Я сидела на кухне, смотрела в пустую чашку – и не понимала, на что именно так злюсь сильнее: на него или на себя. Наверное, злилась на себя больше, потому что давно чувствовала, что всё в нашей семье не так, как надо, но не решалась это признать. Почему я боялась? Да потому что он всё же мой муж, человек, с которым я прожила почти семь лет. Тяжело осознать, что, несмотря на все мои старания, он стал чужим. Страшно подумать, что, возможно, наши отношения зашли в тупик окончательно.
Я всегда была спокойной: старалась не устраивать истерик, не выяснять громко отношения. Мы женились довольно молодыми – я тогда думала, что главное в браке – терпение и взаимопонимание. Он был очень ласковым, улыбчивым, настоящий друг. Но с каждым годом мы будто разбегались в разные стороны: в первое время это не бросалось в глаза, а потом я ощутила, что живу со спокойной тенью, у которой всё меньше слов, меньше взглядов, меньше эмоций.
Поворот случился после того, как он сменил работу. Я думала, что улучшение карьеры должно принести радость, но мой муж, Денис, вернувшись в тот вечер, лишь бросил: «Там всё непросто, надо будет напрягаться, и коллектив так себе». Он выглядел усталым, но не уставшим в приятном смысле, а таким выжженным. Через неделю он уже начал регулярно задерживаться. Я тревожилась: «Заставляют перерабатывать?» Он отмахивался: «Да нормально всё, не лезь, я сам разберусь.» Вместо дружеской поддержки он выставлял между нами стенку.
Сначала я списывала это на стресс адаптации. Но со временем ушёл не только рабочий задор, но и весь Денис: он перестал шутить, перестал проявлять нежность. На мои расспросы отделывался «отстань, устал, всё нормально.» Да и физически мы словно перестали соприкасаться. Раньше мы хоть иногда друг к другу прижимались ночью, а теперь он отворачивался или ложился на диван, говоря: «Спина болит, мне так удобнее.» Я замечала, что он всё чаще берёт пиво домой. Одну бутылку, две, уже почти каждый вечер. Ладно бы пару раз в неделю, но это становилось ритуалом.
Когда мы перестали заниматься любовью? Я ни точного дня, ни недели не помню – оно просто сошло на нет, словно по умолчанию. Однажды я попробовала шутливо сказать: «Эй, дорогой, что-то у нас здесь в постели печаль… Ты собираешься ко мне приставать или мне любовника искать?» Он посмотрел с кривой усмешкой и пробормотал: «Делай что хочешь, мне всё равно.» Я тогда посмеялась вслух, но смех вышел нервный, потому что я поняла, что это не была шутка. Ему реально всё равно.
Я жаловалась подруге: «Мне кажется, он меня не любит. Или у него есть другая?» Подруга пожала плечами: «Поговори с ним. Может, кризис, надо сходить к психологу вместе.» Я пробовала вечерком завести разговор, сказала: «Ты очень отдалился… Может, поговорим, что происходит? Может, кризис на работе? Надо что-то менять?» – а он лишь отвернулся: «Всё нормально, просто вымотан.» И ушёл в зал, уставился в телевизор. Такая позиция «не подходи ко мне».
«Когда-то мы были так близки, – думала я порой, – *как смогли мы докатиться до равнодушия?» Но мало у кого в семье бывает момент, когда это происходит «вдруг». Всё накапливается капля за каплей. Я начинала сердиться: «Может, хоть в выходные уделишь мне время? Сходим куда-нибудь?» – «Нет настроения,» – отрезал он, потягивая пиво перед компьютером. Или мог куда-то «внезапно» уехать к приятелю с ночёвкой, откуда возвращался ещё более хмурый.
Чуть позже я случайно наткнулась у него в сумке на упаковку каких-то лекарств. Нечего было мне там копаться, конечно, но я и не копалась, просто пошла искать ключи от машины, а они обычно в его сумке. И вижу странную пачку с названием, которое ассоциировалось у меня с чем-то урологическим. Я открыла интернет, набрала название. Оказалось, препарат от простатита или чего-то в этом роде, помогающий при интимных проблемах. Я застыла с ужасом: Значит, он что, болен? Или у него серьёзные проблемы? Но почему тогда со мной не говорит?
Мысленно я воскликнула: «Господи, да если б он изменял, я бы нашла чужие волосы или сообщения, а тут…» То есть никакой любовницы нет, есть какие-то проблемы со здоровьем, возможно, он не может… Я тогда поняла, что он, вероятно, стыдится этого, закрывается в себе, топит депрессию в алкоголе. И что, мне оставалось лишь терпеть, пока он не решит рассказать? Или надо было настоять? Но каждая моя попытка заговорить: «Я видела твои лекарства… Что происходит? Может, вместе найдём хорошего врача?» – встречалась с грубым отводом: «Не лезь, я решу сам.»
После такого «не лезь» я окончательно запуталась: Он же муж, но всё решает в одиночку, меня будто нет. В голове крутились слова: «А зачем нам такой брак, где всё, от секса до разговоров, обрублено?» Однажды подошла к нему, когда он, хмуро выпивая бутылку пива, листал соцсети, и сказала:
— Денис, я не хочу так жить. Мы же почти не разговариваем.
Он холодно оглянулся:
— И что ты хочешь? Сцены, скандалы? Я не в настроении.
— Да нет. Просто, если ты меня отталкиваешь и не пускаешь в свою проблему, как я могу помочь?
— Помогать мне не надо. Лучше бы отстала.
Услышав это, я почувствовала, как что-то надламывается внутри. У меня буквально задрожали руки от бессилия. Он ведь явно несчастен, но в этом несчастье меня не пускает рядом. Я вернулась в спальню, села на кровать, глядя в пустоту. Может, уже пора подумать о разводе, – мелькнула мысль. И я ощутила, что она не вызывает дикого ужаса. Знаете, бывает, когда поймёшь: «Я устала биться, стучаться в его закрытую дверь. Ведь если ему всё равно, то и мне надо перестать мучить себя.»
Я говорила об этом подруге: «Чувствую, что он не слушает меня. Я стараюсь, но натыкаюсь на бетонную стену.» Подруга предположила, что мужу просто важно время, но уже прошёл почти год этой холодности! Я подумывала о консультации у семейного психолога, но как я потащу туда Дениса, если он отказывается даже поговорить дома? Ей-Богу, я готова была с ним вместе искать выход, но он закрывал двери.
Так и жила я с тенью мужа, который с каждым днём всё больше уходил в себя. Порой я сама пыталась «заметить хоть искру» в его глазах, бросала в шутку: «Давай сбежим на море!» – а он фыркал: «С нашим-то бюджетом?» и уходил. Наступил момент, когда я поймала себя на мысли, что в своей квартире чувствую себя одиноко, как будто живу со случайным соседом.
Однажды, придя после особенно тягостного дня, я решилась: «Всё, я поговорю по-серьёзному.» Он сидел с бутылкой пива, я выключила телевизор и прямо сказала:
— Денис, давай обсудим будущее. Либо мы что-то предпринимаем и решаемся на восстановление отношений, либо мы… расходимся. Я не хочу развод, но ещё больше не хочу жить в вечном молчании и обиде.
Он поднял на меня мутноватые глаза, отодвинул пиво:
— Делай, как знаешь. Я устал доказывать… (хоть и ничего не доказывал).
— А что ты хочешь? – я повысила голос. – Ты хочешь остаться в этом болоте без чувств?
— Мне всё равно… – пробормотал он, отвернувшись.
В ту минуту я ощутила, что слёзы подступают, но и ярость вскипает. Как «всё равно»?! Это ведь наш брак. Я выбежала в коридор, схватила куртку. Хотела выскочить на улицу, прокричать: «Да пошло оно всё!» И так и сделала – вышла, сев на ближайшую скамейку, зарёванная. Неужели всё кончено?
Слово «развод» теперь звучало не гипотетической угрозой, а чем-то реальным. Как бы ни было жаль, лучше уйти, чем жить с этим бесконечным безразличием.
В итоге я ночевала у подруги, не предупредив его. Он не позвонил, не написал. Утром вернулась, застала его на кухне, он бросил: «Куда уходила?» Я пожала плечами: «Не твоё дело. Я, кажется, приняла решение: давай разводиться.» Он и бровью не повёл. Сказал холодно: «Ну, если ты так решила, подавай, не буду против.» И в этот момент я почувствовала странное облегчение. Как будто теперь я свободна от безуспешных попыток.
Оформила заявление на развод, назначили дату в ЗАГСе. Друзья говорили: «Может, ещё передумает?» Но, зная его нынешнее состояние, я сомневалась. Он не протестовал, не говорил ни «давай сохранить брак», ни «хорошо, уходим». Просто всё оставил на меня. Наверное, ему так проще – плыть по течению.
В день, когда мы ехали в ЗАГС (что было довольно нелепо: ехали в одной машине, не ругаясь, почти молча), я глядела в окно: Вот и всё? Вот так заканчивается история? Никаких скандальных сцен, я не рыдаю, он не держит меня за руку, не умоляет остаться. Холодно.
Мы зашли в кабинет, заполнили документы. Женщина-специалист с дежурным видом сказала: «Должны пройти формальности…» И вот спустя сорок минут я вышла, уже официально свободная. Он стоял во дворе, смотрел на небо. Я подошла, сказала: «Ну, всё… Думаю, я поеду к подруге.» Он кивнул: «Хорошо. С жильём разбирайся спокойно, не выгоню. Может, я сам съеду на время.»
Я ушла, не оглядываясь. И вдруг почувствовала: больно, конечно, но всё же легче, чем быть «вместе в пустоте». Вечером, оставшись у подруги, я плакала, и она обнимала меня, говоря: «Ты сделала верный шаг, если он не шёл навстречу.» Может, это и правда.
Прошло пару месяцев. Я сняла себе комнату, нашла психолога, чтобы поработать с чувством вины (ведь бывает, что сама обвиняешь себя за развод). Поняла: если супруг не хочет быть с тобой, не хочет искать общий язык, то невозможно его заставить. И иногда развод — не трагедия, а спасение обоих.
Люди вокруг спрашивали: «Что, он тебе изменял?» Нет, думаю, не изменял, просто ушёл в свою внутреннюю нору, не желая никого пускать. Алкоголь, апатия, тревога за здоровье — всё это смешалось. Но главное, он не хотел бороться. А я устала бороться одна.
Иногда, просыпаясь по утрам, я вспоминаю, как мы когда-то смеялись, обнимались в старой съёмной квартире, варили кофе. Те моменты были тёплыми, и, наверное, мы тогда любили друг друга. Но жизнь меняется, и если кто-то уходит в бесконечный внутренний холод, другой не обязан там замерзать вместе с ним.
Сейчас я живу отдельно, потихонечку восстанавливаюсь, и не жалею. Да, бывает, жизнь не складывается, и мы не можем вернуть прежнее тепло. Но надежда, что теперь я смогу найти человека, с которым всё будет иначе, наверное, греет меня. И главное — в одиночестве я больше не чувствую себя настолько брошенной, как чувствовала себя рядом с холодным мужем.
Мы иногда пересекаемся при переезде вещей. Он выглядит ещё более подавленным, но так и не сказал ни слова о том, что сожалеет. Я думаю, он просто не справился со своей болью — и я уже не могу помочь. Наверное, никто не может, если он сам не захочет.
А я наконец поняла, что брак — это не наличие штампа, а желание быть вместе, говорить, решать проблемы, держать друг друга за руку. Если один уходит в отрешённость и говорит «Мне всё равно», то, возможно, лучше отпустить и себя, и его. И после этого, в тишине нового утра, я чувствую, как сердце перестаёт стискивать боль, а вместо этого рождается тихая решимость: жить дальше, любить жизнь, а если встречу человека, который не спрячется за молчанием и бутылкой, — быть счастливой по-настоящему.