Я долго думала, что любовь проверяется в напряжённых моментах – например, в кризисе на работе или после очередной ссоры с родственниками. Но оказалось, что куда более жёсткая проверка – это банальная простуда, или грипп, или любая болезнь, когда ты лежишь пластом, а человек рядом либо подхватывает заботу о тебе, либо оставляет тебя умирать в грязной посуде и разбросанных салфетках.
В моём случае всё закончилось именно так: я лежала с температурой под сорок, а мой «любимый» парень даже не потрудился разогреть суп, который сам же и купил в пакетиках. Хотя купил – это громко сказано: он принёс огромную пачку всяких дешёвых брикетов, мол, «раз уж болеешь, сама заливай кипятком – и готово». И это только один из примеров того, как мы жили в последние месяцы.
Мы с Даней (так его зовут) прожили вместе полтора года. До этого были вместе как пара ещё около года, а потом решили, что хватит бегать на свидания – пора съехаться. Изначально всё казалось очень романтичным: он уговаривал меня, что «нам будет уютно в одной квартире, будем с утра чай пить, да вечером фильмы смотреть вдвоём». Я была готова, потому что уже чувствовала к нему привязанность, да и у самой тогда возникали идеи, что надо перестать жить по отдельности, «как школьники».
Сняли двушку недалеко от моих родителей, чтоб можно было при случае заглянуть к ним. Даня казался таким надёжным, улыбчивым, я была убеждена, что это шаг в будущее, где мы со временем оформили бы и свадьбу, может, завели детей. В общем, всё как у людей, думала я.
Но стоило нам в этой квартире обосноваться, как быстро вылезла бытовая реальность, а вместе с ней – и характер Дани, который я, видимо, не до конца понимала на этапе «свиданий». Он, оказывается, не любил убирать и считал, что «чистота нужна только тому, кто в ней нуждается больше». Конечно, под этим подразумевалось, что к порядку стремлюсь я, значит, мне и мести, и чистить, и поливать цветы. Я ещё думала: «Ладно, я сама аккуратная, к тому же люблю наводить уют, не страшно». Но постепенно меня стала раздражать его позиция, что домашние дела – целиком мой участок, а он «слишком устает на работе, чтоб ещё возиться с этими тряпками». Между тем я тоже работаю полный день, между прочим.
Вот так и пошли первые ссоры. Мы раз десять обговаривали, что хорошо бы распределить обязанности: кто берёт на себя готовку, кто уборку, кто поход в магазин. Всякий раз он кивал: «Да, конечно, я буду помогать», – а потом на деле ничего не делал, и когда я возмущалась, он говорил, что «забыл» или «уставал». Сначала я его жалела, думала, может, у него стресс.
Но время шло, и я видела, что особого старания нет. Он был в целом добрым, нежным, признавался в любви, но при любом намёке на совместные дела исчезал в интернет-пространстве или заявлял: «У меня болит голова, дай отдохнуть». Да, может, это мужское бессознательное желание иметь «маму»-обслуживающую силу – я не знаю. В итоге вся бытовая нагрузка ложилась на меня, а он лишь сетовал на то, что я стала «часто ворчать».
Это всё я терпела. Но реальный разрыв между нами начал расти, когда я стала замечать, что ему неинтересны даже мои эмоциональные переживания. Если я приходила уставшая после офиса, да ещё с новостями, что меня там прижали с дедлайнами, он слушал вполуха: «А, ну да, но там же у тебя просто завал, бывает…» – и переключался на свой телефон. Сказал бы хоть слово поддержки! Я, конечно, не требовала драматических забот, но элементарное участие… не было.
Он будто жил параллельной жизнью: с ребятами в онлайновых играх, с каким-то ютуб-каналом о ремонте машин, а наши разговоры «как прошёл день» ограничивались «Норм. А у тебя?». Мне стало грустно – казалось, мы превращаемся в соседей по квартире.
Мы бы, наверное, ещё долго так жили, если бы не та моя болезнь. Я сначала не придала значения, просто вечером почувствовала ломоту. Думаю, «просто устала». Наутро уже температура под тридцать девять, всё тело болит. Видимо, вирус. Я со стоном встала, поняла, что на работу не пойду, отпросилась. Даня уже собирался на работу, посмотрел на меня: «Ого, плохо тебе. Ну ладно, лечись. Я ушёл, там супы в шкафчике, залей кипятком, будет попроще.» И всё. Ушёл. Я пыталась сказать: «А может, ты…» – но поняла, что он уже хлопнул дверью. Скажем прямо, я ожидала хотя бы «Как ты? Может, вызвать врача? Надо что-то купить?» – но нет.
Ладно, подумала я: Может, просто торопился. Целый день лежала в жару, ломала голову, как выползти хоть за чаем. К вечеру от слабости качалась, а Даня вернулся, сел играть на приставке, спросил: «Ты ж поела чего?» Я тихо простонала: «Не было сил готовить.» Он пожал плечами: «Ну ладно, сейчас что-нибудь закажу.» «Отлично, – думаю, – закажет супчик, всё хорошо.» – Но он заказал пиццу, жирную, солёную, у меня горло в огне. Понятно, что мне это не пойдёт. В итоге я потихонечку выпила бульонный кубик, залитый водой, пиццу не трогала. Даня пожевал, посмотрел сериалы, сказал мне «Поправляйся» – и лег спать. Вот это вся его «забота»!
Я пыталась не обижаться, но на следующий день стало хуже: мне уже было тяжко подняться, ни врача не вызвала вовремя, ни лекарств нормально не купила. Он так и не подумал проверить, есть ли у меня жаропонижающие. Я вздохнула и сама попросила вечером: «Знаешь, можешь купить мне…» – перечислила таблетки. Он «Ага, хорошо.» Пришёл – купил не то, что надо, сказал: «Ну я так прикинул, может, это подойдёт.» То есть никакой точности, никакой внимательности. Потом уселся на диван, меня почти не замечал. В голове у меня стучало: «Если уж я, твоя девушка, лежу с высоченной температурой, неужели нет ни капли участия?»
Пик наступил на пятый день моей болезни: дома был кошмар, раковина переполнена грязной посудой, пол липкий от его недоеденной еды, куча мусора, который он не вынес. Я с температурой поднялась, пошатываясь, и стала хоть немного убирать, так как запах был жуткий. Злилась внутри: «Неужели ему самому не противно?»
Даня в этот момент сидел у компа с наушниками, видимо, играл. Я возмутилась: «Может, вынесешь мусор? Ведь здесь воняет!» Он раздражённо снял наушники: «Слушай, у меня тут катка. Ну почему ты сейчас об этом, подожди полчаса.» Я взорвалась: «Полчаса?! Я уже пятый день больная, а ты вообще не видишь, что ли?!» Мы поругались. Он крикнул: «Ну, тебе надо – ты и вынеси, раз такая чувствительная. Я не вынесу, раз сейчас не могу!» Я скомкано: «Я болею! Тебе плевать?!» Он отвернулся: «Достала…»
В ту минуту я поняла, что это всё. Человек не просто не заботится, он ещё и винит меня. И, главное, всё это время говорит «я ж люблю тебя», а на деле… Пустой звук. Остаток вечера я проплакала, кое-как дотёрла кухню, в голове крутилась мысль: «Пора заканчивать.» Потому что любящий человек хотя бы подменит тебя в уборке, хотя бы раз согреет чай. А он не может оторваться от игры и орёт, что «достала».
На седьмой день чуть полегчало, вызвала врача, наконец, прописали антибиотики, начала выздоравливать. Даня видел, что я уже могу ходить, поэтому успокоился, делал вид, что всё в порядке, пытался, мол, «не будем ругаться, давай забудем». Но я уже приняла решение: Я не буду служанкой и няней тому, кто не видит во мне человека. Собрала постепенно свои вещи. Его это застало врасплох: «Подожди, зачем так резко? У нас же всё…» – я отрезала: «Всё? Да ничего уже нет. Я на себе ощутила, как ты “любишь”, когда нужна помощь. Извини, мне это не подходит.»
Он как будто и не понял, что произошло: «Но я же говорил, что люблю, просто уставал!» – «Твой “просто” – это всё, что мне нужно знать,» – тихо сказала я и вынесла чемодан. Оставила ему ключи: «Будь здоров.» – и уехала к подруге. Конечно, мне было больно, ведь мы вместе больше года жили, были чувства, но сейчас приоритет – моё достоинство. Я не хотела жить в паре, где меня в болезни бросают среди грязи.
Прошли недели. Я оправилась от болезни, сняла новую комнату, начала постепенно приходить в себя эмоционально. Даня пару раз писал: «Может, поговорим?» – и я игнорировала. Что говорить? Он упустил шанс проявить элементарную заботу, а теперь, когда я уже ухожу, вспоминает, что любит. Нет, спасибо.
Как-то раз он позвонил, сказал: «У меня тут что-то живот болит, я не знаю, что поесть…» – типа тон намёка: «Помоги, а то я не умею готовить». Я чуть не расхохоталась. Удержалась, спросила: «В смысле?» Он: «Ты ж раньше готовила суп, может, можешь сварить, а то я…» – я, ощущая иронию, ответила: «Купи супы в пакетиках, залей кипятком, будет нормально. Ты сам всегда говорил, это вполне достаточно. Ну давай, поправляйся.» И повесила трубку. Честно, мне даже не было стыдно – это же как зеркальный ответ на его «заботу» обо мне.
Потом он написал сообщение в мессенджере: «Спасибо за совет», поставил грустный смайлик. Я ничего не ответила. Не в том дело, что хочу «отомстить», просто не желаю больше играть роль бесплатной сиделки для человека, которому я была не дорога, когда он считал себя «уставшим».
Теперь я живу дальше, иногда грустно вспоминаю, как мы вначале были милыми, ходили в парк, смеялись над котиками в интернете. Но вся та милота рассыпалась, когда наступил серьёзный вызов. Любовь, которая заканчивается в момент, когда ты болеешь, – это не любовь, а пустая болтовня. Мне жаль, что всё так закончилось, но и рада, что осознала: не стоит держаться за отношения, в которых тебя не уважают. Да, возможно, Даня когда-то поймёт, что супы из пакетиков – это не «забота», а издёвка, но пусть это уже будет его уроком.
В конце концов, люди познаются в быту, особенно когда один становится уязвим и нуждается в другом. Если партнёр не даёт руку помощи в такой момент, то, вероятно, он никогда не был настоящим партнёром. Я надеюсь, мои дальнейшие отношения окажутся иными, где «я люблю тебя» не расходится с действиями, а если вдруг заболею, мне не будут кидать кипяток в брикет, а хотя бы сготовят нормальный суп.
Такой вот итог: пусть готовит себе сам, и пусть вспоминает, как я тащила на себе всю квартиру, когда сама лежала с температурой. Теперь эта история остаётся в прошлом, а я смотрю вперёд – без иллюзий, но и без таких «ленивых» партнёров. Мудрость же проста: «Любовь видна не в словах, а в кастрюле супа.» И когда тебя оставляют без этого супа – да и без элементарного участия, – то стоит уходить, не оборачиваясь.
Конец