Знаете, что самое ценное в писательском деле? Не количество просмотров, а живые люди, которые откликаются. Именно таких — чутких, понимающих, умеющих сопереживать — я встретила в нашей группе ВКонтакте. Там, по ссылке vk.com/...er, собрались те, для кого добрые истории — не просто развлечение, а потребность души. Если вы чувствуете то же самое — нам по пути. Присоединяйтесь к нашим «посиделкам у экрана».
Истории из жизни | Алла
— Я жизнь на тебя положила, — начала мать. В ту же минуту я швырнула ей вещи и выставила ее за дверь
Надя вытряхнула старый фотоальбом над мусорным пакетом, и на линолеум мягко шлепнулся сложенный вдвое тетрадный лист. Пожелтевшая бумага. Выцветшая синяя паста. Дата — март 1988 года. За месяц до ее рождения. Она пробежала глазами неровные строчки, и внутри всё стянуло ледяным узлом. Володя, если я умру в родах, так тому и быть. Я эту девку не хотела, ты сам настоял. Если ты читаешь это, значит, я успела полюбить ее хотя бы немного. А если нет — сдавай в детдом. Витьку только не обижай. Она перечитала текст...
Женщина узнаёт, что муж изменяет, но остаётся — не из любви, а потому что финансово зависима и боится начинать с нуля в сорок пять.
— Четыреста двадцать тысяч за подвеску? — спросила я, держа чек двумя пальцами. — Положи на стол, — ответил Олег. Он даже не оторвался от ноутбука. Сидел за барной стойкой. Пил холодную воду с лимоном. — У меня день рождения только в сентябре. — Это не тебе. Я медленно опустила бумажку на гладкую столешницу. Чек был из ЦУМа. Вчерашнее число. Время — 19:42. Как раз тогда, когда он якобы сидел на совете директоров. — Кому тогда? — мой голос стал неприятно скрипучим. Олег закрыл крышку макбука. Щелчок разнесся по пустой кухне...
— Твой халат всё ещё пахнет тобой, — писала сурмама мужу. В тот же час я выставила его вещи
В 03:15 ночи экран забытого на кухонном столе планшета загорелся. Малыш спит. Завтра приедешь? Твой халат всё ещё пахнет тобой. — 03:14 Аня выронила из рук пластиковую бутылочку со смесью. Белая жидкость растеклась по ламинату. В соседней комнате тихо сопел Матвей. Их сын. Сын, которого они привезли из роддома ровно три недели назад. Сын, которого для них выносила суррогатная мать. Аня вытерла руки о пижамные штаны. Пальцы дрожали. Она разблокировала экран планшета, который был синхронизирован с телефоном мужа...
— Оформишь кредит на сестру, — отрезала мать. Через минуту я заблокировала ее номер и ушла
— Ты оформишь этот кредит на себя, Полина. Иначе можешь забыть, что у тебя есть мать и сестра. Она сжала бумажную салфетку под столом, сминая тонкий край в плотный комок. — У меня зарплата сорок две тысячи, мама. Как я буду отдавать восемьсот? — Не прибедняйся! — мать резко отодвинула тарелку с недоеденной пиццей. — У тебя алименты хорошие. А у Риты свадьба один раз в жизни. Ты старшая, ты обязана помочь. Рита сидела напротив, мешая соломинкой лед в стакане с лимонадом. Она даже не смотрела на Полину...
— Твоя жена в могиле, а нам тут жить, — рявкнула она. В тот же день я забрала старика к себе
— Убирай свои прутики, дед, — Алина пнула каблуком пластиковое ведро с молодым саженцем рябины. Пластик треснул. Земля черным пятном рассыпалась по свежевымытому крыльцу. — Не трогай, это для Нины, — хрипло произнес Михаил, опускаясь на колени и бережно собирая корни руками. — Твоя Нинка в могиле тридцать восемь лет! — рявкнула внучка, поправляя съехавший шелковый халат. — А мы живые. И нам тут жить. Я наблюдала эту сцену через сетку-рабицу. Мой участок примыкал к их забору. Соседство с Михаилом Петровичем всегда было тихим...

