одно подразделение, речи даже идти не могло, у каждого из них было своё воинское предназначение.
Братья распрощались друг с другом, так как каждый понимал, что они могут больше и не встретиться. Афанасий сначала попал в воинскую часть, охранявшую разные военные объекты, но когда к охране этих объектов, особенно находящихся далеко от линии фронта, стали всё больше привлекать женщин, то её перевели поближе к фронту, охранять объекты непосредственно в ближайшем тылу действующей армии.
Однако вскоре их сменили части НКВД, состоящие, в основном, из пограничников, которым и была вменена в обязанность охрана тыловых районов. Так, в конце концов, Афанасий оказался в комендантском подразделении 216-й стрелковой дивизии.
Сформирована она была в начале октября из личного состава различных тыловых учреждений и подразделений, военнообязанными, не служившими в армии, а также бойцами, вышедшими из окружения. Командир дивизии, что вышла из окружения из-под Киева, полковник Макшанов Дмитрий Фролович и был назначен командиром новой дивизии.
Уровень боевой выучки личного состава был очень низким, как и моральное состояние. А задачи предстояли ответственейшие, связанные, в первую очередь, с обороной Харькова, крупнейшего промышленного даже не города, а стратегического района и транспортного узла на Украине.
В масштабах всей страны Харьков был третьим по величине (более девятисот тысяч жителей) городом после Москвы и Ленинграда. В столицах Украины и Белоруссии, соответственно, Киеве и Минске, уже оккупированных к тому времени немцами, было в совокупности меньше жителей, чем в Харькове.
А с учётом того, что город захлестнула волна беженцев, то его население увеличилось почти до полутора миллиона человек. Осуществить подготовку сформированной дивизии в полном объёме не удалось, так как обстановка на Юго-Западном фронте была близкой к критической.
И немцы, в свою очередь, понимая важность Харькова, стремились буквально на плечах отступающих советских войск захватить его, как можно быстрее. 216-я дивизия, не завершившая укомплектование, и была направлена в город для его непосредственной обороны в составе 38-й армии.
Командир дивизии, ознакомившись с решением командующего армией на переход к обороне, тут же выехал на западную окраину города для рекогносцировки, где конкретно определился с оборонительными рубежами, которые предстояло занять полкам.
С комдивом выехала и группа солдат для его охраны, в которой был и Афанасий. Уже на следующий день на эти позиции по решению штаба обороны города в помощь военным были направлены группы местных жителей.
Возможности большого города позволяли прибывающие полки не сажать сразу в окопы, а разместить их в освободившиеся казармы, склады, ангары, откуда личный состав направлялся для оборудования позиций.
В условиях затяжных осенних дождей и наступивших ночных холодов – это было не лишним. На следующий день на позиции, занимаемые полком второго эшелона на юго-западе города, выехал начальник штаба дивизии подполковник Кряжев.
И рядовой Афанасий Годенко снова попал в группу сопровождения. Продвигаясь по улицам такого большого города, он видел следы пожаров и разрушений от налётов вражеской авиации.
На основных улицах и перекрёстках строились баррикады из железнодорожных рельсов, вкопанных в землю, устанавливались противотанковые ежи. Вот к перекрёстку подъехал трамвай без пассажиров, упёрся в баррикаду и остановился, став её частью…»
P.S. Если кому интересно, полностью рассказ читаем здесь: https://dzen.ru/a/Zkn--BQ5kUeohP6h
